Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя

Си Лэн осторожно поглаживал холст, изучая пальцами то гладкие, то шероховатые участки. Разнообразная фактура мазков была самой прекрасной музыкой в его тихом мире. Цяоцяо, как студентка-технарь, испытывала к искусству благоговейный трепет. Она с любопытством наклонилась ближе и с затаенной надеждой спросила: «…А мне можно потрогать?» «Да, конечно, — кивнул Си Лэн. — Это ведь все равно копия». Цяоцяо взволнованно потерла ладони. Стоило ей коснуться холста, как уникальная текстура масла полностью ее заворожила. Девушка принялась увлеченно водить пальцами по картине, наперебой делясь впечатлениями: «Когда я хожу в музеи, перед знаменитыми полотнами всегда стоят ограждения, а рядом дежурят охранники, которые даже со вспышкой снимать запрещают... Ой?» Она в замешательстве почесала затылок: «Оно… только что пошевелилось?» Си Лэн невольно подумал, что создатели шоу намеренно эксплуатируют всеобщее уважение к искусству. Они рассчитывали, что участники станут лишь благоговейно смотреть на репродукции издалека, не смея к ним прикоснуться. Если бы не его решительность, они бы до сих пор ломали голову над подсказкой о темной ночи, даже не догадываясь, что для решения нужно безжалостно разорвать шедевр Ван Гога. И вот теперь команда проекта снова провернула тот же трюк. Цяоцяо случайно надавила на холст чуть сильнее, и картина неожиданно подалась вглубь стены. Си Лэн на секунду замер, а затем быстро приложил больше усилий и позвал девушку на помощь. «Она поддается! Двигается!» — глаза Цяоцяо округлились, а на голове буквально зашевелились волосы. — «Но какая же она тяжелая…» Заметив это, Цзян Суннань, обладающий богатым актерским опытом, подошел ближе: «Я уже сталкивался с подобными механизмами на съемках. Стоит нажать на нужную деталь или сдвинуть книгу на полке, как открывается потайной ход». Вдвоем им удалось практически полностью вдавить картину внутрь, преодолевая сильное сопротивление механизма. Вот только огромный металлический стеллаж за ней так и остался неподвижным. «Это задание на командную работу», — заключил Си Лэн. Увидев, что Ло Цзяянь тоже спешит на подмогу, он перевел взгляд на Мин Чжи: «Мин Чжи-гэ, попробуй сдвинуть сам стеллаж. Наверное, нужно давить на картину и одновременно толкать полку…» Полка выглядела неподъемной, в одиночку ее было точно не сдвинуть. Услышав его слова, Мин Чжи среагировал мгновенно. Те, кто продолжал удерживать картину, почувствовали, как огромная конструкция слегка подалась вперед, но тут же снова замерла. Все инстинктивно уставились на Цзян Суннаня, который стоял в стороне и безучастно наблюдал за процессом, по-прежнему удерживая руки в карманах. Похоже, вопросы морали и командного духа его совершенно не трогали. Си Лэн заметил, как возмущенно нахмурился Ло Цзяянь. Желая избежать лишних конфликтов на камеру, он спокойно обратился к парню: «Цзян Суннань, помоги нам тоже, пожалуйста. Встань с Мин Чжи-гэ». Только после этого Цзян Суннань соизволил сменить гнев на милость. Он подошел с другой стороны стеллажа и, принимаясь тянуть конструкцию на себя, ворчливо бросил: «Слышь, а ты в курсе вообще, что я на два года старше Мин Чжи?» Си Лэн опешил: «А?» Глядя на это детское поведение, поверить в подобное было трудно. Честно говоря, по мнению Си Лэна, Мин Чжи и сам особой зрелостью не отличался. Мин Чжи поймал этот секундный оценивающий взгляд и вопросительно приподнял бровь: «Что?» «…Ничего», — Си Лэн поспешно отвернулся и вместе с воодушевленной Цяоцяо воскликнул: «Пошла! Полка двигается!» Благодаря совместным усилиям пяти человек тяжеленный металлический стеллаж весом в несколько сотен килограммов медленно пополз по стене в сторону угла. Там, где раньше находился центр конструкции, открылся темный лаз. Они один за другим переступили порог, оказываясь в длинном, узком и мрачном металлическом коридоре. Каждый шаг порождал странное, гулкое эхо в глухом пространстве. Это заставляло нервно прислушиваться, пытаясь угадать: звуки ли это их собственных шагов или во тьме притаилась реальная опасность? Проход оказался слишком узким, чтобы двое мужчин могли идти плечом к плечу. Си Лэн послушно следовал за Мин Чжи, скомандовав остальным: «Идем». Мин Чжи уверенно шагал впереди. Спиной чувствуя напарника, он постарался немного оторваться от идущих следом ребят, а затем едва слышно спросил: «У тебя нет клаустрофобии?» Си Лэн не понял, с чего вдруг возник этот вопрос, но ответил честно: «Нет». Мин Чжи что-то неопределенно промычал в ответ. Долгий путь оставался тихим и безопасным. На их пути не возникло никаких видимых преград, и единственным препятствием, которое приходилось преодолевать, был собственный страх. Возможно, кто-то и порывался повернуть назад, но, зажатые между идущими впереди и позади товарищами, даже самые пугливые могли лишь брать себя в руки и двигаться дальше. Спустя несколько минут этот мрачный лабиринт остался позади. Теперь они стояли перед глухой металлической дверью. На стене красовалась крупная надпись: «ОИТ», а чуть ниже располагалось грозное предупреждение: «Отделение интенсивной терапии. Вход только для уполномоченного персонала». Но иного выбора у них не было, и вся пятерка приготовилась вместе встретить неизвестную опасность. Дверь реанимации оказалась незапертой. Но стоило им взяться за ручку, как изнутри внезапно раздался истошный, полный паники девичий крик: «А-а-а-а-ах! Не входите! Пожалуйста, не входите!!!» Застигнутые врасплох Цяоцяо и Ло Цзяянь инстинктивно отшатнулись на шаг. Си Лэн же, не колеблясь ни секунды, решительно толкнул металлическую створку. Перед ними предстала в точности та самая комната, которую они только что наблюдали на экране монитора. Привязанная к койке девушка отчаянно билась в путах. Ее сухие волосы спутались, а на бледных запястьях и лодыжках багровели жуткие следы от оков. Завидев в дверях незнакомые лица, она постепенно затихла. Ее взгляд на мгновение стал пустым, а затем наполнился острой, затравленной тревогой: «К-кто вы такие?.. Не подходите ко мне…» Убежать она не могла, поэтому лишь испуганно следила за приближением незваных гостей. Из-за пережитого кошмара ее всю колотило крупной дрожью, а губы судорожно тряслись. Демоны, маскировавшиеся под ангелов в белых халатах, бывали как мужчинами, так и женщинами, поэтому бедняжка теперь боялась абсолютно всех. Даже если бы они отправили вперед Цяоцяо, единственную девушку в их группе, пленница все равно наверняка оказала бы яростное сопротивление. «"Офелию" у двери ведь ты нарисовала? — Си Лэн замер в двух шагах от нее и заговорил медленно, успокаивающе. — Похоже, там зашифрованы и твое имя, и имя Сяои. Но ты не безумна и не умрешь. Мы вытащим тебя отсюда». Прерывистое дыхание Фэйфэй постепенно выровнялось, а напряженные плечи расслабились. Но она по-прежнему испуганно прижимала колени к груди, затравленно оглядывая присутствующих. Ее скованные запястья бессильно покоились на коленях. Руки девушки казались настолько тонкими и хрупкими, словно могли переломиться от малейшего прикосновения. «Невысказанные обиды раздавят тебя и утянут на самое дно, — терпеливо, выделяя каждое слово, продолжал Си Лэн. — Соберись с силами. Пора двигаться дальше». Цяоцяо вдруг шумно выдохнула, покрываясь мурашками: «Вчерашняя загадка с музыкальной лестницей… Она ведь с самого начала вела к сегодняшней истории!» Си Лэн не заучивал те подсказки намеренно, но благодаря отличной памяти сумел вкратце воспроизвести их суть: «Даже если невзгоды тянут тебя ко дну, друг всегда протянет руку помощи». «Ты не покоряешься судьбе: падая и снова поднимаясь, ты в конце концов доберешься до вершины. Надежда рождается в муках, и ты обязательно ее отыщешь». Именно в эту секунду до всех дошло: старые строчки идеально описывали трагическую судьбу двух подруг. «Мы тоже оценили твой талант, — Си Лэн вспомнил полотно, которое они обнаружили на самом верху лестницы. — Это место — не рай, это сущий ад. Давай выберемся отсюда вместе». Однако, несмотря на все его уговоры, пережившая гибель подруги девушка оставалась безучастной. Она словно окончательно разучилась верить людям, еще сильнее замыкаясь в себе. Цзян Суннаню эти чужие излияния показались пустой тратой времени. Окончательно потеряв терпение, он бесцеремонно протиснулся вперед и рявкнул в лоб: «Слышь, ты вообще хочешь на волю или как? Колись уже, как с тебя эти кандалы снять!» От испуга Фэйфэй намертво зажала уши руками и истошно закричала. Мин Чжи мгновенно перехватил Цзян Суннаня за предплечье и, игнорируя встречные попытки вырваться, силой оттащил его назад. «…Никогда не сдавайся, — Си Лэн мельком глянул на Мин Чжи и снова мягко обратился к Фэйфэй. — Сяоя определенно хотела бы сказать тебе именно эти слова. Да и твой отец до сих пор тебя ищет. Он тоже не сдался». Фэйфэй наконец подняла на него глаза. Крупные слезы покатились по ее щекам, а сухие, потрескавшиеся губы едва заметно шевельнулись: «Ключ…» Си Лэн спросил максимально спокойно и мягко: «Где он?» Взгляд Фэйфэй медленно переместился и замер на гладкой, бесшовной металлической стене. Там едва угадывались контуры небольшого квадрата. Си Лэн принялся методично прощупывать металл, пока со щелчком не открылась потайная панель, за которой лежал железный ключ. Си Лэн на секунду задумался, а затем передал его Цяоцяо: «Помоги ей освободиться». Девушка тут же принялась за дело, быстро отпирая замки фиксаторов на запястьях и лодыжках Фэйфэй. Пленница слишком долго оставалась прикованной к постели, поэтому ее ноги подогнулись, стоило ей попытаться подняться. К счастью, Цяоцяо вовремя подставила плечо и удержала ее. «Спасибо… спасибо вам…» — сиплым, сорванным от криков голосом без конца повторяла Фэйфэй, снова заливаясь слезами. «Все хорошо, теперь все позади. Помолчи, береги силы — это сейчас самое главное», — нежно успокаивала ее Цяоцяо, хотя у нее самой глаза уже были на мокром месте. Вшестером они покинули мрачный блок и вернулись в холл, но медперсонала по-прежнему нигде не было видно. Все складывалось подозрительно легко. Си Лэн почувствовал неладное и обернулся к монитору. Картинка с камер видеонаблюдения показывала, что операционная теперь абсолютно пуста. «Где они все?» «Куда делась вся охрана?» Парни озвучили общие тревожные мысли. Ло Цзяянь растерянно огляделся: «Мы можем просто уйти? Но… как нам выбраться на волю?» «Давайте для начала поднимемся наверх», — подхватил Си Лэн. Будь у Фэйфэй хоть малейший шанс на побег, она бы не застряла в этом застенке на такой долгий срок. Да и ее отец, несмотря на многолетние отчаянные попытки, так и не сумел вытащить дочь законным путем, из-за чего теперь вынужден скрываться где-то в недрах этой лечебницы. Пока остальные переводили дух, Си Лэн первым делом сфотографировал спасенную Фэйфэй и попытался отправить снимок через AirDrop «Сяое». К сожалению, радар Bluetooth больше никого не находил. Опасаясь внезапного нападения из-за угла, они предельно осторожно поднялись наверх. Шум донесся до них задолго до того, как они успели хоть кого-то увидеть. Весь медицинский персонал столпился у главного стеклянного входа, отчаянно колотя в наглухо запертые двери. «Директор! Директор… Вы не имеете права так поступать!» «Откройте дверь! Директор, выпустите нас!» «А-а-а-ах!! Откройте! Откройте дверь!!» Шестерка прибывших участников замерла в замешательстве, но тут же уловила знакомое слово: директор. Тот самый директор Чжао, которого они до этого видели лишь на видеозаписях, стоял по ту сторону заблокированных стеклянных дверей. Он оставался абсолютно равнодушен к бьющимся в панике подчиненным. Его голос, усиленный динамиками громкой связи, отчетливо разносился по всему вестибюлю: «Если вы не сдохнете здесь, то сгниете в тюрьме». «Нас раскрыли. Слишком поздно…» У кого-то из медбратьев подкосились ноги, и он с рыданиями рухнул прямо на пол. «Директор, вы не можете! У меня жена в следующем месяце рожает…» «Директор, у вас же у самого ребенок! Как у вас рука на нас поднялась?!» «Директор Чжао, директор, умоляем…» Однако мужчина за стеклом оставался непреклонен — он давно вытравил из себя остатки морали, сострадания и базовой человечности. Игнорируя чужие мольбы и сыплющиеся следом отчаянные проклятия, он лишь спокойно спросил: « А чем вы, твари, отличаетесь от меня?» Оставив этот вопрос без ответа, он чиркнул зажигалкой, хладнокровно швырнул ее вперед и развернулся спиной. Вспыхнуло яростное пламя, в одно мгновение окрасив мир за стеклом в зловещие оранжево-красные тона! «Директор! Директор! Директор…» Находившиеся внутри люди истошно кричали и звали на помощь. Но человек, который так равнодушно ушел, ни разу не обернулся. Шестерка участников некоторое время молча стояла на верхней площадке лестницы, не привлекая внимания обезумевшего от ужаса медицинского персонала. Си Лэн быстро сопоставил факты: «Директор Чжао понял, что его секреты раскрыты. Он решил поджечь больницу, чтобы уничтожить все улики и сжечь здесь всё дотла вместе с людьми». От этой мысли по телу пробежала дрожь. «На… на крышу! — внезапно подала голос ослабевшая Фэйфэй. Ее тон звучал решительно, но лицо побледнело еще сильнее, а саму ее била неудержимая дрожь — возможно, от нахлынувших воспоминаний о гибели Сяои. Крыша верхнего этажа находилась дальше всего от бушующего внизу огня. Но если спасатели не прибудут вовремя, это окажется лишь отсрочкой, отчаянной попыткой выиграть немного времени. Раздался негромкий гул, и в больнице окончательно вырубилось электричество. Под новые крики и стоны погасло табло даже у лифта. Си Лэн, напротив, мысленно выдохнул с облегчением. Остальные, кто уже бежал было к лифту, резко затормозили. Мин Чжи скомандовал: «Быстрее, на лестницу!» «Цзян Суннань, ты идешь впереди, — Си Лэн решительно взял руководство на себя. — Цзяян, помоги Цяоцяо вести Фэйфэй». Затем он добавил: «Мы с Мин Чжи-гэ прикроем всех сзади». Никто не стал спорить, а Мин Чжи остался особенно доволен таким распределением: «Угу, пошли». Металлическая дверь, ведущая на крышу, оказалась намертво заблокирована тяжелой цепью с замком. Первой мыслью Си Лэна было броситься обратно в кладовую за инструментами, чтобы сбить оковы. Неожиданно ослабевшая Фэйфэй мягко высвободилась из рук поддерживающих ее ребят. Спотыкаясь, она сделала несколько шагов вперед и уверенно запустила пальцы в глубокую щель в углу стены, выуживая оттуда ключ. «Это… ключ, который спрятала Сяоя, — едва слышно пробормотала она, опустив голову. — Я… так и не смогла его выбросить. Но и смелости поступить так, как она, мне тоже не хватило…» Си Лэн спокойно ответил: «Раз ты дожила до этого дня, значит, ты достаточно храбрая. И сегодня ты наконец вырвешься отсюда». «К тому же ты только что спасла и нас». Девушка в изумлении вскинула на него глаза, но увидела лишь привычное, холодное и невозмутимое выражение лица молодого человека — словно он только что и не произносил этих поддерживающих слов. Дрожащая рука Фэйфэй немного окрепла, она вставила ключ в замок и повернула его. Щелк! Фэйфэй опустила взгляд и поймала тяжелый металлический замок. Словно перехватила валун, который все эти годы мертвым грузом давил ей на сердце. Она была свободна. Остальные поспешили на помощь, сдергивая тяжелые цепи с петель. Темные тучи, слишком долго висевшие над Фэйфэй, последние оковы и ментальные путы наконец рассеялись, когда сквозь распахнувшийся дверной проем ворвались лучи заходящего солнца. Они поспешно высыпали наружу, жадно вдыхая свежий, свободный воздух. Закат вдали медленно тонул в море, заливая все вокруг багрово-золотым сиянием и создавая захватывающую дух картину. Однако, обернувшись, все одновременно замерли. На противоположной стороне залива возвышалось великолепное золотое здание, резко контрастировавшее с обветшалой, мрачной лечебницей у них под ногами. Это был тот самый арт-отель, где они провели прошлую ночь. «Мы ведь ехали на машине почти час, а в итоге оказались на том же месте…» — недоверчиво пробормотала Цяоцяо. Так близко и так далеко. Когда солнце почти полностью скрылось за линией горизонта, свет резко померк, словно на мир наложили серо-голубой фильтр. В этих сумерках уставшие участники выглядели измученными и растрепанными. В этот момент раздался оглушительный грохот, похожий на локальный взрыв, и по всему периметру крыши внезапно взметнулись языки пламени! Шестерка испуганных пленников инстинктивно сгрудилась в самом центре, на безопасном пятачке. «Почему крыша тоже полыхает?! — Ло Цзяянь в панике бросился к Си Лэну. — Что нам теперь делать?» Си Лэн сжимал в руке телефон, но тот по-прежнему отказывался ловить сеть. И эта призрачная надежда на спасение ранила сильнее, чем самое глубокое отчаяние. Он в очередной раз активировал Bluetooth, выждал несколько секунд и вдруг воскликнул: «…Сигнал вернулся!» «…Кто вернулся?» — Фэйфэй ничего не знала о переписке с покойной подругой. Си Лэн, на ходу отправляя через AirDrop их точные координаты, бросил короткое объяснение: «Таинственный незнакомец, который пишет нам от имени Сяои. Он помогает нам». Девочка растерянно захлопала глазами. Си Лэн посмотрел на нее, собираясь добавить что-то еще, как вдруг… Вжух-вжух-вжух! Сверху обрушился оглушительный рокот лопастей. Подняв головы, участники увидели заходящий на посадку вертолет. Все замерли, завороженно глядя на приближающуюся винтокрылую машину, которая приземлилась прямо перед ними на бетонную площадку. Лопасти постепенно замедлили ход, дверца кабины распахнулась изнутри, и на крышу ступил худощавый хромой мужчина. Это был мастер Чжу, которого они совсем недавно встретили в электрощитовой. Или, скорее, Чжу Гунпин. Все разрозненные подсказки в один миг соединились воедино, словно от мощного удара током. Чжу Гунпин долго пытался навестить дочь законными путями, но администрация лечебницы раз за разом отказывала ему под надуманными предлогами и даже обвиняла в шантаже. За эти два года мужчина так и не сдался. В конце концов, выдав себя за разнорабочего — мастера Чжу, он успешно внедрился в персонал психиатрической больницы. Он не был врачом, у которого принудительно конфисковали мобильный, и не был пациентом под строгим надзором. Это идеально объясняло, как ему удалось пронести внутрь смартфон и связаться с дочерью через AirDrop. В мгновение ока Чжу Гунпин оказался рядом с ними. Фэйфэй наконец очнулась от оцепенения. Сквозь пелену хлынувших слез она всматривалась в обветренное, иссушенное лицо мужчины: «Папа… Папа…» Чжу Гунпин молча прижал дочь к себе и принялся бережно гладить по голове, пытаясь успокоить. Присутствующие впервые видели проявление такой щемящей нежности от этого угрюмого человека. Когда первые эмоции немного утихли, Чжу Гунпин крепко обнял дочь за плечи и с предельно серьезным видом обратился к остальным: «Я могу забрать вас отсюда, но…» Он сделал тяжелую паузу, прежде чем вынести вердикт: «Мой вертолет вмещает только четырех пассажиров». Участников квеста было пятеро — на одного человека больше лимита. Лица парней и девушек мгновенно изменились. Это был классический кинематографический прием — жесткое испытание дружбы на прочность. Похоже, режиссер Шэн Цзяо действительно приложила максимум усилий, чтобы проверить их командные узы на излом. Разумеется, остаться на крыше в рамках съемок не представляло реальной угрозы для жизни, но после стольких часов блужданий по мрачным коридорам их нервы были натянуты как струны. Постоянное ментальное давление и пережитый страх полностью истощили их — и морально, и физически. Разумеется, каждому хотелось как можно скорее покинуть это проклятое место. Даже Си Лэн в глубине души мечтал поскорее уйти. Слова Чжу Гунпина заставили всех замолчать. Пятеро участников растерянно переглянулись. Цзян Суннань, который за весь день так и не внес весомого вклада в общее дело, вдруг мрачно буркнул — возможно, пытаясь реабилитироваться в глазах зрителей: «Я остаюсь». Весь его вид недвусмысленно давал понять: любой, кто посмеет возразить, автоматически станет его личным врагом. Однако Си Лэн спокойно парировал: «Мы не можем бросить тебя в огне только из-за того, что у тебя рыжие волосы». Цзян Суннань подавился словами: «…» Тяжелое, давящее напряжение мгновенно улетучилось. Цяоцяо поежилась, пытаясь справиться с дрожью: «Шутка — лед, мне аж холодно стало». Ло Цзяянь ненадолго задумался и тоже вызвался добровольцем: «Может, тогда лучше я останусь? Меня больше часа продержали взаперти в камере, так что я не успел вымотаться так сильно, как вы». «Я меньше всех боюсь жары, да и пока мы поднимались сюда, даже не вспотел, — Си Лэн перевел взгляд на подступающие языки пламени и равнодушно заключил: — Так что остаюсь я». Его аргумент прозвучал достаточно убедительно. Вернув смартфон Фэйфэй, парень почувствовал колоссальное облегчение. Чтобы пресечь любые дальнейшие споры, он просто опустился прямо на бетонный пол крыши, демонстрируя, что не сдвинется с места. Чжу Гунпин с суровым видом оборвал их затянувшиеся проводы, зловеще крикнув: «Живее в вертолет! Иначе вы все здесь костьми ляжете!» Остальным ничего не оставалось, кроме как наспех попрощаться с Си Лэном и потянуться гуськом к открытому люку. Мин Чжи шел самым последним. Мужчина еще несколько раз попытался переубедить напарника, но в итоге был вынужден неохотно подняться на борт. Салон вертолета был рассчитан на восемь мест. В пилотской кабине впереди сидели два профессиональных летчика, которые сразу же скомандовали пассажирам пристегнуть ремни безопасности. Пилот завёл двигатель, и вертолёт, покачиваясь, взмыл ввысь. Дверь рядом с Мин Чжи уже готова была захлопнуться… В этот момент Мин Чжи без предупреждения отстегнул ремень безопасности и под ошеломлёнными взглядами остальных ловко выпрыгнул наружу! Си Лэн, сидевший на земле, инстинктивно вскочил. Дверь захлопнулась. Вертолёт завис в воздухе; его бешено вращаясь, винты растрепали аккуратно уложенные чёрные волосы Мин Чжи. Среди развевающихся прядей лишь серебряные серьги оставались неподвижными. Они ярко поблёскивали, приковывая к себе взгляд Си Лэна. Си Лэн пришёл в себя, только когда Мин Чжи подошёл к нему вплотную. — П-почему ты прыгнул?.. На обычно холодном и отстранённом лице Мин Чжи появилось снисходительное выражение в духе «ничего не могу с тобой поделать». Он приподнял брови, словно совершил самый естественный поступок в мире, а в голосе прозвучало лёгкое высокомерие: — Кто тебе сказал быть моим фанатом? Си Лэн на мгновение лишился дара речи. …Какая вынужденная забота о фанатах. Но уголки его губ невольно поползли вверх. Под ночным небом бушующее вокруг пламя напоминало багровый закат. Оно яростно колыхалось на морском ветру, освещая их лица.