Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя

В баре негромко звучала мягкая музыка. Воздух, пропитанный ароматом древесных благовоний и легким шлейфом алкоголя, создавал спокойную, умиротворяющую атмосферу. Это элегантное и тихое место совершенно не вязалось с темпераментом Мин Чжи. Но, по крайней мере, здесь не гремел рок, который он терпеть не мог. Мин Чжи выбрал столик. А еще — вызвал сюда Цяо Юйсэня. Если говорить точнее, Цяо Юйсэнь спокойно принимал дома ванну, когда ему внезапно пришло сообщение с адресом и властным требованием: «Живо сюда». Спустя полчаса он уже был на месте. Мин Чжи окинул его взглядом и с ходу спросил: — Ты давно не развлекался на стороне? Цяо Юйсэнь, разумеется, прекрасно понял, что скрывалось за этим «развлекался». Разглаживая складки на пиджаке, он с усмешкой попытался оправдаться: — Я вообще-то с... деловой встречи примчался. — Хех, — хмыкнул Мин Чжи. Он явно не поверил ни единому слову. Впрочем, личная жизнь Цяо Юйсэня его не касалась, так что Мин Чжи не стал зацикливаться на этом. Он заказал для полуночного гостя самое дорогое вино и сразу перешел к делу: — Си Лэн ведет себя странно. — Прежде чем ты расскажешь, в чем именно это проявляется, — отозвался Цяо Юйсэнь, чей лисий взгляд выдавал проницательность старого друга, — колись: что ты сам натворил? Мин Чжи на мгновение замолчал. — Наверное... это можно считать признанием? После тех слов Си Лэн лишь тихо извинился, словно в чем-то провинился, окончательно разрушив всю романтику. Мин Чжи нахмурился и поправил сам себя: — Нет, он и до признания вел себя странно, так что я тут ни при чем. Возможно, дело в его семье, в детстве... Он резко осекся. Ему не хотелось раскрывать тайны прошлого Си Лэна перед Цяо Юйсэнем, даже если это были всего лишь его собственные догадки. «Признание?» — Цяо Юйсэнь все еще пытался переварить услышанное. Он и раньше подозревал, что Мин Чжи далеко не такой святоша, каким хочет казаться, но это уже чересчур. Прошел всего месяц с тех пор, как Си Лэн поселился по соседству с Мин Чжи! Скептически настроенный, он продолжил расспросы: — И что же ты сделал перед признанием? Только не говори мне, что ты... перешагнул через пару этапов? Мин Чжи мог бы спокойно рассказать обо всем Чжу Минлану, но Цяо Юйсэню? Хе-хе. Этот парень и сам не раз пользовался услугами Си Лэна, пусть даже под предлогом помощи. Это было совершенно неприемлемо. Узнай Мин Чжи об этом раньше — обычным избиением Цяо Юйсэнь бы не отделался. Мин Чжи промолчал. По его виду Цяо Юйсэнь сразу догадался: случилось нечто возмутительное. Сяо Лэн отличался мягким нравом, но твердыми принципами, так что нет ничего удивительного в том, что он пасовал перед властным Мин Чжи. — Он ведь зацепил тебя с первой же встречи, верно? — уверенно спросил Цяо Юйсэнь. — Если это можно назвать любопытством, то да. Раньше я ничего подобного не испытывал, — честно и без лишних раздумий признался Мин Чжи. — При второй встрече я отвез его домой. А во время третьей вдруг поймал себя на мысли... что он очень милый. На самом деле их второй встречей был случай на парковке, когда он застал маленького фаната за продажей автографов. Но то происшествие последовало сразу за инцидентом в аэропорту и вышло довольно неловким, поэтому Мин Чжи не стал брать его в расчет, мысленно объединив с первой встречей. — Надо же, как четко ты все помнишь, — Цяо Юйсэнь поправил дужку очков и сокрушенно вздохнул. — Ц-ц-ц, неужели решил поиграть в любовь с первого взгляда? Ах, нет, с третьего? «С четвертого», — мысленно поправил Мин Чжи. Проигнорировав поддразнивание, он с абсолютной уверенностью добавил: — В дружбе ведь так же: достаточно пересечься один раз и немного пообщаться, чтобы понять, подходите ли вы друг другу. Разве нет? Цяо Юйсэнь уклонился от прямого ответа: — Но в вашу первую встречу вы вообще-то повздорили. Мин Чжи усмехнулся: — А мы с тобой сейчас разве не этим занимаемся? — Ладно, как скажешь, — не стал спорить Цяо Юйсэнь. В его очках отражались огни бара. Он неторопливо помешивал свой напиток, а затем медленно добавил: — Но... Сяо Лэн другой. Мин Чжи замолчал, проявив поразительное терпение в ожидании продолжения. — Когда он заводит друзей, то присматривается к ним очень долго. Я слышал от Цзяянь, что он всегда был замкнутым и дружил только с ним. В университете история повторилась. Он скорее согласился бы работать по ночам, чем делить комнату в общежитии с однокурсниками. Он не провел там ни единого дня. Цяо Юйсэнь опустил взгляд, наблюдая за мерцающей жидкостью в бокале. — Он с трудом открывается людям, ему нужно много времени. Если ему кто-то и нравится, то на данный момент... похоже, Цзяянь — единственный кандидат. Мин Чжи подавил вспышку раздражения и холодно рассмеялся: — А ну-ка повтори, что ты сказал? — Вот почему я и проверил его реакцию тогда, во время фотосессии. Я заметил, что к Цзяянь он подобных чувств не испытывает. Цяо Юйсэнь небрежно улыбнулся, поднялся со своего места и направился в сторону уборной, но на полпути резко обернулся. — Какое совпадение, — помолчав, произнес он подчеркнуто беззаботным тоном. — Угадай, кого я там увидел? Мин Чжи не удостоил его даже звуком. Цяо Юйсэнь продолжил: — Я увидел Сяо Цзяяня. Сидит там, пьет в одиночку, вид у него мрачнее тучи. Он покосился в сторону одной из кабинок. Ло Цзяянь был настолько пьян и погружен в свои мысли, что, пытаясь сделать глоток, умудрился промахнуться стаканом мимо рта. Ло Цзяянь был симпатичным, общительным и совершенно безобидным парнем. После недавнего шоу «Безлимитная квест-комната» его популярность резко взлетела. Сейчас он сидел один, утопая в жалости к себе и даже не замечая, что на него уже нацелилось несколько хищных взглядов. Вскоре к нему действительно кто-то направился с бокалом в руке. — Эй, ты заметил?.. — Цяо Юйсэнь, ничуть не смутившись молчанием, продолжал свой монолог. — Похоже, у вас с Сяо Цзяянем какая-то кармическая связь. Выбрал бар наугад, а все равно наткнулся на него. Мин Чжи ненадолго задумался, устремив на Цяо Юйсэня глубокий, проницательный взгляд. — Ты веришь в судьбу? Вопрос прозвучал неожиданно и слишком философски. Цяо Юйсэнь не относился к людям, которые любят забивать себе голову подобными размышлениями, поэтому лишь легкомысленно усмехнулся: — Зависит от того, на моей ли она стороне. — А что, если все эти совпадения — и есть рок? — продолжил Мин Чжи. — Тебе кажется, будто между тобой и кем-то существует невидимая нить, раз вы постоянно сталкиваетесь. Хорошо, если чувства вспыхивают сами собой, а если нет — судьба насильно сталкивает вас лбами. Вот что такое фатум. Привычная, застывшая улыбка на лице Цяо Юйсэня начала медленно угасать. — Но человек, о котором я говорю — это не ты, — добавил Мин Чжи. — Ты полюбил того, кто предначертан тебе свыше, но именно из-за этой судьбы вы никогда не сможете быть вместе. Улыбка Цяо Юйсэня исчезла окончательно. Мин Чжи закончил свою туманную, иносказательную речь и молча пригубил вино, краем глаза наблюдая за реакцией собеседника. — Клянусь богом, у меня нет никаких видов на Сяо Лэна, — поспешно заверил Цяо Юйсэнь, наконец осознав, куда клонит Мин Чжи. — Во-первых, он вообще не в моем вкусе, я оцениваю его исключительно с эстетической точки зрения. А во-вторых, мы с ним... Мы оба «сверху». Но он растянул слова, так и не закончив предложение. Мин Чжи не стал расспрашивать. Он держался холодно и отчужденно, судя по всему, даже не осознавая, какую важную деталь только что упустил. Хех. Настроение Цяо Юйсэня заметно улучшилось: ему доставляло искреннее удовольствие наблюдать за чрезмерным собственничеством и самоуверенностью Мин Чжи. Допив свой напиток, Мин Чжи поднял взгляд. В тусклом свете бара его глаза казались совсем темными. Он прижал пальцы к вискам, предчувствуя приступ боли, и произнес: — Разве я не говорил тебе добиваться Ло Цзяяня? Как и ожидалось. Знакомая головная боль. Лицо Цяо Юйсэня мгновенно застыло. Мин Чжи вовремя это заметил. Накатившая было боль начала быстро утихать — казалось, ее можно подавить простым усилием воли. Но чем решительнее он пытался с ней бороться, тем слабее становился эффект. — Тебе ведь нравится Ло Цзяянь, так? — уверенно заявил Мин Чжи. — Я никогда еще не видел тебя таким великодушным, так что прекрати искать оправдания. Твои чувства к нему совсем другие. Цяо Юйсэнь, чье сердце сейчас так бесцеремонно препарировал убежденный холостяк, лишь усмехнулся: — И чем же они отличаются? — А ты прежде бывал с кем-нибудь настолько осторожен? — вопросом на вопрос ответил Мин Чжи. Цяо Юйсэнь на мгновение опешил. Мин Чжи внезапно поднялся, собираясь уходить. Только теперь он мельком взглянул на Ло Цзяяня, к которому тем временем подкатывал какой-то тип. Чем вежливее и деликатнее пытался вести себя Ло Цзяянь, тем наглее и агрессивнее становился этот бесстыдник. Впрочем, Мин Чжи это мало волновало. Скользнув равнодушным взглядом по сторонам, он развернулся к выходу: — Я ухожу. Не провожай. Цяо Юйсэнь остался сидеть на барном стуле. Он молча смотрел другу вслед, медленно потягивая свой напиток, пока Мин Чжи окончательно не скрылся за дверью. Лишь тогда Цяо Юйсэнь с улыбкой вздохнул, поправил очки и, наконец, направился к Ло Цзяяню. «Внимание! Сегодня запланирован ремонт лестничной клетки, пожалуйста, пользуйтесь лифтами. Приносим извинения за временные неудобства». Ярко-красные объявления были расклеены у входа в подземный паркинг и на первом этаже. Но это предупреждение выглядело явно излишним. За исключением редких перебоев с электричеством, Мин Чжи вообще никогда не видел, чтобы кто-то ходил по лестнице. Никто, кроме Си Лэна. Погруженный в свои мысли, Мин Чжи задумчиво уставился на текст объявления, который сам по себе не имел для него никакого значения. Последние несколько дней Си Лэн был полностью поглощен подготовкой к выставке. В перерывах он успевал сниматься в третьем эпизоде «Безлимитной квест-комнаты», после чего сразу же возвращался к работе над своими картинами. Он трудился с утра до вечера и покинул Художественный музей Гуйчжэня только с наступлением темноты. Едва Си Лэн зашел на территорию жилого комплекса и камера на воротах отсканировала его лицо, как уведомление об этом мгновенно пришло Мин Чжи — истинному владельцу этого места. Ничего не подозревающий Си Лэн дошел до своего дома, вошел в подъезд и, как обычно, направился к лестничной клетке, но у самого входа его остановили. Один из рабочих сидел прямо на ступенях и красил потолок. Весь пол был застелен защитной пленкой, в воздухе стоял едкий запах, а повсюду виднелись свежие брызги. Заметив парня, рабочий громко крикнул: — Эй! Сюда нельзя! Ремонт тут у нас, молодой человек. Поднимитесь на лифте. Осторожнее, одежду не испачкайте! Си Лэну ничего не оставалось, кроме как отступить. В конце концов, ремонт не вечен, можно просто подождать. Время уже близилось к ужину, рабочие наверняка заканчивали смену. Не станут же они трудиться сверхурочно только ради покраски стен на лестнице? Си Лэн долго колебался. Он всегда делал все возможное, чтобы сбежать от своего жуткого прошлого. Но чем сильнее он пытался скрыться, тем настойчивее кошмары преследовали его, не оставляя ни единого шанса на спасение. Он ведь уже однажды умер, а теперь переродился. Впервые за столько лет Си Лэн решился зайти в лифт. Он зажмурился и поспешно нажал на кнопку закрытия дверей, не давая себе времени передумать. Кабина плавно поехала вверх, а на табло замелькали цифры: 1, 2, 3… Горло сдавило спазмом. Он мысленно повторял себе раз за разом: двери откроются прямо на его этаже, у его нынешнего дома. Дома, где он живет вместе с братом и Бан Ли, где безопасно и уютно... И где на одной площадке с ними живет сосед — пусть ворчливый, но очень добрый к нему и к его брату. Снаружи ничего не было. Ни высокого, пугающе сильного отца из его воспоминаний, ни насилия, ни крови. Дзинь. Но он все равно не мог расслабиться, замерев в состоянии предельной готовности и напряженно вглядываясь в медленно разъезжающиеся створки. Впрочем, его сковывающий страх мгновенно развеялся, стоило дверям открыться полностью. Мин Чжи стоял прямо у выхода, почти прижимаясь к проему и полностью преграждая Си Лэну путь наружу. Точь-в-точь как Жун Хайгао. Тот тоже высчитывал время возвращения старшего сына из школы и караулил его, устраивая засаду у лифта. В том старом доме подъемник двигался слишком медленно. Иногда, когда Си Лэн пытался сбежать на лифте, Жун Хайгао бросался вниз по лестнице, умудрялся обогнать кабину и первым блокировал двери на первом этаже. Бежать было некуда. Если он не успевал выскочить до того, как створки захлопнутся, его ждал сущий ад, из которого не было выхода. Случайные жильцы, завидев эту картину, лишь испуганно вскрикивали, а затем поспешно разворачивались и убегали, боясь оказаться втянутыми в чужой кошмар. Прошлое нахлынуло на Си Лэна удушающей волной. Оказавшись лицом к лицу с Мин Чжи, он оцепенел и застыл на месте, не в силах даже пошевелиться. Мин Чжи пристально посмотрел на него и вдруг тихо произнес: — Пожалуй, это можно назвать десенсибилизирующей терапией. Зрачки Си Лэна резко сузились. Не давая ему опомниться, Мин Чжи властно и настойчиво вовлек его в поцелуй, вытесняя весь ужас былых лет. Все тени, все призраки прошлого рассыпались под натиском этих сильных рук. Ладонь, крепко сжимавшая затылок Си Лэна, поначалу действовала жестко, лишая малейшей возможности отпрянуть или уклониться. Но по мере того как поцелуй становился глубже, хватка постепенно смягчалась. Переплетение губ, затаенное дыхание и едва ощутимое прикосновение кончиков пальцев к шее Си Лэна — теперь все это было пронизано искренней, нескрываемой нежностью. Створки лифта начали закрываться, но замерли буквально в нескольких сантиметрах от них, словно натолкнувшись на невидимый барьер из тепла их тел, и снова разошлись. Двери упрямо продолжали закрываться и открываться раз за разом. Это длилось до тех пор, пока у обоих окончательно не перехватило дыхание. От нехватки кислорода голова Си Лэна приятно кружилась. В глубине души сработала привычка не задерживать общественные пространства: пусть даже этим лифтом пользовалось от силы человек двадцать, они занимали его уже несколько минут. Си Лэн мягко потянул Мин Чжи за собой, увлекая его на площадку и наконец освобождая кабину. Мин Чжи прислонился к его плечу, словно пьяный, и шумно втянул носом воздух. «Ты так потрясающе пахнешь». Едва эта мысль промелькнула у него в голове, как к Мин Чжи вернулись остатки рассудка. Он рассудил, что Си Лэну подобные откровенные признания сейчас вряд ли придутся по душе, поэтому с трудом сглотнул, заталкивая нахлынувшие чувства поглубже. Вместо этого он просто уткнулся носом в плечо Си Лэна и сдержанно произнес: — Пахнет мятой. Си Лэн растерялся: — Но... я не ел мятных леденцов и не курил. Мин Чжи и сам нашел это странным: — Но от тебя правда пахнет мятой. Может, это шампунь или гель для душа? — Ни то, ни другое, — покачал головой Си Лэн. — Я покупаю средства без отдушек. В общем-то, отсутствие лишних запахов вполне соответствовало его скрытной натуре. Но ситуация все равно выглядела странно. Неужели этот мятный аромат чудится ему одному? От этой догадки Мин Чжи окончательно запутался. Пользуясь моментом, он еще несколько раз прильнул к чужой коже, вдыхая едва уловимый шлейф. Си Лэн замешкался, но отталкивать его не стал. Он лишь слегка уперся кулаком в левую сторону груди Мин Чжи, деликатно намекая, что на этом пора остановиться. Однако Мин Чжи отреагировал на этот жест настолько театрально, что было трудно понять, где заканчивается его искренняя реакция и начинается притворство. — Больно! — он нахмурился, и его красивое лицо исказилось в притворной гримасе. — Ради того, чтобы поцеловать тебя, я принес такую огромную жертву, а ты... Си Лэн не на шутку испугался: — Правда больно? — Угу, — закивал Мин Чжи. — Твой кулак прямо в душу ранит. Потеряв дар речи от такой наглости, Си Лэн лишь беспомощно выдохнул: — Пойдем домой. А затем тихо добавил: — Ладно? Довольный Мин Чжи придвинулся еще ближе, решив испытать удачу: — М-хм, к тебе домой. Си Лэн пошел впереди. Развернувшись к Мин Чжи спиной, он вдруг негромко обронил: — Пахнет клубникой. — Что? — Мин Чжи опешил, а затем, даже не успев толком осмыслить услышанное, самодовольно выпалил: — Ты тоже находишь, что от меня приятно пахнет? Си Лэн на несколько секунд замолчал, окончательно сбитый с толку чужой самоуверенностью. Так продолжалось до тех пор, пока Мин Чжи легонько не дернул его за шарф, вынуждая повернуться. — Это ведь из-за сигарет, да? — Си Лэн опустил глаза, и его взгляд скользнул по губам мужчины. — Клубничная кнопка. Двойной взрыв. Мин Чжи: — ... Ой. Два месяца назад Си Лэн и представить себе не мог, что его шарф превратится в какую-то детскую игрушку для взрослых и станет постоянной целью для бесстыдного воришки. — Мы уже у дверей, чего ты его до сих пор прячешь? — Будто я его раньше не видел. Спорить с этим упрямым хозяином жизни было бесполезно, да и скрывать вещь теперь не имело смысла. Си Лэн развязал шарф, бросил быстрый взгляд на Мин Чжи и аккуратно спрятал ткань в карман. — Не переживай, я его больше не украду, — улыбнулся Мин Чжи, хотя его слова прозвучали совсем не убедительно. — ... Си Лэн поднял на него глаза: — Тебе что-то нужно? Это был обычный, брошенный невзначай вопрос, но Мин Чжи вдруг резко посерьезнел. — Лао Чжу сказал мне, что мои поступки по отношению к тебе похожи на то, как айдол оскверняет собственный образ в глазах фаната... В голове у Си Лэна возник огромный вопросительный знак, но внешне он остался совершенно спокоен, терпеливо ожидая, куда выведет мысль Мин Чжи. — Но ты должен понимать: я так веду себя только с тобой, а не с остальными фанатами. Исключительно с тобой. И дело вовсе не в том, что у меня какие-то проблемы с моралью, можешь сам в интернете проверить. Я всегда твердил фанатам, чтобы они держали дистанцию, не преследовали меня в реальной жизни, занимались собственной судьбой и не строили иллюзий. Я бы никогда не стал ни с кем из них встречаться. Я вообще сильнее всех презираю айдолов, которые спят со своими поклонницами. Эти слова прозвучали довольно грубо и прямолинейно. Си Лэн совершенно не знал, как на такое реагировать. Он приоткрыл рот, но так и не смог выдавить ни звука. Мин Чжи, внимательно следя за его лицом, мысленно выругался: Чжу Минлан действительно наплел какой-то чуши. Поразмыслив секунду, он попытался исправить положение и перефразировал: — Может, из-за того, что я слишком резко на тебя обрушился, ты теперь просто не знаешь, как ответить взаимностью? — Это не страшно. Хочешь — отвечай, не хочешь — не надо. Можешь не торопиться, присмотреться ко мне, я никуда не спешу. От этих слов Си Лэн растерялся еще сильнее. Ложь, которую он хранил внутри, словно закипела, подкатывая к самому горлу и лишая возможности дышать. Ему оставалось только молчать. — Я ведь говорил, что мне нравятся молчаливые люди? — Мин Чжи посмотрел на него с мягкой улыбкой. — Так что в этом нет одной лишь моей вины. Если бы ты говорил чуть больше, я бы не был таким настойчивым. Разумеется, будь Си Лэн разговорчивым, Мин Чжи без труда подобрал бы под это совершенно другие аргументы. Си Лэн натянуто улыбнулся и наконец выдавил: — Я... я просто не знаю, что сказать. — Тогда ничего не говори. В любом случае, продолжай спокойно жить здесь, — Мин Чжи принял решение за него. — Если ты не против того, чтобы я оставался твоим соседом, но чувствуешь себя немного виноватым предо мной... то просто балуй меня почаще. Как тебе такой вариант? Баловать его. Адамово яблоко Си Лэна слегка дернулось, выдавая его замешательство и беспомощность. Мин Чжи намеренно выдержал долгую паузу, внимательно наблюдая за реакцией парня. Лишь спустя какое-то время он озвучил удивительно простую просьбу: — Я хочу твой портрет. Выйдя из оцепенения, Си Лэн с готовностью согласился: — Хорошо. Но все оказалось не так просто. Мин Чжи тут же добавил: — Но я хочу нарисовать его сам. Научи меня. — ... Властная натура этого человека оставалась поразительно неизменной. Жун Синъи не было дома, а Бан Ли на своих коротких лапках просто не поспевал за ними, так что они вдвоем поднялись в студию на чердаке. Си Лэн вдруг поймал себя на легком сожалении о том, что обустроил мастерскую прямо над главной спальней. Мансарда казалась уединенной и тихой, полностью отрезанной от нижнего этажа. Однако, если посмотреть вниз через перила, его личная спальня была как на ладони — можно было увидеть даже запертую дверь. Это необъяснимым образом создавало иллюзию тайного свидания. — Присаживайся. Си Лэн указал на стул перед мольбертом, приглашая Мин Чжи сесть. Затем он снял холст и заменил его деревянным планшетом с закрепленным на нем чистым листом ватмана, на котором обычно тренировались новички. — Нажимайте на карандаш аккуратно. Если ошибешся, все можно исправить вот этим ластиком. Мин Чжи взял инструменты. Они молча смотрели друг на друга больше десяти секунд, после чего Мин Чжи вдруг нахмурился и совершенно будничным тоном скомандовал: — Тогда садись вон туда. Ты же модель. Кому, как не тебе, знать, что делать? — ... — Си Лэн ненадолго лишился дара речи. — Разве ты не просил меня научить тебя? — Нельзя делать два дела одновременно, — улыбнулся Мин Чжи, уверенно покручивая в пальцах карандаш. — Я посмотрел пару обучающих видео и хочу сначала попробовать сам. Разве ты не должен для начала оценить мои базовые навыки? Его логика была безупречной. Си Лэну ничего не оставалось, кроме как сдаться. Он устроился на диване напротив и взял в руки книгу, используя ее как реквизит, чтобы сгладить неловкость и хоть чем-то занять себя в роли натурщика. — Я начинаю. Не шевелись. Внешне Мин Чжи выглядел вполне профессионально. Если бы это не было сферой компетенции Си Лэна, тот, пожалуй, и не раскусил бы этот блеф. Мин Чжи прищурил один глаз и театрально вытянул руку, наведя карандаш на Си Лэна. Си Лэн скользнул по нему взглядом, сразу заметив, что тот просто притворяется. Мин Чжи держал кончик карандаша, якобы измеряя пропорции с расстояния двух метров то по горизонтали, то по вертикали, но бог весть, что он там на самом деле пытался выверить. Си Лэн любезно напомнил: — Измерения так не проводятся. Мин Чжи был полон уверенности: — Все художники в обучающих видео делают именно так. Си Лэн вздохнул и уже собирался подняться с дивана: — Дай я покажу. — Натурщику нельзя двигаться, — тут же остановил его Мин Чжи. — И разговаривать тоже нельзя. Ты же профессионал, как можно так грубо нарушать правила? Си Лэн послушно сел обратно и замолчал. Мин Чжи принялся что-то увлеченно чертить на бумаге. На его губах играла улыбка, а во всем облике читался азарт. Си Лэну не раз приходилось позировать в художественных мастерских, но быть моделью для одного-единственного человека довелось впервые. Оказаться под пристальным прицелом этих глаз было куда более неловко, чем стоять в центре внимания целой толпы. Ему оставалось только опустить голову и делать вид, будто он увлечен чтением. А этот взгляд, невероятно осязаемый и тяжелый, словно медленно обводил контуры его волос, черты лица, скользил по шее... — Си Лэн. Мин Чжи вдруг тихо позвал его. Си Лэн поднял глаза. Мин Чжи отложил карандаш и серьезно посмотрел на него: — Я знаю, что ты красивый. Очень красивый, высокий и чертовски отстраненный. Но для меня ты... просто милый. Я нахожу тебя невероятно милым. Сам не знаю почему. Си Лэн лишь слегка моргнул, никак не отреагировав на эти слова. — Разве ты не должен сейчас меня спросить? — Мин Чжи иронично приподнял бровь. — Спроси, что именно я нахожу в тебе милым. На этот раз Си Лэн точно знал, что делать. Он поднял руку, очертил пальцами мысленную «молнию» вдоль губ, закрывая рот на замок, а затем приложил палец к губам, призывая к тишине. В конце концов, натурщикам запрещено разговаривать — таково было правило самого Мин Чжи, и Си Лэн ему послушно следовал. Мин Чжи не выдержал и тихо рассмеялся, совсем позабыв о рисовании. Он смотрел на парня и думал: «Ну до чего же ты все-таки милый в такой момент».