Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя

Мин Чжи впервые разыгрывал партию не из меченой колоды. Ранее, когда ему выпадала десятка, он все равно упрямо требовал карту, беззастенчиво заменяя ее в случае перебора — это был откровенный, наглый обман. При этом вероятность того, что Мин Чжи вытянет десятку, оставалась на удивление высокой. Но, сколько бы он ни пытался, чистый блэкджек ему так и не давался. Зато в этот раз он даже не взглянул на закрытую карту, а там оказался именно блэкджек, точь-в-точь как у Жун Хайгао. Мин Чжи феноменально повезло: он победил лишь за счет правила, по которому при равном счете выигрыш присуждается банкиру, что окончательно раздавило Жун Хайгао. Немного подумав, Си Лэн перевел взгляд на крупье, чье лицо скрывали темные очки. И тут до него дошло. Все эти карты, приводившие Жун Хайгао в неописуемый восторг, все сброшенные карты Мин Чжи… Каждая из них была заранее и с ювелирной точностью выстроена крупье по прямому приказу Мин Чжи. Си Лэн покачал головой и тихонько усмехнулся. Жун Хайгао был полностью сломлен, что сэкономило телохранителям немало сил. Мин Чжи холодно посмотрел на него сверху вниз, напоследок нанеся сокрушительный удар: — Не забудь вернуть долг. Жун Хайгао с остекленевшим взглядом и обмякшим телом поволокли к выходу. Мин Чжи встал и подошел к стеклянной стене, которая с его стороны оставалась обычным зеркалом. Си Лэн затаил дыхание, понимая, что взгляд Мин Чжи направлен на собственное отражение. Тот его не видел. Но Мин Чжи все равно приблизился и негромко постучал по стеклу. Си Лэн наблюдал за ним и спустя секунду тихо спросил: — Ты меня слышишь? К сожалению, Мин Чжи его не слышал. Он в одиночестве изучал зеркальную поверхность, шаг за шагом смещаясь в сторону. Си Лэн поспешно следовал за ним, не сводя с него глаз. Мин Чжи постучал еще пару раз, а затем внезапно прижал ладонь к стеклу. Си Лэн опешил. Но долго раздумывать не стал и просто приложил свою ладонь точно напротив чужой. Их руки соприкоснулись, разделенные лишь холодным односторонним зеркалом. Только когда Мин Чжи убрал руку, Си Лэн осознал всю абсурдность своего порыва. — А я думал, тут есть какой-то скрытый механизм, — произнес Мин Чжи в пустоту. — Жди, я сейчас приду. — … Снова в машине. Си Лэн и сам не помнил, сколько раз украдкой косился на человека рядом с собой. Его мимолетные взгляды были едва заметны, но от Мин Чжи ничего не укрылось. — Почему ты все время на меня смотришь? Немного подумав, Си Лэн ответил: — Что, если тебя сфотографируют в казино? Рисковать так ради него… оно того не стоит. — А я думаю, стоит, — Мин Чжи небрежно улыбнулся, мельком взглянув на спутника. Проехав еще немного, он добавил: — Не переживай, со всеми, кого мы встретили по пути, я уже договорился. Но Си Лэн не успокаивался. Помимо уязвимого положения публичной фигуры, за спиной Мин Чжи стоял могущественный клан Цзян, внутри которого кипела ожесточенная борьба за власть и наследство. Его появление в подпольном казино легко могли раздуть до масштабов громкого скандала. Пусть Мин Чжи и был главным героем этого мира, но его вмешательство в дела Си Лэна — обычного пушечного мяса, чей союз с ним казался недолговечным, — могло разрушить его привычную беззаботную жизнь. — Это может принести мне некоторые неприятности, — честно признался Мин Чжи. — Но ничего критического. Рано или поздно мне все равно пришлось бы со всем этим разбираться, просто сейчас это случилось чуть раньше. Так что с тобой это никак не связано. Си Лэн пристально посмотрел на него. Мин Чжи внезапно поправился: — Точнее, почти никак не связано. Си Лэн на мгновение запнулся: — …Так связано или нет? — Не хочу, чтобы у тебя возникло ощущение, будто я от тебя отгораживаюсь, поэтому и говорю, что связано, — Мин Чжи даже позволил себе пошутить: — Совсем чуть-чуть, самую малость. Си Лэн обычно не совался в чужие дела, но Мин Чжи то и дело подбрасывал ему подобные намеки, так что он все же не удержался от вопроса: — Семейные неурядицы? Мин Чжи поправил его: — Скорее, дела клана Цзян. В романе подробности семейного древа Мин Чжи опускались, читателю давали лишь ключевую информацию. Сюжет в основном крутился вокруг противостояния Мин Чжи с его двоюродным братом Цзян Суннанем, а также последующего любовного треугольника. Отец Цзян Суннаня — дядя Мин Чжи, Цзян Цзинсянь — описывался в тексте как толковый управленец, прибравший к рукам большую часть семейного бизнеса Цзян. Он тащил на себе всю работу, пока Мин Чжи, пользовавшийся безграничным покровительством деда, просто стриг купоны и владел элитной недвижимостью. И хотя Мин Чжи досталась половина всех активов семьи Цзян, по праву она принадлежала ему и его отцу. Цзян Цзинсянь тоже не остался в обиде, получив реальную власть в корпорации, так что раздел выглядел вполне справедливым. Даже если сюжет сделает крутой поворот, старик вряд ли разлюбит Мин Чжи. Си Лэн тщательно взвесил все «за» и «против» и пришел к выводу, что Мин Чжи, скорее всего, не преувеличивает и опасаться особо нечего. Поездка Мин Чжи в казино ради встречи с Жун Хайгао была обставлена максимально непублично, но все равно привлекла внимание того, кто только и ждал удобного повода. Цзян Суннань последние несколько месяцев занимался съемками шоу «Квест без ограничений» вместе с Мин Чжи, и теперь Цзян Цзинсянь вызвал сына к себе, чтобы расспросить о взаимоотношениях Мин Чжи и другого участника — Си Лэна. Разве они не были просто айдолом и его преданным фанатом? Ну, возможно, с легким налетом взаимной выгоды. Цзян Суннань до конца не понимал сути их связи. — Этот человек — отец Си Лэна, ты ведь в курсе? — Цзян Цзинсянь веером выложил перед сыном снимки, добытые частным детективом. — Ты ведь даже слил инсайд про Си Лэна, чтобы очернить Мин Чжи и заставить его раскошелиться на замалчивание скандала? Думаешь, это как-то на него повлияет? Цзян Суннань промолчал. — Впрочем, в этот раз ты сработал грамотно, — неожиданно похвалил его Цзян Цзинсянь, проявив несвойственную ему мягкость. Цзян Суннань недоверчиво вскинул голову. На его лице не было и тени радости — лишь глубокая, тяжелая хмурость. — То, что он зачистил весь негатив вокруг этого мальчишки — пустяки, в конце концов, он должен защищать репутацию своего фаната. Но это еще не все… — Цзян Цзинсянь заводился все сильнее, его благообразная маска окончательно треснула, и он выпалил: — Мин Чжи лично поехал решать проблемы его папаши-игромана! Публичная персона заваливается в подпольное казино ради своего любовника — какая наглость! Услышав это, Цзян Суннань насупился еще сильнее и не удержался от вопроса: — …В казино? Выражение лица Цзян Цзинсяня слегка изменилось: — Тебе не стоит беспокоиться по этому поводу. — Папа, — не отступал Цзян Суннань, — он действительно пошел в казино? Откуда ты знаешь? Цзян Суннань сам имел выходы на несколько крупных агентств папарацци, но даже эти вездесущие ищейки не доносили ему столь сенсационных новостей. Цзян Цзинсянь же никогда особо не интересовался личной жизнью Мин Чжи, а все попытки сына очернить или атаковать кузена всегда встречал лишь с глухим презрением. — Заткнись, — взгляд Цзян Цзинсяня помрачнел, а голос упал до опасного шепота. — Не лезь туда, куда не просят. — …Да, отец, — Цзян Суннань покорно опустил голову. В семье Цзян абсолютно все благоволили Мин Чжи. Даже его собственный строгий отец всегда был добр и ласков с племянником, словно идеальный, заботливый дядя. Цзян Суннань прекрасно понимал, что это всего лишь маска, но сам он никогда не получал от отца даже подобной фальшивой привязанности. До сегодняшнего дня. До этого самого момента. Цзян Цзинсянь, который только что отчитал его за глупый слив информации, теперь мягко спросил: — Мин Чжи действительно предпочитает мужчин? Слепая любовь старика к Мин Чжи объяснялась лишь ранней смертью его сына. Дед позволил внуку сохранить фамилию матери, но никогда не стал бы потакать ему до такой степени, чтобы лишить семью продолжения рода. Точнее, зная характер главы клана, Цзян Цзинсянь понимал: старик просто ждет, когда Мин Чжи обзаведется правнуком, который в будущем вернет себе фамилию Цзян. Цзян Суннань был ошеломлен этим внезапным вопросом. Честно говоря, за время съемок нескольких выпусков шоу Цзян Суннань так и не заметил ничего предосудительного между Мин Чжи и Си Лэном. Ни один из них не был похож на тех гомосексуалов, которых он встречал прежде. То, что Мин Чжи замял скандал вокруг Си Лэна и позволил фанатам шипперить их, его не удивляло. Пусть кузен раньше и не прибегал к подобному грязному маркетингу, никто в здравом уме не станет отказываться от хайпа и денег. Тем более учитывая невероятную, цепляющую привлекательность Си Лэна и его уникальный характер. Цзян Суннань и сам ловил себя на том, что то и дело косится на этого парня, из-за чего часто ловил глухое раздражение и злился. Си Лэн был особенным — это он признавал. И теперь отец напрямую спрашивал его, нравятся ли Мин Чжи мужчины? Цзян Суннань никогда даже не думал в эту сторону. Он замер, а в следующую секунду увидел, как отец разочарованно качает головой. — Иногда я всерьез задаюсь вопросом: ты точно мой сын? Или ты сын Цзян Цышао? Цзян Цышао был покойным отцом Мин Чжи и родным дядей Цзян Суннаня. Никчемный второй сын семейства Цзян, которого все избаловали, несмотря на его абсолютную бесполезность. На лице Цзян Цзинсяня отчетливо читались разочарование, холод и глубокое отвращение к собственному сыну. — Встань на колени. Цзян Суннань, привыкший к подобному, тут же опустился на пол. Цзян Цзинсянь взял длинный черный кнут, замахнулся и хлестнул им по стоящему на коленях сыну. Цзян Суннань крепко прикусил губу, не издав ни единого звука. Сегодняшнее наказание закончилось быстрее обычного. Похоже, бунтарство Мин Чжи действительно его порадовало. Выплеснув эмоции, Цзян Цзинсянь вновь принял свой привычный строгий и властный вид заботливого отца и произнес: — Теперь все идеально. Мин Чжи не просто отказывается от фамилии Цзян, он еще и связался с мужчиной. А значит, наследников у него, скорее всего, не будет… Цзян Суннань слушал его, опустив глаза и сохраняя молчание. — Ты уже не молод, — продолжал Цзян Цзинсянь. — Ты так долго торчишь в этой индустрии развлечений, но чего ты добился? Тебе пора жениться и завести детей, доказать свою состоятельность. Ты — старший внук, твой сын станет старшим правнуком, возможно, вообще единственным. Впрочем, дочь тоже подойдет. Я уже стар и не требую от молодого поколения невозможного. Главное — чтобы ребенок был милым и послушным. — Включи женитьбу в свои планы, — Цзян Цзинсянь на ходу принялся устраивать личную жизнь сына. — Я подберу для тебя несколько подходящих девушек, тебе останется лишь найти время и познакомиться с ними. Цзян Суннань наконец за паниковал и не сдержался: — …Папа! Но стоило холодному взгляду отца скользнуть по нему, как у парня перехватило дыхание. Все заготовленные слова застряли в горле. Он почтительно склонил голову и исправился: — Отец. Цзян Цзинсянь с удовлетворением кивнул: — Вот и славно. Можешь идти. Обычно Мин Чжи не встречался ни с кем из клана Цзян вне работы, но на этот раз инициатором разговора выступил сам Цзян Суннань. Мин Чжи примерно догадывался о намерениях кузена, а потому с готовностью согласился на встречу. Цзян Суннань сразу перешел к делу: — Вы с Си Лэном… что вообще между вами происходит? Мин Чжи ответил вопросом на вопрос: — Что, все еще думаешь о моем веере? Тебе так сильно нравится, когда тебя размазывают? Пусть Мин Чжи и ругали в сети за резкие высказывания, но когда дело касалось его личных интересов, он всегда бил без промаха. Вывести из себя любого, кто пытался выведать у него информацию, для него не составляло труда. Цзян Суннань выдавил короткий смешок, пытаясь тонко прощупать почву: — А он довольно интересный… Мин Чжи не стал ходить вокруг да около, отрезав: — Если вздумаешь крутить с мужчиной, забудь о фамилии Цзян. Цзян Цзинсянь тебя просто уничтожит. Обменявшись всего парой фраз, они уже насквозь видели намерения друг друга. Но Цзян Суннань не мог просто так отступить. Пытаясь выведать хоть что-то, он не удержался и признался: — Пока я женат и могу подарить ему внука, на все остальное отцу плевать. В нашей индустрии большинство супружеских пар все равно живут каждый своей жизнью, и он сам — не исключение. — Как угодно, — Мин Чжи отпил глоток кофе, а затем внезапно изменил тон. Он посмотрел прямо на Цзян Суннаня и отчеканил: — Но к Си Лэну даже не думай соваться. Зрачки Цзян Суннаня сузились. Он неосознанно коснулся диктофона в кармане, замаскированного под пишущую ручку. Однако взгляд Мин Чжи ясно давал понять: он прекрасно видит кузена насквозь. И все же это его ничуть не заботило. Он едва заметно улыбнулся, поставил чашку на стол и недвусмысленно заявил: — Я на нем женюсь. Последние несколько дней Мин Чжи потратил на тщательные и рациональные размышления. Он уже много лет как ушел из музыкальной индустрии, так почему же его глухое раздражение на Мэн Хуайчжи с каждым днем только росло? Вероятно, дело было в том, что Мэн Хуайчжи стал первой знаменитостью высшего уровня, открыто заявившей о своей ориентации. Тот обожал выставлять чувства напоказ и разве что татуировку на лбу не набил со словами «женат» и «счастливо женат». Как бы Мин Чжи ни хотелось этого признавать, но факт оставался фактом: он банально ревновал, и его хваленое самообладание дало трещину. — Я женюсь на Си Лэне, — четко произнеся имя, Мин Чжи повторил это еще раз. Цзян Суннань: — … Цзян Суннань: — ? После своего шокирующего заявления Мин Чжи, который и сам был ходячим источником скандалов, лишь подлил масла в огонь: — К тому же он тот, кого ты не сможешь заполучить, даже если расшибешься в лепешку. Его внешность, его происхождение и наша абсолютная преданность друг другу — это тот самый идеальный брак на всю жизнь, о котором другие могут только мечтать. Повисло долгое молчание. Цзян Суннань со сложным выражением лица уставился на невозмутимого кузена и нерешительно произнес: — …Ты ведь понимаешь, что я записываю этот разговор? Мин Чжи остался абсолютно равнодушен: — Ну и что? Однако Цзян Суннань лишь сильнее нахмурился, явно не разделяя его беспечности. Он не собирался напоминать Мин Чжи, что их позиции слишком разные. И уж тем более не стал говорить, что обязательно передаст эту запись отцу, через которого она в конечном итоге дойдет и до деда. Спустя долгое время он так ничего и не ответил — не стал ни насмехаться, ни иронизировать. — Ты не понимаешь, — беззаботно улыбнулся Мин Чжи, глядя на небо за окном. — Я бросаю вызов самой судьбе. Что мне после этого какая-то семья Цзян? На следующий день Цзян Цзинсянь в крайнем волнении отправился в родовое поместье под предлогом визита к престарелому отцу. В ходе беседы он как бы между прочим завел разговор об отношениях Мин Чжи с мужчиной. — Оба наших мальчика крутятся в шоу-бизнесе, неужели я не знаю, как там все устроено? — однако Цзян Бинъан оказался слишком упрям, и переубедить его было не так-то просто. Он не принял слова сына всерьез и вместо этого отчитал его: — Я слышал, сейчас модно создавать всякие фандомные парочки, особенно мужские. Ты просто раздуваешь муху из слона… У Цзян Цзинсяня не осталось иного выбора, кроме как пойти ва-банк и включить запись, которую ему передал Цзян Суннань. Голос собственного сына он предварительно изменил, зато голос Мин Чжи — каждое его слово — отчетливо разнесся по комнате. Цзян Цзинсянь внимательно следил за лицом отца, и его уверенность в успехе крепла с каждой секундой. Однако вместо ожидаемого гнева в адрес внука его встретил яростный стук трости по паркету и резкий, громоподобный окрик: — Встань на колени! Сердце Цзян Цзинсяня ушло в пятки. Тело среагировало быстрее разума, и он послушно опустился на пол. У старика были совершенно разные подходы к воспитанию сыновей. Со старшим он придерживался принципа «пожалеешь розгу — испортишь ребенка», благодаря чему вырастил жесткого и способного преемника. Младшего же, Цзян Цышао, он без памяти баловал, осыпая всей своей отцовской слепой любовью. — Цышао никогда не пытался соревноваться с тобой, да и не смог бы при всем желании! Он ведь умер таким молодым… — лицо и шея Цзян Бинъана багровели от ярости, а рука, сжимавшая кнут, заметно дрожала. — Мин Чжи — его единственный сын! Твой родной племянник! Цзян Цзинсянь! Старик Бинъан был невероятно проницательным человеком. Из этой записи ему сразу стала очевидна скрытая враждебность Цзян Цзинсяня к Мин Чжи. Он прекрасно понимал, что Мин Чжи, заявляющий о намерении жениться на мужчине — прирожденный бунтарь. Он знал, что внук, будучи суперзвездой, обычно взвешивает каждое слово, и его нынешняя прямолинейность — это открытый вызов деду. Но Цзян Бинъан был настолько предвзят в своей любви, что мгновенно занял сторону Мин Чжи. — Отец, я просто посчитал, что ты должен об этом знать, — превозмогая боль от ударов, спокойно произнес Цзян Цзинсянь. — Меня также искренне беспокоит его будущий брак… После нескольких жестких ударов плетью гнев Цзян Бинъана немного утих. Но его взгляд, обращенный к старшему сыну, оставался ледяным, словно он смотрел на чужака. — Сначала разберись со своими собственными грехами. Цзян Цзинсянь почуял опасность, но на его лице по-прежнему сияла безупречная, мягкая улыбка. С видом искреннего недоумения он спросил: — Отец, неужели этот паршивец Цзян Суннань снова тебя расстроил? — Я говорю о тебе, неужели непонятно? — тон Цзян Бинъана стал еще суше. — Скажи мне, разве семье Цзян чего-то не хватает? Разве я тебе что-то недодал? Я доверил тебе управление корпорацией, а не подпольные игры. Стоит этому дерьму всплыть в прессе — акции рухнут, цепочка капитала разорвется, и даже самые мощные гиганты пойдут ко дну в одночасье! Я всю жизнь пахал как проклятый, а из-за твоих шуллерских замашек на старости лет должен пойти по миру?! Лицо Цзян Цзинсяня мгновенно побелело. Он понял, что отец в курсе его инвестиций в нелегальное казино. Насилу сглотнув, он попытался оправдаться: — Отец, позволь мне все объяснить… Цзян Бинъан не стал его слушать, со всей силы грохнув тростью об пол: — Пошел вон! — Отец!.. Телохранители старика без лишних слов выволокли Цзян Цзинсяня из кабинета. На вилле воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием Цзян Бинъана. Спустя минуту он снова крикнул в пустоту просторной гостиной, обставленной дорогой мебелью из красного дерева: — Выходи! Из-за резной ширмы спокойно и неторопливо показался Мин Чжи. — Решил использовать родного дядю, чтобы припугнуть меня? И все ради этого? — Цзян Бинъан смерил внука свирепым, колючим взглядом. — Собрался жениться на мужике? Мин Чжи, не дрогнув, встретил его напор и коротко отрезал: — Именно так. — Да ты хоть понимаешь… — Цзян Бинъан попытался унять одышку и подавить гнев, взывая к его разуму. — Оставить род без продолжения — величайший грех перед предками! Если одумаешься сейчас, я закрою глаза на все твои прошлые глупости и выходки. — Я чту семейные ценности, — Мин Чжи позволил себе холодную усмешку. — Но только не ценности клана Цзян. Моя фамилия Мин, и вы прекрасно об этом знаете. — Мин Чжи! — Да, Мин Чжи, — парень намеренно выделил фамилию матери, подливая масла в огонь. — Неужели вам до сих пор что-то неясно? Едва уловимое сходство с покойным вторым сыном, которое старик до этого пытался разглядеть в его решительных глазах, бесследно испарилось. Цзян Бинъан в ярости замахнулся. Ожидая этого, Мин Чжи без труда перехватил руку пожилого человека: — Вы не имеете права поднимать на меня руку. Я не ношу фамилию Цзян. В ту же секунду дежурившие у дверей телохранители бросились вперед и жестко оттащили Мин Чжи назад. — Ты… Ты… — грудь Цзян Бинъяна вздымалась от гнева. — Посмотри на себя, ты хоть каплю похож на своего отца?! Мин Чжи перестал сопротивляться. Он лишь прямо посмотрел на старика и усмехнулся: — А что, если я совсем на него не похож? Цзян Бинъан был человеком невероятно проницательным и патологически подозрительным. Мин Чжи вспомнил, как в восьмилетнем возрасте жил с бабушкой на крошечное пособие, и их жизнь с каждым днем становилась все невыносимее. Именно тогда в их дверь постучали люди в черных костюмах. Они приходили трижды. В первый раз, действуя словно грабители, они обыскали всю квартиру, сделали снимки и, вероятно, срезали несколько прядей его волос. Через неделю они заявились снова. На этот раз они объявили бабушке, что Мин Чжи может оказаться внуком влиятельного клана Цзян, после чего отвезли их в больницу. В ожидании результатов Мин Чжи с бабушкой заперли в роскошном отеле. Во время их третьего визита Цзян Бинъан приехал лично. Спустя еще несколько дней мальчика наконец забрали в семью Цзян. Внешность Мин Чжи вобрала в себе лучшие черты родителей, но, будучи мужчиной, он все же сильнее походил на отца. Однако чем дольше Цзян Бинъан разглядывал стоящего перед ним бунтаря, тем сильнее росло в нем ощущение, что перед ним чужак. После недолгого колебания старик жестко скомандовал подчиненным: — Я уезжаю, его забирайте с собой. Лао Чжан, поднимись в мой кабинет… принеси детские волосы Цышао. Телохранители бесцеремонно скрутили Мин Чжи и швырнули его на заднее сиденье автомобиля. Машина на полной скорости направилась по VIP-полосе в сторону частной клиники. В роскошной палате их уже ждал врач, которому Цзян Бинъан безоговорочно доверял. Под бдительным надзором главы клана медик взял у обоих образцы крови и волос. Цзян Бинъан лично контролировал каждый шаг процедуры ДНК-теста. Для полной страховки второй комплект образцов немедленно отправили в государственную больницу высшей категории. Когда он обнаружил Мин Чжи более десяти лет назад, он провел четыре или пять тестов на отцовство, перепроверив образцы волос мальчика, свои собственные и Цзян Цышао. Он также поднял данные о группах крови и провел всевозможные медицинские исследования. Мин Чжи, без сомнения, был сыном Цышао. Но сегодня, спровоцированный поведением внука, старик вдруг вспомнил, что тогда лично не контролировал процесс тестирования, всегда перепоручая отчеты своим подчиненным. Стоило подозрению закрасться в душу, как все прежнее неповиновение Мин Чжи и его упрямый отказ сменить фамилию теперь казались неопровержимым доказательством обмана. Возможно, этот бунтарь вообще не имел отношения к клану Цзян! Однако он и сам не понимал, чего в нем сейчас больше — разочарования или облегчения. Но результаты вновь подтвердили их кровное родство. Он получил ровно тот же ответ, что и в первый раз. Вернувшись с документами и увидев пустую палату, Цзян Бинъан снова вскипел и накинулся на сбившихся в кучу телохранителей: — Где Мин Чжи?! — Э-э… — один из охранников со страхом в голосе осторожно пояснил: — Молодой господин кому-то позвонил и настоял на уходе. Мы не посмели его удерживать. До оглашения результатов телохранители по-прежнему относились к Мин Чжи с почтением, как к наследнику семьи Цзян. Цзян Бинъану оставалось лишь выместить злость на бланке отчета, швырнув его на пол. Мин Чжи велел помощнику пригнать машину, приказал ему выписать себе сверхурочные, оставил его у входа в клинику и уехал один. Раньше в такие моменты он, пожалуй, даже не знал бы, куда податься. У него было больше десятка объектов недвижимости — половину он купил на собственные деньги, а другую получил в подарок от деда. И вот теперь, сам того не замечая, он уже мчался по шоссе в сторону жилого комплекса «Cloudtop One». Парадоксально: у него было почти сто миллионов фанатов. Одни обожали его внешность и талант, другие — статус и богатство, третьи — кровь, текущую в его жилах. Но, похоже, никто не любил его настоящего. Кроме… В памяти всплыло холодное, отстраненное лицо Си Лэна и его редкая, едва заметная улыбка. 【Дома?】 — Мин Чжи отправил сообщение своему соседу-домоседу. Си Лэн обычно всегда сидел в четырех стенах прямо за соседней дверью — тихий и неторопливый, словно мягкая улитка, запертая в своей раковине. Однако этот вопрос оказался несвоевременным. Сегодня Си Лэн неожиданно ответил отказом. Си Лэн: 【Не дома, только что ушел. Сяо И скоро уезжает на съемки в «Сияющих мальчиках», его не будет три месяца. Я повел его и маму на ужин, вернусь позже.】 Раз, два, три, четыре… Мин Чжи от скуки тыкал пальцем в экран телефона, подсчитывая знаки. Си Лэн ответил длинным сообщением, четко обрисовав ситуацию и даже предупредив, что вернется поздно. Хех. Уголки губ Мин Чжи невольно поползли вверх. Си Лэн: 【Что-то случилось?】 Парень даже отправил еще одно сообщение следом. Хех, теперь знаков стало еще больше. Мин Чжи: 【Где вы ужинаете?】 Си Лэн сбросил название ресторана и указал конкретный филиал, поскольку это была сеть из пяти заведений по всему Пекину. Мин Чжи тут же перенастроил навигатор, вбив нужный адрес. До следующего красного светофора оставалось приличное расстояние. Пальцы Мин Чжи зазудели, и он снова открыл телефон, лениво листая фан-аккаунт Си Лэна под ником «WinterSunshineForZhi». Внезапно он замер. Когда он проверял этот профиль в прошлый раз, там красовалось больше десяти тысяч публикаций. Почему теперь их осталось от силы пара десятков? Всего одним движением пальца он прокрутил ленту до самого низа. Уцелело лишь несколько постов, и самым ранним из них оказался тот самый карандашный набросок руки Си Лэна, который сейчас стоял у Мин Чжи на заставке и обоях телефона. Куда делись остальные записи? Большинство из них были вполне обычными фанатскими постами, а вот скриншоты… скриншоты были куда более интимного толка. Зачем Си Лэну понадобилось все это чистить? Он нахмурился, погружаясь в размышления, затем открыл сохраненные скриншоты и принялся внимательно, один за другим, изучать их. И чем дольше он вглядывался в текст, тем более чужими и непривычными казались ему эти формулировки. Все те двусмысленные комментарии, которые так его заинтриговали, что он даже полез целовать своего маленького фаната… Неужели их действительно писал Си Лэн?