Новые Евы

      Школьный день прошёл не то, чтобы в дурмане (это можно было сказать только о двух первых уроках), но как-то скомкано, словно был ещё одним сном, из тех, что забываешь, едва проснувшись. Ева и другие ученики что-то делали, общались, отвечали у доски... Разве только здесь было что-то, хоть немного разгонявшее серую пелену. Новый учитель, или, вернее, его поведение.       Почти половину первого урока, ‒ биологии, он посвятил знакомству с учениками. Причём, больше всех уделил внимания самой Еве (или, быть может, это ей, погружённой не в самые весёлые раздумья, так сильно не хотелось разговаривать о разных «мелочах»). На последнем же, ‒ географии, которую тоже вёл этот парень, девушку первой вызвали к доске. И если, принимая во внимания все её «тройки», само по себе это и было правильным (к тому же, в этот раз она неплохо подготовилась), то содержание их общения уже вызывало определённые вопросы (если не сказать «опасения»). Тема занятия была связана с водными ресурсами. Рассказ Евы о них новый учитель всячески старался свести не то, что к местным особенностям (само по себе это было бы естественным, в двадцати милях от пустыни вода ‒ штука важная), но к тому, что касалось девушки лично и её семьи: «А рядом с вашим домом есть пруд? И где это, вообще?», «А ты на Большом Канале купалась?», «А одна или с подругами?», «А у вашей молодёжи, говорят, есть Грот Любви какой-то, так вот он рядом с самым большим водохранилищем округа... Ты там, кстати, не была?».       Закончив отвечать и вспомнив про первый урок, Ева поняла, что этот взрослый парень интересуется ей персонально. Сначала, надо сказать, это ей несколько польстило. На секунду девушка даже представила, как после уроков впервые в жизни перед ним... Хотя нет! Они ‒ учитель и ученица, и учитель так вести себя не должен. Если и следовало остаться то только затем, чтобы объяснить ему это. Вот закончится урок, так она точно... Ещё бы чёртова Лори не тыкала её постоянно ручкой и не лезла со всякой ерундой, мешая сосредоточиться на собственных мыслях!       ‒ Хо... тьфу! Фальшон! ‒ Прервал их строгий голос учителя. ‒ Вот ты у меня будешь самой любимой! Слушать надо, а не только рассказывать.       В этом коротком замечании Еву покоробили два момента. Во-первых, эта «самая любимая» в контексте только что произошедшего звучала не совсем иронично. Ну да это ещё бог с ним, она, всё равно, хотела поговорить. Куда хуже было начало фразы.       «Хо... тьфу! Фальшон» очень хорошо говорило о том, что перед ней не просто «ботаник», прельстившийся юной красотой, на что у него прежде не было времени. Интересна этому человеку была не Ева, но её семья. А это было уже серьёзнее, намного серьёзнее.       Во времена, когда вместо дисков были кассеты, видеоигры походили на чёрные экраны с движущимися по ним квадратиками, а ради звонка по телефону приходилось искать специальную будку, люди и феи (или, вернее, их богатеи, не поделившие приграничные земли) вели между собой войну. Ближе к её завершению случай свёл пилота ударного вертолёта с феей из свиты одной из аристократок. Сражаясь, они смогли увидеть друг в друге достойных противников, встречаясь вне боя ‒ убедиться в других достоинствах. В конце концов эти два существа из разных миров, верные слуги и жестокие воины Природы и Прогресса даже полюбили друг друга. Но речи о том, чтобы бросить всё, не было и не могло быть до тех пор, пока один из них был офицером Западного Союза, другая ‒ одной из сильнейших воительниц лесного народа. Что же? В последнем бою, он лишился машины, она ‒ крыльев. Вдали от жестокости обитательниц замков и стяжательства хозяев особняков построила странная пара свой приют*. Вскоре у них родилась девочка, которую назвали Евой. И, как только она выросла настолько, что смогла многое понимать, узнала эту историю. Тогда же ей объяснили, что она не какая-то там Фальшон, но Хоук, дочь очень древней фамилии, славившейся своей доблестью и благородством. Тогда же Еве внушили, что всё это ‒ большой секрет, что никогда и не при каких обстоятельствах она не должна рассказывать это кому бы то ни было, не говоря уж о том, чтобы откликаться на свою настоящую фамилию. Если же только появиться повод подозревать кого-то в том, что он или она знает хоть часть правды, нужно бежать, сломя голову и как можно скорее сообщить родителям или, если тех поблизости не будет, ещё одному человеку. И кто же мог подумать, что этим «кем-то» окажется школьный учитель?!       «Спокойно, Ева! Не делай глупостей!», ‒ осадила она себя, кажется, даже поднявшуюся со стула. И, действительно, было не за чем лишний раз привлекать к себе внимание врага, да ещё и позволяя ему понять, что ты всё знаешь. Тогда как? Дождаться конца уроков и побыстрее уйти домой, стараясь держаться поближе к тем местам, где есть окна, сидят на лавках старики и играют дети? Пожалуй. Плохо, что большинству ребят нужно совсем в другую сторону. Исключение составляла одна только Венди, но сегодня её не было (не связано ли всё это?). Ну да ничего! Так просто она не дастся. Теперь главное ‒ не подавать виду.       Картинно ткнув пару раз карандашом всё ту же Лори и как-то глупо хихикнув (чем заработала ещё одно замечание), она кое-как досидела остаток занятий и, не подумав о том, что ещё более разумным было бы под каким-нибудь предлогом «упасть на хвост» одному или нескольким друзьям, стараясь не показывать спешки, покинула кабинет. Пока Ева шла по улицам Акаций и святого Луки (а это минут пятнадцать), всё было хорошо. Даже учителя нигде не было видно. Девушка начала, было, думать, что тогда, на географии это была не более, чем оговорка. Но уже на финишной прямой, на пустой в этот час верхней части Церковного переулка между двух высоких и плотных стен колючего кустарника, за спиной появился он.       Никак не окликая, не догоняя, но и не отставая молча шёл за спиной молодой учитель. Мало того, по левую руку в колючем кустарнике тоже кто-то был, и этот кто-то двигался вместе с ней. «Ключи, ‒ в кармане джинсовой юбки рука непроизвольно нащупала увесистую связку, ‒ и кричать буду. А если всё откроется? Один чёрт. Пока важно защитить себя. А бежать уже...». Но в следующее мгновение из-за левой зелёной стены словно выскочила красная комета. Ева не успела ничего понять, когда чёрный снаряд, стрелой промчавшись мимо неё, сбил этот страшный огонь на кирпичную крошку дороги. Пламя и дым вспыхнули на ней... Но это был лишь краткий миг. В следующую секунду она узнала обоих участников этого «костра»: очевидно, решившая неудачно над ней подшутить бывшая сослуживица отца билась в болевом захвате нового учителя. «Он не хотел причинить мне вред... Он защищает!», ‒ произнесла девушка одними губами.       ‒ А ну-ка прекратить! ‒ Почти закричала она почти таким же тоном, как мать, когда бывала очень сердита.       Словно дело было в старой комедии, оба взрослых почти сразу остановились.       ‒ Б... бойцы, по углам, ‒ смущённо улыбнулась она, вновь превращаясь в напуганную пятнадцатилетнюю девочку, ‒ хотели бы познакомиться, меня бы попросили, зачем же...       Поняв, что он «наломал дров», учитель встал и помог подняться коротко стриженой рыжей женщине с почти подростковой фигурой.       ‒ Позвольте представить, тётушка Тинкер... То есть, мисс Фишер, это мистер Смит, наш новый учитель, и он, наверное, подумал, что вы меня обижаете. Мистер Смит, это подруга моей семьи мисс Моргана Фишер, и она хотела меня напугать.       ‒ Приятно познакомиться, ‒ учитель выглядел очень смущённым, когда пожимал протянутую ему похожую на детскую ручку, ‒ как я понимаю, я должен мисс Фишер...       ‒ А? ‒ Моргана опустила глаза на левую руку, которую ниже локтя заменял бионический протез с несколькими большими царапинами и облупившейся кое-где краской. ‒ Нет, это... он давно у меня такой, а то, что плохо работает, так это потому что старый...       ‒ Ну спасибо! ‒ Всё ещё неловко улыбнулся учитель. ‒ Я едва справился с противником явно ниже меня весовой категорией, да ещё и с плохо работающим протезом.       Новые знакомые засмеялись, но по-прежнему как-то натянуто, нервно.       ‒ Вы... где-то здесь сняли комнату? ‒ Еве кое-что по-прежнему казалось непонятным.       ‒ А? Да. У мистера и миссис Холл. Снял и... забыл где, представляете? Хорошо, хоть старушки местные подсказали, что я не в ту сторону иду.       ‒ Так вот, почему, ‒ пробормотала Ева, всё становилось более-менее ясным, ‒ ну, меня бы спросили. Что я, Толстого Пита не знаю, что ли? Почти соседи... Вот давайте втроём и пойдём, мы с вашим спаринг-партнёром всё покажем.       ‒ Не пойдёт, ‒ вмешалась Моргана, ‒ ты с тем спаринг-партнёром идёшь в церковь, с Доком прощаться. Церемонию перенесли. Твои родители меня для этого за тобой и отправили. Так что, думаю, за дело меня поколотили, не ко времени теперь такие шутки... Ну, а мистера Смита мы отпустим к его миссис.       ‒ Я холостой. Ещё увидимся, Ева, мисс Фишер, ‒ и, быть может, слишком быстро зашагал вверх по переулку.       В отведённой ему веранде, примыкавшей к пустому в это время дому, мистер Смит, скинув пиджак, повесил его на спинку стула. Закатав рукав белой рубашки, он принялся нажимать кнопки на металлическом браслете. Посмотреть со стороны ‒ парень пытается разобраться с новыми часами, разве что те уж очень сердито пищат на него. Но для абонента по ту сторону, этот писк складывался в: «Седьмой центру ТЧК Контакт с объектом Е 05 установлен ЗПТ угрожающих ему обстоятельств не зафиксировано ТЧК В операции появился потенциальный участник ЗПТ мастер-сержант в отставке Моргана Тинкер Белл Фишер ТЧК Не опасна ЗПТ но обладая навыками рукопашного боя и опытом военной службы ЗПТ может оказать существенное влияние на дальнейший ход действий ТЧК В данной связи запрашиваю по ней дополнительную информацию ТЧК».