Соперник

      Воздух в тренировочном зале BSAA был густым и тяжелым — спрессованным из запаха пота, раскаленного металла и несгибаемой воли. Каждый удар, каждый толчок, каждый выкрик сливались в единый хор, исполняющий суровую симфонию подготовки к войне. Пол, отшлифованный тысячами часов изнурительных тренировок, тускло отражал холодный свет люминесцентных ламп, выхватывая из полумрака фигуры бойцов. Их мышцы бугрились под тяжестью снаряжения, дыхание стало ритмичным, а взгляды — закаленными. Среди этого моря стали и пота выделялись те, кто готовился к грядущей миссии — той, что должна была отвести тень новой биологической угрозы от человечества.       Во главе этой группы стоял человек, чье имя стало синонимом борьбы с биотерроризмом — Крис Редфилд. Его взгляд, прошедший через десятки кровавых битв и не одну встречу с кошмаром, обводил каждого бойца, от закаленных ветеранов до зеленых новобранцев. Он не просто смотрел — он впитывал их решимость, выискивал слабину, оценивал потенциал. Крис не руководил. Он закалял. Он направлял. Вбивал в каждого солдата простую, но страшную истину: на кону стоит нечто гораздо большее, чем просто победа или личная слава. Речь шла о выживании всего мира.       Среди недавно прибывших выделялся Джейк Мюллер. Его прошлое, окутанное тенями наемничества и крови, теперь лежало на пути к искуплению. Катастрофа в Китае, где синий туман породил «J-Аво», превращая людей в чудовищ, оставила неизгладимый шрам не только на лице мира, но и в душе самого Джейка. Затем был крах «Нео-Амбреллы», который принес лишь хрупкое, обманчивое перемирие. Люди, измученные бесконечным страхом, наконец-то выдохнули, но воспоминания о былом кошмаре все еще жили в их глазах. Джейк, стремясь смыть с себя кровавые пятна прошлого и восстановить запятнанное имя, принял предложение BSAA. Он хотел стать чем-то большим, чем просто наемником.       Однако новое начало редко обходится без старых врагов. Или по крайней мере, без тех, кто не спешит прощать и забывать. В этой новой жизни Джейка мало кто встречал с распростертыми объятиями. Его репутация безжалостного наемника витала в воздухе, словно невидимая, липкая пыль, вызывая недоверие и настороженность. Особенно остро это недоверие проявлялось во взгляде одного человека — Пирса Ниванса.       Пирс, воплощение гранитной преданности своему капитану, казался высеченным из цельного камня. Его рука невольно сжималась в кулак всякий раз, когда он видел Мюллера. Создавалось впечатление, что он готов в любую секунду вскинуть оружие и убрать «предателя» прямо здесь и сейчас, не дожидаясь приказа. Сильный духом и непоколебимый в своих убеждениях, Ниванс видел в Джейке не падшего грешника, вставшего на путь исправления, а опасного чужака, которому не место среди них. Он не доверял ему. И, возможно, даже ненавидел.       Но сегодня, в стенах тренировочного зала, все личные амбиции и обиды должны были отойти на второй план. Под пристальным взглядом Редфилда группа приступила к разминке. Джейк, выступая впервые в составе официального подразделения BSAA, кожей чувствовал на себе взгляды, полные вызова, недоверия и… ожидания. Он глубоко вдохнул, позволяя адреналину смешаться с прохладой воздуха, и начал движения, чувствуя, как каждая мышца пробуждается, наливаясь силой, готовой к предстоящим испытаниям.       Крис, заметив напряжение, искрящее между Джейком и Пирсом, лишь коротко кивнул. Он знал: это только начало. Путь к доверию в BSAA, особенно для таких, как Мюллер, будет долог и тернист. Крис помнил, чей он сын. Сын его погибшего врага, Альберта Вескера. Но он также видел в Джейке не отца, а человека, который делает выбор. Истинная сила, как знал Крис, рождается не из единомыслия, а из способности преодолевать внутренние разногласия. Особенно когда на кону стоит безопасность всего мира.       — Разминка, — голос Криса, сильный и уверенный, прокатился по залу, перекрывая шум и шепотки недовольства, — как вы уже знаете, это основа. Без твердого фундамента любое сооружение рухнет. Сегодня мы начинаем с азов. Каждый удар, каждое движение должны быть точными. Каждое дыхание — осмысленным. Мы не просто тренируем тела. Мы закаляем волю. Запоминайте это.       Джейк старался полностью погрузиться в процесс, игнорируя острые, как бритва, взгляды Ниванса. Он знал: его слова и поступки будут говорить громче любых оправданий. Он чувствовал, как тело начинает разогреваться, мышцы обретают эластичность, дыхание становится ровным и глубоким. Он сосредоточился на каждом упражнении, подавляя в себе прежний наемнический инстинкт, который требовал грубой силы и скорости, и уступая место дисциплинированной технике, которой требовал Крис.       Пирс, напротив, работал с яростью. Каждое его движение было выверено до миллиметра, отточено до совершенства. Но в его глазах горел огонь, который Мюллер не мог игнорировать, даже если бы очень хотел. Он видел, как Пирс бросает на него косые взгляды, как его губы кривятся в едва заметной, злой усмешке, когда Джейк после особенно сложного упражнения на мгновение терял равновесие.       — Не спеши, «новобранец», — процедил Пирс, когда их взгляды случайно столкнулись в воздухе, словно клинки. — Здесь это не работает. Здесь мы работаем по-другому.       Мюллер лишь коротко кивнул, не желая ввязываться в словесную перепалку. Он знал, что в этом зале слова не имеют веса. Только действия. Он продолжил разминку, чувствуя, как тело начинает подчиняться новой дисциплине. Волны усталости накатывали, но вместе с ними приходило ощущение правильности пути. Сила, которую Джейк так долго искал, начинала обретать форму.       — Хорошо, команда, — объявил Крис, когда разогрев подошел к концу. — Переходим к основному блоку. Сегодня работаем над тактикой ближнего боя и взаимодействием с новым типом био-оружия. Джейк, ты работаешь в паре с Пирсом. — Крис перевел взгляд с одного на другого. — Мне нужно, чтобы вы оба показали мне, на что вы способны, когда действуете вместе.       Между Джейком и Пирсом повисло напряжение, ощутимое физически, словно электрический разряд. Они стояли друг напротив друга — два хищника, чьи взгляды скрестились в безмолвном поединке, полном неприкрытой враждебности. Крис, сохраняя ледяное спокойствие, продолжал объяснять технику боя. Он говорил о силе ударов, о точности движений, о переносе веса и использовании инерции противника. Но его слова, казалось, доходили до парней сквозь толщу воды. Все их внимание было приковано друг к другу. В их головах звучала только одна мысль — о взаимной неприязни, словно они были двумя бойцовыми псами, готовыми разорвать друг друга в клочья.       — Готовы? — голос Криса прорвал атмосферу межличностной войны, врезавшись в тишину. Он ждал ответа, и, получив два резких кивка, полных решимости, скомандовал: — Вперед!       Едва команда сорвалась с губ Криса, как Пирс, словно спущенная с цепи пружина, рванул вперед. Его правый кулак, налитый сталью и ненавистью, описал короткую дугу, целя прямо в лицо Мюллера. Удар был резким, выверенным, смертоносным — именно таким, каким и должен быть удар элитного бойца BSAA.       Но Джейк, чьи рефлексы были отточены годами выживания в самых грязных и опасных уголках мира, среагировал раньше, чем кулак достиг цели. Его левая ладонь, словно змея, метнулась навстречу, встречая кулак Ниванса мягким, но неумолимым захватом. Пальцы Джейка сомкнулись на кисти Пирса, сжав её чуть сильнее, чем следовало, намеренно причиняя боль. Это был не просто защитный маневр. Это была проверка. Послание.       Но Пирс обладал не просто силой, но и невероятной, почти пугающей выдержкой. Его лицо исказилось на миг, когда боль пронзила запястье, но взгляд, устремленный на Джейка, не дрогнул. В глазах Ниванса полыхала ненависть — яркая, всепоглощающая, не ведающая сомнений. Джейк, встретившись с этим взглядом, едва заметно усмехнулся — не испуганно, а скорее снисходительно. Он резко вывернул кисть, высвобождая руку Пирса из захвата, и в то же мгновение, используя инерцию противника, нанес хлесткий удар ногой. Пинок пришелся точно в заднюю поверхность бедра Ниванса, заставив того потерять равновесие и пошатнуться, едва не рухнув на маты.       Зал взорвался смехом. Солдаты, наблюдавшие за схваткой, не сдерживали веселья. Такая наглость — дерзкий пинок под зад от бывшего наемника — вызвала волну эмоций, от одобрительных свистов до гогота. Пирс замер. Медленно, очень медленно он обернулся. Его лицо, обычно спокойное и бесстрастное, теперь искажала такая злоба, такая всепоглощающая ярость, что любой новичок на его месте уже давно бы побежал прочь. Казалось, Ниванс готов разорвать обидчика голыми руками.       Но Джейк, глядя в эти полыхающие глаза, вдруг увидел не врага. В этой ярости, в этой кипящей горячности он увидел нечто почти забавное — щенка, который пытается казаться свирепым, но в душе остается просто задиристым псом. Его взгляд невольно смягчился.       — Ты как та Акита, — не удержался Мюллер, усмехаясь вполголоса, так, чтобы услышали немногие, но Пирс — обязательно. — Милая, но очень вредная псина.       Эти слова, брошенные небрежно, будто между прочим, подействовали на Ниванса как спичка, брошенная в бочку с бензином. Он почувствовал, как жар стыда и бешенства заливает щеки. Сравнение с «милой собачонкой» стало той самой каплей, что разбила последнюю стену терпения.       В глазах Пирса окончательно померк рассудок. Он забыл о технике, о командах Криса, о дисциплине. Осталась только слепая, неконтролируемая ярость, требующая одного — дотянуться до этой наглой ухмылки и стереть её с лица земли.       Пирс бросился вперед, размахивая кулаками, словно кузнечным молотом. Его удары были тяжелыми, мощными, но неуклюжими и предсказуемыми. Годы тренировок, что должны были отточить до автоматизма защиту и контроль, испарились под напором слепого гнева. Джейк же, напротив, двигался с грацией хищника. Его тело, тренированное не на полигонах, а на полях реальных боев, где цена ошибки — смерть, слушалось его беспрекословно. Он был выше, двигался легче и, главное, оставался совершенно холоден.       Мюллер с пугающей легкостью уклонялся от атак, пропуская кулаки едва ли не в миллиметре от лица. Но это было не просто избегание. Каждое его движение было насмешкой, каждый уход — прелюдией к контратаке. Он наносил короткие, хлесткие удары — по руке, по ноге, по корпусу, — постепенно изматывая Ниванса, заставляя терять темп и контроль над ситуацией.       В какой-то момент Пирсу удалось пробить оборону. Его кулак тяжело впечатался в солнечное сплетение Джейка. Удар был хорош, способный выбить дух из большинства бойцов. Но Джейк, обладая стальным прессом и привычкой к боли, лишь недовольно фыркнул. На его лице мелькнула тень раздражения, и он мгновенно ответил. Его рука выстрелила вперед, и тяжелый, точный удар пришелся Пирсу в грудь. Ниванс с шипением выдохнул и отшатнулся, хватая ртом воздух.       В этот момент остатки тренировки окончательно испарились. Началась самая настоящая драка. Парни сцепились в клубок, покатившись по матам в пыли и поте, обмениваясь ударами и подсечками, не желая уступать ни дюйма пространства. Зал содрогнулся от рева. Дисциплина рухнула полностью — солдаты, забыв про устав, с азартом и рёвом делали ставки, выкрикивая имена и подначивая дерущихся. Кто-то болел за Пирса, кто-то, впечатленный мастерством Джейка, поддерживал наглого новичка. Атмосфера стала почти цирковой, если не считать того, что оба соперника явно были настроены не на шутку.       — Эй! Прекратить!       Голос Редфилда прорезал хаос, как раскат грома. Командир, все это время наблюдавший за потасовкой с каменным, непроницаемым лицом, шагнул к дерущимся. Он не повысил голоса — только его тяжелая поступь и стальной взгляд, способный заморозить пламя, заставили обоих замереть. Парни, тяжело дыша, с разбитыми губами и взлохмаченные, неохотно отпустили друг друга.       — Оба. Вон с поля. На скамейку. Сидеть молча, пока не остынете, — коротко приказал Крис, указывая на деревянную скамью у стены. В его голосе не было злости — только ледяное спокойствие, от которого становится страшнее крика.       Полные стыда и досады, Пирс и Джейк, не глядя друг на друга, побрели к скамейке. Они сели, сохраняя дистанцию не меньше полуметра, и уставились в пол. Крис, ни слова больше не говоря, вернулся к остальным солдатам. Зал снова наполнился размеренными звуками тренировки: хриплыми командами, глухими ударами по снарядам, ритмичным дыханием. Крис спокойно встал в стойку, ровным голосом объясняя нюансы работы в паре, словно двух его лучших бойцов просто не существовало. Словно их вообще здесь не было.       Повисла гнетущая тишина. Пирс, не в силах справиться с клокочущей внутри злостью, начал недовольно бурчать себе под нос, не повышая голоса, но ровно настолько, чтобы сосед на скамейке мог его слышать.       — Это всё ты! — шипел он сквозь зубы, косясь на Джейка исподлобья. — Сам напросился. Тебе место в сточной канаве, а не здесь. В BSAA? Ха! Ты позоришь всю организацию одним своим присутствием.       Джейк слышал каждое слово. Он чувствовал, как внутри закипает ответное раздражение, но заставил себя глубоко вздохнуть. Он не поддастся. Не сейчас. Он повернулся вполоборота, закатил глаза и ответил достаточно громко, чтобы Пирс его услышал, но не настолько, чтобы привлечь внимание капитана:       — Господи Иисусе… да что ж ты за идиот-то такой?       Пирс замер. Его плечи напряглись, словно стальные канаты. Кулаки сжались снова, до побелевших костяшек. Он медленно повернул голову к Джейку, в глазах плескалась смесь ошеломления и такой концентрации ярости, что воздух между ними, казалось, наэлектризовался. Но он промолчал. Быть может, впервые здравый смысл, а может быть, страх перед гневом Редфилда, оказался сильнее его гнева. Пирс резко, почти демонстративно, отвернулся, уставившись в стену с видом оскорбленного достоинства, и замер, считая минуты до конца этого унизительного наказания.       Тренировка подошла к концу. Разгоряченные солдаты, сбрасывая с себя остатки напряжения, потянулись к душевым. Но Пирс и Джейк остались. Приказ Криса был категоричен: наказание в виде самостоятельных тренировок, пока парни не достигнут взаимопонимания и не смогут работать вместе. Редфилд, суровый, но справедливый, предупредил их с накалом, который не оставлял места для сомнений: любая новая стычка, любая попытка сбежать — и им придется тренироваться до рассвета, пока они не решат свой конфликт и не научатся действовать слаженно. Только после этого командир покинул зал, оставив их наедине с заданиями и собственными демонами, но при этом не теряя контроля — его кабинет выходил прямо на дверь тренировочного зала.       Как только за спиной Криса захлопнулась дверь, воздух в зале словно сгустился. Пирс и Джейк встретились взглядами, словно два хищника, загнанные в одну клетку. Едва сдерживаемая злость читалась в каждом мускуле, готова была вырваться наружу, но оба понимали — любое неосторожное движение, любой звук, способный донестись до кабинета командира, обернется для них еще более суровым наказанием.       Пирс первым направился к турнику, изящно подтягиваясь, словно пытаясь расправить затекшие мышцы и отвлечься от кипящей в нем ярости. Джейк, прихватив перчатки, двинулся к боксерской груше, его удары становились всё более резкими и хлесткими. Оба занимались своими делами, стараясь не пересекаться взглядами, погруженные в тяжелый, почти осязаемый гнев. Каждая тренировка, каждый удар, каждый подтягивание были попыткой выплеснуть накопившуюся ненависть, справиться с ней, не переступив черту.       Час прошел в напряженном молчании, нарушаемом лишь стуком кулаков о грушу и глухими звуками подтягиваний. Снаружи, в своем кабинете, Крис, уставший от бесчисленных погонь за вирусами и бесконечных тренировок, похоже, тоже решил позволить себе небольшую передышку. Он расслабленно откинулся на спинку кресла, закинув ноги на стол, и медленно проваливался в сон, уверенный, что парни наконец-то взялись за ум.       Когда парни, запыхавшиеся, но в целом уставшие, сели на скамью, чтобы ненадолго восстановить дыхание перед следующим подходом, напряжение немного спало. Они по-прежнему не обращали друг на друга внимания, но в голове Мюллера зародился вопрос, навязчивый и тревожный. Он обернулся, разглядывая уставшее, но все еще упрямое лицо Пирса. Пирс, почувствовав взгляд, поднял голову и нахмурился.       — Чего уставился? — коротко бросил он, в его голосе звучало легкое раздражение.       — Да так, вопрос один, — ответил Джейк, не отводя взгляда. Его тон был слегка игривым, но в глазах промелькнуло любопытство.       Пирсу не понравилось, как прозвучал ответ, но он рискнул.       — Валяй.       — А ты всегда бегаешь хвостиком за Редфилдом? — спросил Джейк, и легкая, ехидная улыбка появилась на его губах. Пирс заметно покраснел, но это был не стыд, а гнев. — Виноватый вид у тебя был, когда он нас наказал, прямо как у провинившегося щенка.       Ниванс молчал. Он не хотел ничего выдавать. Трудно было говорить о своем уважении к командиру, когда тебя постоянно дразнят. Но он понимал — этот бывший наемник скоро станет его напарником, и ему придется научиться с этим мириться. Глубоко выдохнув, Пирс решил отступить, но не сдаться.       — Я уважаю Криса, — начал он, стараясь говорить ровно. — Он ветеран. Он сражался с биотерроризмом еще в моем возрасте. Я его уважаю как бойца.       — Да втюрился ты в него, признайся! — не удержался от сарказма Мюллер. — Прямо смотреть не можешь, когда он где-то рядом.       Слова Джейка ударили Пирса прямо в цель. Его слова, его невинное уважение, были искажены до неузнаваемости. Он едва не задохнулся от гнева. Но вместо того, чтобы снова сорваться, он попытался оправдаться.       — Неправда! Я его не люблю, просто уважаю как командира и все!       — Уважаешь? Как командира? Или как… того, за кем ты ходишь хвостиком? — Джейк не унимался, его насмешка становилась всё более злой. — Может, ты его дружка в штанах уважаешь?       Эти слова стали последней каплей. Ненависть, накопившаяся за время тренировки, за время всего их знакомства, вырвалась наружу. Пирс, словно одержимый, набросился на Джейка. Он старался бить не в полную силу, чтобы не издать лишнего звука, чтобы не привлечь внимание Криса. То же самое делал и Джейк. Он отвечал, но тоже не наносил сокрушительных ударов. Где-то глубоко внутри каждый из них понимал — им нужно выплеснуть этот гнев, выпустить пар, но не получить при этом второй, более суровый выговор. Они упали на пол, вцепившись друг в друга, рьяно, словно два диких зверя, готовых разорвать друг друга в клочья, пока их никто не видит. Адреналин хлынул в кровь, затуманивая разум, подталкивая к безумию.       Один сильный рывок, и Пирс оказался сверху, пытаясь задушить Джейка. Джейк сопротивлялся, вырываясь, пытаясь оттолкнуть солдата. Но внезапно Пирс остановился. Он оглядел парня, лежащего под ним, и, казалось, что-то изменилось. Внезапно, после этой яростной схватки, после попытки удушения, он почувствовал… что-то новое. Нечто, что никогда раньше не испытывал. Тело приятно жгло, словно от этой борьбы, от этой близости, от этого сдерживаемого гнева, разгорелся настоящий огонь. Глядя в глаза Джейка, полные такой же злости, но теперь и какого-то замешательства, Пирс почувствовал странное возбуждение. Его тонкие, чуть припухшие губы, казались ему невероятно притягательными.       Джейк, увидев внезапное спокойствие на лице Пирса, обведенное злостью, с любопытством вгляделся в его глаза. И тут Пирс, словно потеряв всякий контроль, медленно наклонился, целуя его губы. Он пытался проникнуть языком, раскрыть губы бывшего наемника, но тот не отвечал. Джейк был в шоке. Всего минуту назад они готовы были убить друг друга, а теперь этот парень лезет к нему с поцелуями? Пирс не отступал, его молодое тело жаждало, требовало ласки, и он был готов на всё, лишь бы погасить этот внутренний пожар.       И, к своему собственному удивлению, Джейк поддался. Неожиданно для себя, он ответил на поцелуй, обхватив рукой ягодицы Пирса. Солдат вздрогнул, готовый застонать от каждого касания. Их поцелуй становился всё более страстным, их касания — более смелыми. Огонь, который разгорелся между ними, был неуправляем. Пирс машинально терся о ногу Джейка, не сдерживая больше своего сильного порыва. Джейк, почувствовав его эрекцию, не смог сдержать едва заметной усмешки.       Шаловливая рука Мюллера, словно играя, ласкала ягодицы Пирса, сжимая их чуть сильнее. Джейк невольно застонал от удовольствия, не в силах больше терпеть эти грубые, но одновременно нежные прикосновения. Прервав поцелуй, он хитро взглянул на Ниванса, пытаясь разгадать причину такой внезапной похотливой нежности. Наконец, решившись, он спросил с легкой ехидцей:       — С чего вдруг такое, осмелюсь предположить, «нападение» на мои губы?       — Ты, чертов ублюдок, заставил меня унижаться, даже вот так, — прошипел Ниванс, склоняя голову к его уху. — Теперь я докажу тебе, что ошибаешься насчет меня. Как просил Крис, нам нужно успокоиться, найти общий язык…       Пирс нежно прикусил мочку уха Джейка, и тот вздрогнул, ощущая его горячее дыхание, едва сдерживая стон. Каждый такой укус пробуждал в нем невероятное, неведомое ранее чувство, которого он не испытывал ни с мужчинами, ни с женщинами. Напряжение в его штанах нарастало, вызывая скорее дискомфорт, который мог бы обернуться смехом.       — И это называется «найти общий язык»? — саркастически спросил Джейк, двумя руками обнимая ягодицы Ниванса. — По-моему, это больше похоже на вызов, или, скорее, на приглашение. Неужели я настолько тебя возбудил?       Пирс усмехнулся, продолжая покусывать его шею.       — Я тебя заинтриговал? Или у меня это не совсем получилось? — спросил солдат, пристально глядя ему в глаза.       Джейк усмехнулся в ответ.       — Тогда почему бы нам не продолжить в другом месте, песик капитана?       Эти слова больше не ранили, наоборот, подстегивали его интерес к продолжению. Ниванс решительно схватил его за шею, не отводя взгляда.       — Чего же мы ждем, моря и погоды?       Мюллер, усмехнувшись, кивнул, давая Пирсу знак к чарующему продолжению их тайного разговора, скрытого от посторонних глаз. Они оба понимали, что пока тренировка Криса не закончится, им придется оставаться незамеченными, а их собственная тренировка была еще впереди. Время сменить обстановку. Прокравшись в раздевалку мимо спящего Криса, который безмятежно отдыхал в своем кабинете, даже не подозревая о присутствии двух своих учеников.       В раздевалке, словно обезумев, они накинулись друг на друга. Забыв о шуме, о вражде, они слились в диком, неудержимом поцелуе, сбрасывая одежду. Страсть, которую они никогда прежде не испытывали, захлестнула их с головой.       Как только одежда оказалась на полу, Джейк, теряя самообладание, прижал Пирса к скамейке, переворачивая его к себе спиной. Его пах коснулся ягодиц Ниванса, вызывая жаркий румянец смущения, но Пирс был готов.       Рука Джейка скользнула ниже, к животу Ниванса, и тот, подняв таз, позволил солдату расстегнуть ширинку. Брюки приспустились, высвобождая набухший член Пирса, и тот наконец выдохнул, избавившись от гнетущего дискомфорта. Мюллер, усмехнувшись, ласково шлёпнул его по попе, отчего солдат пискнул, судорожно сдерживая стон.       Облизнув пальцы, Джейк осторожно проник в Пирса. Ниванс стиснул зубы, прикусив губу, но выдержал. Движения были медленными, гипнотизирующими, и каждое из них заставляло солдата вздрагивать. Член, стоявший колом, дергался от каждого проникновения пальцев, чувствуя, как они углубляются всё дальше. Мюллер с трудом обуздывал себя, чтобы не броситься на него с силой, помня о доверии, которое ему оказал Пирс.       Через несколько мгновений пальцы достигли нужной точки, и Ниванс не смог сдержать громкий стон, который тут же заглушил рукой. Для Джейка это был сигнал. Вынув пальцы, он начал расстегивать ширинку, спуская брюки. Пирс почувствовал, как горячая головка члена коснулась его ягодиц. Он боялся, но был готов к следующему шагу. Мюллер осторожно вошёл в него, сдерживая стон, чувствуя, как его плотно сжимают. Он дал Пирсу привыкнуть, чтобы не причинить боли. Тот дрожал, ощущая сильное напряжение, не зная, как себя вести.       Убедившись, что Пирс немного расслабился, Мюллер начал осторожно двигаться, хватаясь руками за его бёдра. Ниванс сдерживался, стараясь не застонать в голос. Каждое движение заставляло его отрывать голову от скамьи. Каждый толчок сотрясал его тело, заставляя сдерживать стоны. Ещё немного, и он закричит от удовольствия.       Джейк начал набирать темп, наклонив голову к уху солдата, шепча ласковые и немного пошлые слова. Пирс трепетал от каждого его низкого голоса, ноги подкашивались, но он держался. Мюллер пыхтел, его руки сжимались всё сильнее, и Ниванс едва сдерживался, чтобы не ударить бывшего наёмника. Джейк смягчился, убрав руки с нежной кожи. Его руки скользнули по деревянной доске скамьи, которая начала хрустеть под натиском его силы, унаследованной от отца, которого он никогда не видел, но знал, что тот был силён и безумен. Похоже, Джейк унаследовал не только силу.       Толчки стали сильнее, и Ниванс не мог сдерживать стоны. Они становились громче, а капли пота со смазкой стекали на старое, покрытое лаком сиденье. Джейк тоже стонал, хватаясь за скамью, его бёдра двигались быстрее, сбивая ритм. Он наклонился к уху солдата, шепча:       — Я уже скоро, — пыхтя, произнёс бывший наёмник. — А ты, песик капитана?       Пирс хотел ответить, но очередной толчок прервал его слова. Он понял, что тоже приближается к развязке. Мюллер ускорился, головка члена с каждым толчком достигала простаты, и стоны становились неконтролируемыми.       Джейк ускорил темп, движения стали короткими и резкими. Он не мог остановиться, шепча Пирсу, чтобы тот потерпел, что он на грани. Ниванс слышал его, кивнул, понимая. Через пару сильных толчков оба испытали блаженный оргазм, обрызгав лакированную доску. Ниванс распластался на скамье, а сверху на него лег Джейк, переводя дух. Его руки были прижаты к плечам солдата, чувствуя, как пальцы сжимают кожу. Внезапно Ниванс получил от бывшего наёмника мягкий поцелуй, словно его целовала не соперник, а любимая девушка. Затем последовала усмешка.       — Ну что, теперь мы наконец помирились? — спросил Мюллер, целуя плечо парня.       Пирс ответил усмешкой.       — Наверное.       Джейк коснулся рукой его щеки, притягивая к себе для поцелуя. Пирс ответил, проникая языком в его рот. Мюллер хитро усмехнулся через сладкий поцелуй.       Продолжение их вечера было неизбежно, пока была возможность. После изнурительной близости, они решили прервать тренировку и направились в душ. Под прохладными струями воды, их страстный поцелуй продолжился, руки невольно искали друг друга. Джейк ласкал губами шею солдата, а Пирс обнял его, позволяя ему целовать его шею, стремясь на цыпочках, словно прося не останавливаться. Холодный душ остужал их тела, вновь продлевая их вечер наедине, под струей прохладной воды.       Утро следующего дня застало парней спящими на матах в зале. Крис проснулся первым, с интересом наблюдая за мирно спящими Джейком и Пирсом. Ниванс лежал на боку, рядом с ним спал Мюллер, его рука покоилась на солдате, тот даже не шелохнулся. Редфилд не стал их будить, понимая, что до начала тренировки еще есть время, а остальные солдаты придут лишь через пару часов. Он тихо покинул зал, чтобы не потревожить парней, которые еще вчера были соперниками, а за одну ночь стали не просто союзниками, а добрыми напарниками.