Испытай пустоту на прочность

      Не то чтобы Юджи не был рад, поймите правильно. Но в первую очередь он был напуган.       Увидев посреди ночи растекающуюся черноту с тонким синюшным контуром прямо на собственном одеяле, он среагировал мгновенно – выскочил с кровати. И пока яркий неоновый свет озарял комнату, Юджи никак не мог понять, как проклятью удалось проникнуть незамеченным в квартиру и почему эта жуткая энергия ощущалась плотной и привычной.       Бездонная плоская лужа из мрака выжидающе сканировала комнату, звала к себе. Первое что порывался сделать Юджи – поддаться, черный выглядел уютным, и на самом деле не мешал спать – парень проснулся в коконе из проклятой энергии, расходящейся синими всполохами, напоминающими электричество, совершенно бесшумными и на удивление теплыми.       К счастью, мозг заработал вовремя. Победить Сукуну и быть сожранным спустя пару недель не было пределом мечтаний Итадори. Пусть у него и нет причин жить, но проверять за сколько его переварят – тоже.       Руки соединяются. Нужно лишь приложить немного усилий к управление кровью.       Юджи щурится, слезы скатываются из заспанных глаз, когда тьма течет сильнее и холодный свет слепит его. Ладони по-прежнему сведены вместе.       Пока он промаргивается, успевает подумать, почему проклятье не проявляет агрессии. Одновременно с этим становится небольно смотреть на свет. Итадори уверен, что привык, но на самом деле интенсивность неона снизилась.       — Ты же не ниже первого ранга, — открывает Юджи рот, но говорит совсем не то, что собирался, — Где-то на грани с особым. Наверно и отвечать можешь. Чего ты здесь забыл?        Если бы Мегуми видел это, то разбил бы ладонь о лицо. Нобара тоже, но прежде стукнула бы по тупой башке.       Лужа на вид, состоящая из коллапсара настолько неестественна, что кажется нарисованной и наложенной на декорации его двухкомнатной квартиры. Уши закладывает отсутствием звука или наоборот избытком настолько большим, что ничего не удается отложить в голове и осознать ответ. Юджи почти рвет от перегрузки.       Однако темнота не обижается и податливо растягивается до пола, норовит проскользнуть к парню. Тот упирается ягодицами в подоконник и цыкает:       — Держись подальше, если не хочешь меня разозлить.       Бульканье разной громкости заполняет пространство. Ничего внятного, будто вскипел сломанный чайник и не может остановиться.       Он вдруг слышит. Перепонки звенят, но не лопаются. С облегчением кладет голову на выступающий угол и прикрывает глаза. Извилины уже набиты опилками и разбухают, но спасибо и на этом.       Юджи нервно потирает грубый шрам у рта и пробует снова спрашивать.       Он знает, что нужно изгнать. Он знает.       Но эта правда мелькает на фоне совсем тихая и неприметная. Стереть можно в любой момент, он сильный шаман. Гражданские не пострадали, а себя Юджи к находящимся в опасности не относит.       Честно говоря, ему даже хочется обратно под одеяло. Пол холодный, а от окна тянет. Не факт, что проклятье позволит теперь – вдруг оно думает, что это отвоеванная территория.       Юджи тяжело сглатывает.       Оно прохлюпало и стекло под кровать. На глади вырисовывались круги с каким-то странным жирным блеском, напоминающим кровь.       Юджи, сонный, замёрзший и измученный заданием, с которого вернулся меньше трех часов назад, широко зевнул и улегся на свое место. Электрический синий мягко освещал пол и стены, не доходя до потолка, и стал заметно слабее.       Пустота растянулась и распалась на плоские жгуты из черного и синего, обхватила все что валялось — расшнурованные кеды со сломанной подошвой, пуговицу от джинс Юджи, непонятную игрушку из автомата, фольгированную упаковку от чего-то и даже пыль впитала в себя, отчего по лентам пошли колебания. Затем раздалось волнительное ничего.       Юджи уже ненавидел это чувство, отпечатывающееся сразу на костях. Он предпочитает держать свой скелет одетым, спасибо.       Контуры слились и утратили цвет, снова образуя одно целое, а в центре открылся огромный глаз. Абсолютное бельмо. Чтобы определять границы комнаты проклятью очевидно, требовалось ощупывать все, и сейчас оно больше напоминало полупрозрачные руки-ленты, тянущиеся во все стороны. Центр отливал металлическим ультрасиним и становился плотнее рядом с глазом, словно защищая слабое место. Белесый зрачок беспорядочно метался. В основном око пребывало в сомкнутом состоянии, но изредка открывалось, следуя своей собственной логике, которую Юджи уловить не смог. И перестал пытаться.       Кеды было жаль. Но в компании было приятнее спать, поэтому Итадори простил соседа. Хотя это его вина, что в последние дни он стал более отдаленным с друзьями. Да, стоило присоединиться к скорбящим, но они не понимают. Было достаточно недоуменных и подозрительных взглядов, когда Юджи открыл рот в прошлый раз. Он сам справится со всем.       Иногда ему ужасно хотелось вырвать охрипшее горло и не слышать собственного предательского скулежа, отскакивающего от оранжевых стен пустой квартиры. И кто как не глаз мог быть утешительно немым?       Матрас неожиданно впился в тазовые кости, лодыжку и край стопы, свисавшей опасно близко к полу, рука онемела от давления.       — Ла-адно, — Юджи закатил глаза и перестал подсматривать, — Не знал, что проклятые духи бывают стеснительными.       Зашипел от облегчения — вес чужого внимания перешел на что-то другое. Пригладил волосы дрожащей ладонью. Подергивающиеся от перенапряжения мышцы приятно засаднило.       Бульканье возобновилось.       Словно не в себе, Юджи опустил край одеяла, который тут же втянула пустота, как истощенный пес, нашедший кусок хлеба и озирающийся по сторонам в ожидании удара от странно-доброго прохожего с второй половиной булки в руке.       Юджи сглотнул и стыдливо спрятал лицо в подушке. Кровать затрясло от рыданий.       Пустота понятливо притихла и втянула руки. Больше ночью ничего не случилось.

***

      Завтра он принесет двух истощенных проклятий второго уровня и скормит пустоте.       Он не будет извиняться.         За то как сердце екнуло в ожидании будущего, которого он думал у него нет.