Между рыданием

Они поднялись на второй этаж, и Жаклин провела Сильвию по коридору, показывая комнаты. Гостевая оказалась уютной, с большой кроватью, бежевым покрывалом и окном, выходящим в сад. Сильвия успела заметить, что напротив, через коридор, была другая дверь, полуприкрытая, откуда доносился слабый запах парфюма — спальня Жаклин, догадалась она. — Я сейчас, — сказала Жаклин и скрылась за своей дверью, а через минуту вернулась с охапкой одежды. — Держи. Футболка, шорты, носки. Всё чистое. Размер на тебя большой, но ты не против. — Спасибо, — тихо ответила Сильвия, принимая вещи. Она смотрела на Жаклин, которая стояла в проёме, немного смущённо переминаясь с ноги на ногу, и внутри у неё всё переворачивалось от нежности. — Я на кухню, — сказала Жаклин, отводя взгляд. — Давай, переодевайся, потом поужинаем. Она ушла, и Сильвия прикрыла дверь. Комната была простой, но уютной. Она быстро сняла платье, натянула огромную футболку, которая доходила ей почти до колен, и мягкие домашние шорты. Ткань пахла стиральным порошком и тем же тёплым запахом, что и пиджак. Она провела ладонью по футболке, чувствуя, как где-то внутри разливается глупое счастье. Она вышла в коридор и спустилась на кухню, где Жаклин уже колдовала у плиты. На столе стояли две тарелки с простой, но аппетитной едой — паста с соусом и свежий салат. Рядом — бокалы с водой и кусочек хлеба в плетёной корзинке. Жаклин обернулась и, увидев Сильвию в своей футболке, замерла на секунду. Взгляд её стал мягче, и она быстро отвернулась к плите, делая вид, что проверяет соус. — Садись, — сказала она хрипло. — Еда готова. Они сели напротив друг друга. Ели молча, но это молчание было приятным — без напряжённости, с лёгкими улыбками и случайными взглядами. Сильвия не могла оторвать глаз от Жаклин: от того, как та наматывает пасту на вилку, как хмурится, когда соус капает на стол, как поправляет волосы, падающие на лицо. — Ты умеешь готовить, — улыбнулась Сильвия, доедая последний кусочек. — А ты думала, я только дымлю и таскаюсь по клубам? — усмехнулась Жаклин, но в голосе не было колкости, только тепло. После ужина они постояли у окна, глядя на тёмный сад. Жаклин стояла близко, и Сильвия чувствовала тепло её плеча, почти касающегося её руки. Мелка прыгнула на подоконник и уселась между ними, словно проверяя, всё ли в порядке. — Мне пора спать, — сказала наконец Жаклин, не глядя на неё. — Завтра рано вставать. Но ты не стесняйся, если что — ванная напротив, вода горячая, полотенца в шкафу. — Спасибо, — прошептала Сильвия. Жаклин замялась на мгновение, потом наклонилась и поцеловала её в лоб — так же мягко, как в прихожей, и быстро ушла наверх. Сильвия провожала её взглядом, чувствуя, как кожа ещё помнит прикосновение губ. Она поднялась в гостевую, зашла в ванную, умылась тёплой водой, почистила зубы одноразовой щёткой, которую Жаклин заботливо оставила в стаканчике. Всё в этом доме дышало её присутствием, и Сильвии это нравилось до боли. Лёжа в кровати, она смотрела в потолок и улыбалась. Запах футболки обволакивал её, и она представляла, что Жаклин сейчас лежит в своей комнате, тоже не спит и думает о ней. Она обняла подушку — не так, как ту, в прошлую ночь, а словно пыталась удержать это чувство, чтобы оно не ускользнуло. Сон пришёл быстро, и снились ей карие глаза и хриплый смех. Утром Сильвия проснулась от солнечного света, просачивающегося сквозь шторы. Она потянулась, сладко зевнула и прислушалась к тишине. Дом был тихий, только где-то внизу Мелка мяукнула. Сильвия встала, прошла по коридору и заглянула в спальню Жаклин — дверь была приоткрыта, но кровать пуста, уже аккуратно заправлена. Она спустилась на кухню и увидела на столе листок бумаги, придавленный чашкой. На нём было написано размашистым, немного нервным почерком: "Сильвия, я уехала на работу. Не хотела будить. Кофе в турке, хлеб в хлебнице, яйца в холодильнике. Можешь оставаться сколько хочешь. И да... я не хочу, чтобы ты уходила, но решать тебе. Если захочешь — приходи в любое время. Ключ под ковриком у двери, он теперь твой. Целую, Жаклин." Сильвия прочитала записку трижды, и с каждым разом улыбка на её лице становилась шире. Она прижала листок к груди, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Мелка запрыгнула на стул и требовательно мяукнула, глядя на неё. — Она что, правда меня оставила? — прошептала Сильвия, глядя на кошку. Мелка моргнула, словно подтверждая, и спрыгнула на пол, направляясь к миске. Сильвия засмеялась, налила себе кофе, села за стол и начала думать о том, как она скажет Жаклин, что уходить она не планирует. Ни сегодня. Ни завтра. Никогда. Жаклин сидела в своём кабинете на третьем этаже, уткнувшись в горы бумаг. На столе лежали отчёты по поставкам, счета за алкоголь, меню на следующую неделю, графики смен. Она водила ручкой по строкам, сверяла цифры, хмурилась, когда находила нестыковки, и ставила галочки там, где всё было в порядке. Голова гудела от цифр, и она уже пару раз потёрла виски, пытаясь сосредоточиться. — Чёртова бухгалтерия, — пробормотала она себе под нос и откинулась на спинку кресла. Она оплатила несколько счетов через терминал, проверила заявки на продукты для кухни, потом заказала по внутреннему телефону безалкогольный коктейль — просто чтобы освежиться и немного отвлечься. Через десять минут в кабинет зашла девушка в форме официантки, с подносом в руках. Она поставила высокий бокал с мятно-лаймовым напитком на стол и вместо того, чтобы уйти, обогнула стол и подошла к Жаклин слишком близко. — Вы сегодня какая-то другая, — сказала девушка с ухмылкой, и в голосе её звучала знакомая фамильярность. — Напряжённая, задумчивая. Не выспались? Она не стала ждать ответа. Она просто уселась прямо на колени к Жаклин, обвив её шею руками, и подалась вперёд, явно намереваясь продолжить то, что они, видимо, начинали раньше, до всех этих событий с Сильвией. Жаклин напряглась всем телом. Внутри что-то дёрнулось — резко, неприятно, почти с отвращением. — Слезь, — сказала она, и голос её прозвучал твёрдо, без привычной хриплой мягкости. — Я серьёзно. — Ой, да ладно, — девушка закатила глаза, но не двинулась. — Ты же сама любишь, когда я такая. — Я сказала, слезь с меня нахуй, — повторила Жаклин, и теперь в голосе звучал металл. — Быстро. Девушка фыркнула, но всё же поднялась, капризно надув губы. Однако вместо того, чтобы уйти, она наклонилась и, явно напоказ, прильнула к губам Жаклин, целуя её так, чтобы слышно было даже за дверью. Жаклин не ответила на поцелуй, её руки упёрлись в плечи девушки, чтобы оттолкнуть. И в этот самый момент дверь кабинета распахнулась. На пороге стояла Сильвия. Светлые волосы слегка растрёпаны от ветра, глаза широко раскрыты, дыхание сбилось — она бежала по лестнице, поднимаясь на третий этаж, и теперь застыла, глядя на эту картину. Жаклин с девушкой на коленях, их губы почти соприкасаются, и рука Жаклин на плече той, другой. У Сильвии внутри всё рухнуло. Земля ушла из-под ног, и она почувствовала, как к горлу подступает ком. Она хотела что-то сказать, но слова не шли. Только воздух вырвался из лёгких коротким, почти беззвучным всхлипом. Жаклин резко оттолкнула девушку, вскочила с кресла так, что оно откатилось назад и ударилось о стену. В глазах её мелькнула паника, которую она никогда не позволяла себе показывать. — Сильвия, стой! — крикнула она, но Сильвия уже попятилась назад, в коридор. — Это не то, что ты думаешь! — Не то? — Сильвия выдохнула, и голос её дрожал. — Я видела, Жаклин. Своими глазами видела. Она развернулась и побежала, не разбирая дороги. Слёзы уже текли по щекам, и она не могла их остановить. Всё, что было вчера, — парк, прогулки, её дом, записка, этот чёртов ключ под ковриком — всё это показалось ей обманом. Ей казалось, что она снова стоит на той скамейке, в тот самый вечер, только теперь плачет не из-за бывшего парня, а из-за женщины, которая за один вечер перевернула её мир и так же быстро разбила его. Жаклин выбежала за ней в коридор, оставив ту девушку стоять в растерянности за спиной. Она бежала по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и кричала: — Сильвия, подожди! Пожалуйста, дай мне объяснить! Но Сильвия уже вылетела на улицу, и ветер трепал её платье, а она бежала вперёд, не зная, куда, лишь бы подальше от этого места, от этой боли, которая снова поселилась в груди.