Глава IV
26 июня 2026 г., 03:26
Его имя было Лазарус Бриэль, и он был библиарием ордена космодесанта «Кровавые Вороны». Но не тем библиотекарем, что лишь расставляет фолианты по полкам и присматривает за библиотекой; увы, нет, Лазарус был могущественным псайкером. Его разум служил оружием, способным изменять материю, пространство и само время своей волей. Взглядом своих фиалковых глаз он мог заглянуть в душу человеку так же легко, как читают открытую книгу. И мысли этого маленького ксеноса он читал с той же пугающей простотой.
Он шагал по коридорам исполинского «Омнис Арканум» — корабля длиной восемь тысяч пятьсот десять метров от носа до кормы. В руках он сжимал клетку, покрытую бумагой и восковыми печатями, на которых были начертаны грозные литании защиты и запечатывания. Юная Эппл Блум сидела внутри этой клетки, со страхом глядя во мрак металлических помещений.
Лазарус ощущал этот страх и упивался им. Именно через ужас это маленькое существо познает своё истинное место под пятой человечества. Это сделает её сломление лёгким и неизбежным.
Но всему своё время. Сначала — изучение.
Ведь знание есть власть.
Лазарус подошёл к двери, которая бесшумно скользнула в сторону при его приближении, открывая просторный зал. Внутри находились лишь огромная машина со стеклянной колбой и ещё один закованный в броню гигант.
— Брат Гравиус, — поприветствовал его Лазарус.
Гравиус лишь молча кивнул в ответ, признавая присутствие собрата, но не более того. Лазарус не держал на него зла. Гравиус был технодесантником — одним из немногих боевых братьев, сведущих в ритуалах умиротворения Духа Машины. Даже сейчас он смазывал священной смазкой один из многочисленных движущихся узлов сдерживающего устройства, бормоча себе под нос непрерывную священную литанию. Массивная клешнеобразная рука, закреплённая на ранце его доспеха, держала кадило с дымящимся ладаном.
Эппл Блум переводила взгляд с одного великана на другого. Они казались совершенно разными. Если у гиганта, принесшего её сюда, была синяя броня с красными элементами, то второй воин был полностью облачён в алый цвет. Лицо синего было открыто миру, тогда как голову второго скрывал шлем, очень похожий на тот, что носил первый великан. При ближайшем рассмотрении единственным сходством между ними оказалась эмблема чёрной птицы на левом наплечнике.
Лазарус выждал пару мгновений, позволяя технодесантнику завершить свой ритуал в тишине.
Наконец песнопения стихли, и Гравиус выпрямился во весь рост; массивная клешня с глухим лязгом сложилась за его спиной.
— Готов ли сдерживающий модуль? — спросил Лазарус.
Гравиус кивнул:
— Да. Брат Касбиель оскорбил Дух Машины, потребовалось лишь умиротворить его. Теперь он должен работать безупречно.
Лазарус благодарно кивнул:
— Превосходно. Тогда я приступлю к допросу ксеноса.
— В таком случае не буду тебе мешать, — отозвался Гравиус. — Только не переусердствуй. Этот Дух Машины не потерпит прикосновения Варпа.
Лазарус снова кивнул:
— Я сделаю всё, что смогу.
Гравиус молча развернулся и покинул помещение, оставив Лазаруса наедине с Эппл Блум.
Синий гигант с красными наплечниками подошёл к панели управления, усеянной рунами, напомнившими Эппл Блум цифры. Он быстро ввёл последовательность команд, после чего стеклянная колба со свистящим шипением поднялась из пола. Поставив её клетку в центр капсулы, Лазарус открыл дверцу и вытряхнул пленницу внутрь. Трубка тут же опустилась, герметично запечатав её внутри.
— А теперь, маленький ксенос, — произнёс Лазарус, когда перед его рукой выдвинулась другая панель с символами, — ты заговоришь...
— Ч-что вы хотите знать? — дрожащим голосом спросила Эппл Блум.
Лазарус поднял взгляд, удивлённый ровно наполовину.
— Ты говоришь на Низком Готике?
— Я говорю по-эквестрийски... — робко ответила она.
Библиарий вскинул бровь, но вновь сосредоточился на светящихся рунах.
— К несчастью для тебя, под словом «заговоришь» я подразумевал не обычную речь.
Эппл Блум уставилась на него широко распахнутыми глазами, полными смятения и ужаса.
Он чувствовал это.
— Допрос по всем правилам занял бы дни, а то и недели. В последнее время мы не можем позволить себе такой роскоши. К тому же, так мы не сможем понять, лжёшь ли ты.
И в тот же миг его глаза вспыхнули ослепительным фиолетовым светом.
Разум Эппл Блум содрогнулся от удара — чужое присутствие с размаху врезалось в её сознание. Оно схватило её мысли, разорвало ментальные барьеры и грубо вторглось внутрь.
В голове замелькали образы, насильно вытащенные из самых глубин памяти. Эквестрия, Понивилль, «Сладкое яблочко», ферма... дом, семья. И вместе с каждым образом звучала эта обжигающая, ментальная песня, терзающая само её естество, словно раскалённая арматура.
Эта мелодия заполнила всё её сознание, топя каждую мысль и воспоминание в хоре голосов, грозившем разорвать её надвое.
Она закричала.
Но слышала лишь песню.
Воспоминания начали проноситься быстрее, лететь сквозь разум со скоростью света, пока псайкер перелистывал страницы её жизни.
Свити Белль, Скуталу, мисс Черили, Даймонд Тиара, Сильвер Спун, Эпплджек, Рэйнбоу Дэш, Пинки Пай, Рарити, Флаттершай, Твайлайт Спаркл... Замок Понивилля, Кантерлот, принцесса Луна, принцесса Селестия, Мэйнхэттен, Бабс С...
Эппл Блум тихо заскулила от боли.
Принцесса Селестия снова ворвалась в её разум, но следом возникло новое видение — образ незнакомца, которого она никогда прежде не видела. Он стоял, гигант среди гигантов, облачённый в массивные золотые доспехи, с длинными тёмными волосами, струящимися по плечам.
Снова к принцессе.
К мужчине.
К Селестии.
К мужчине.
К принцессе.
Император.
Это слово обожгло её разум, зашипев в сознании, словно раскалённый докрасна металл, брошенный в ледяную воду. Оно не принадлежало ей; смысл исходил извне, от той чужеродной силы, что насильно вторглась внутрь. Его разум привязал это понятие к образу того человека, а не её собственный.
Песня оборвалась. Эппл Блум судорожно втянула воздух в лёгкие, лёжа на ледяном полу сдерживающей капсулы. Морозный узор намерз на стекле, и машина под ней злобно гудела и вибрировала.
Лазарус смотрел на неё сквозь стекло. Свет в его глазах угасал, уступая место пульсирующей головной боли. Гравиус его точно не простит.
— Это всё усложняет... — пробормотал он.
Эппл Блум затрясло. Она свернулась в тугой клубок, и тут ее сотряс глухой, надрывный всхлип.
Библиарий закатил глаза.
— Замолчи, ксенос. Слёзы тебе ничего не дадут.
Она слышала его, но ей было абсолютно всё равно.
---=][=---
Лазарус вернул маленькое существо в клетку и теперь быстро нёс его по другому коридору гигантской боевой баржи. Его шаги разносились гулким эхом по пустым залам, пока он шёл настолько быстро, насколько мог. Этот маленький пришелец оказался невероятно... интересным. Слишком интересным. Опасно интересным. Это выходило далеко за рамки его компетенции. Ему требовалась помощь. Он бросил взгляд вниз и увидел, как она лежит на дне своей клетки, пытаясь сдержать скулёж от тупой, ноющей боли, пронзающей тело. Он встряхнул клетку. — Не реви, — приказал он. Она вытерла слёзы. Она была странным созданием, решил он. Ребёнком в собственном мире, и к тому же — изгоем. Во многом она была... очень похожа на другого ребёнка, которого он когда-то знал... Он отогнал эти мысли, когда подошёл к нужной двери и постучал. Та отворилась, и в проёме выросла огромная, закованная в чёрную броню фигура с череполиким шлемом. — Брат-капеллан Балтус, — поприветствовал его Лазарус, склоняя голову. — Мне нужен твой совет.---=][=---
Габриэль Ангелос долго смотрел на библиария Лазаруса Бриэля. Единственный живой, пронзительно-зелёный глаз магистра ордена почти не моргал, пока он сверлил взглядом молодого псайкера, который изо всех сил старался не шевелиться под этим взором. Капеллан Балтус Имам сидел между ними, переводя взгляд с одного на другого. Эппл Блум сидела на полу, смирившись с тем, что эти исполины решали её судьбу. Габриэль вздохнул. — Повтори мне ещё раз. В последний. Лазарус кивнул. — Я считаю, что это юное ксено-отродье по-своему является гражданкой Империума. Габриэль кивнул, его лицо оставалось непроницаемым, а затем массивные бронированные ладони закрыли его лицо. — И объяснение. Ещё раз. Лазарус снова кивнул. — Когда я исследовал её разум, я наткнулся на нечто весьма любопытное. — Ещё один ксенос... — произнёс Габриэль. — Не похожий ни на одного из тех, что я видел прежде, — продолжил Лазарус. — Она была выше любого из своего народа и неоспоримо являлась их предводителем. Её называли принцессой. Принцесса... Келастия? — неуверенно произнёс он слово, которое видел лишь в мыслях юной Эппл Блум. — Селестия, — тихо поправила она. — принцесса Селестия. — Да, Селестия, — согласился библиарий. — Так вот, эта ксено была невероятно могущественна, и именно ей приписывают поднятие солнца над их планетой. — Ты уверен, что она действительно поднимает солнце? — уточнил Габриэль. — Доказательства указывают именно на это, — подтвердил Лазарус. — Что подводит меня к двум выводам. Первый: эта ксено родом из иной вселенной, где законы физики, известные и понятные нам, могут не действовать. Габриэль кивнул. — Возможно, полагаю. — Второй... — Лазарус запнулся. — Я предполагаю, что... возможно, эта принцесса Селестия — ещё одно воплощение Императора... Подобно Омниссии для... Адептус Механикус... Габриэль вперил в него тяжёлый взгляд. — Я вынес эту идею на обсуждение, — поспешно добавил Лазарус, — а также привёл юную ксено к капелланам, чтобы спросить их наставления и, если я заблуждаюсь, исправления, но... что ж... Взгляд магистра обратился к капеллану. — Брат-капеллан Балтус? Капеллан заговорил, его низкий голос пророкотал по всему кабинету: — Мы с другими присутствовавшими капелланами выслушали молодого библиария и, узнав о силе и характере ксеноса, провели много часов в спорах о его доводах. Когда мы закончили, то пришли к выводу, что его слова возможны, но в конечном счёте мы не можем быть уверены ни в том, ни в другом. Тогда мы обратились к юной Эппл Блум и обнаружили, что её душа чиста. Несмотря на её облик, душа её — человеческая. Магистр ордена вновь повернулся к библиарию. — А что насчёт её принадлежности к Империуму? — Ну, это в основном гипотеза, — сказал Лазарус. — Но если Принцесса Селестия действительно является Аватаром, то королевство, которому принадлежит юная ксено, является частью Империума. — Что означает, что и она сама, по праву, является гражданкой, — закончил Габриэль. — При условии, что я прав, — быстро добавил Лазарус. — При условии, что ты прав... — эхом отозвался магистр. В небольшом кабинете повисла звенящая тишина. — Это ничуть не облегчает задачу, — произнёс Габриэль. — Именно поэтому я и привёл её к тебе, — сказал Лазарус. — Её душа чиста, разум ясен, а тело крепко, но отправить её на новую планету в качестве колониста — всё равно что вынести смертный приговор. Магистр понимающе кивнул. — Мы могли бы оставить её здесь, — продолжил библиарий, — но я уверен, что любой крепостной может выполнить любую работу вдвое быстрее неё. Это неэффективно и потому нецелесообразно. Габриэль вздохнул. — Принято к сведению. — Поместить её куда-либо ещё в Империуме — значит навлечь на неё Инквизицию и обречь на мучительную, бессмысленную смерть. В глазах Эппл Блум начали собираться слёзы. Эти гиганты, эти космодесантники, им не было до неё дела. Если бы это было так, они бы забрали её, спрятали в каком-нибудь тёмном углу корабля и сделали бы всё возможное, чтобы уберечь её, а не пытались бы вот так просто бросить на произвол судьбы. Она умрёт. Ей потребовалось всё свое самообладание, чтобы не дать слезам вырваться, она пыталась. Слёзы не вызывали одобрения у Адептус Астартес. И всё же Лазарус это заметил. Он увидел и проклял себя за жалость, шевельнувшуюся в его сердце. Но библиарий был не единственным, кто это заметил. — Если позволишь, магистр, — подал голос Балтус. Габриэль повернулся к нему. — Я бы предложил испытание, — сказал капеллан. Лоб Габриэля нахмурился. — Испытание? Что ты имеешь в виду? Балтус указал рукой на юную пони. — Я полагаю, юная Эппл Блум, возможно, дар от самого Императора. Библиарий и магистр ордена обменялись недоумёнными взглядами. — Это дитя невероятно храбро. Она не дрогнула перед несущимся на неё космодесантником Альфа-Легиона и нашла в себе силы одолеть его — подвиг, на который не способны многие взрослые мужчины. В ней есть сила, о которой она, возможно, и сама не подозревает. Габриэль кивнул. — Справедливо. — К слову, — продолжил капеллан, — насколько я помню, у нас всё ещё хранится искажённое геносемя? То самое, которое мы ещё не уничтожили? Какое совпадение... И снова в воздухе повисло замешательство. — К тому же остаётся факт: юная Эппл Блум находится в подходящем возрасте для имплантации. — Что?! — взревел Габриэль, вскакивая на ноги. Эппл Блум от неожиданности упала со своего сиденья. В ушах у неё зазвенело. — Ты хочешь вживить наше священное геносемя ксеносу? Ты обезумел? Балтус прекрасно видел, как рука Габриэля легла на рукоять болтера, но всё же продолжил говорить: — О нет. Не священное. Оно убило бы её. Хотя бы потому, что она — самка. Габриэль медленно опустился обратно в кресло. — Но вот мутировавшее... Есть шанс, что она сможет его пережить... Оба Астартес моргнули. — Б... Балтус... — выдавил Лазарус. — Шансы на то, что она переживёт подобное... бесконечно малы. — Не говоря уже о том, что это насмешка над Императором... — добавил Габриэль. — В обычных обстоятельствах я бы согласился с вами, — произнёс Балтус, переводя взгляд на пони. — Но вы вряд ли можете назвать юную Эппл Блум обычной. Двое космодесантников посмотрели вниз, на неё. — Таково испытание, которое я предлагаю. Если шансы на её выживание столь ничтожны... — Если она выживет, — продолжил Балтус, — то я готов принять это не иначе как чудо от Императора и то самое воплощение, о котором говорит Лазарус. Если же она погибнет, мы ничего не потеряем и нам больше не придётся о ней беспокоиться. Если же выживет — мы получим и ответ на наш вопрос, и нового Брата, который поможет восполнить наши ряды. Габриэль моргнул. Ввести мутировавшее геносемя ксеносу... От одной этой мысли его внутренности скрутило в узел. — Как испытание, — уточнил Балтус. — Велика вероятность, что она умрёт. Но если нет... мы обретём нового Брата. — Он бросил взгляд на маленькую пони. — Или Сестру, как уж получится. Габриэль покачал головой. В комнате вновь воцарилась тишина. Эппл Блум медленно поднялась на ноги и уставилась на них широко раскрытыми, непонимающими глазами. Габриэль вздохнул. — Итак, ксенос, ты готова присоединиться к нам? Готова стать Кровавым Вороном? Эппл Блум не совсем понимала, что это значит. Она знала лишь одно: она хотела жить.---=][=---
Эппл Блум наблюдала за тем, как к ней приближается ещё один гигант, облачённый в сверкающие белые доспехи. Её привязали к огромному металлическому столу, который стоял под ярким светом одинокой лампы и круглой стойкой с инструментами, ощетинившейся массивными иглами и пилами. Всё это было подключено к кабелям и убрано в сторону. Человек в белом двигался медленно и методично, беря в руки различные инструменты и сверла, отдавая приказы небольшой толпе людей в белых робах. Они были ниже гиганта в белом на целую голову, но повиновались ему с абсолютной покорностью. Они семенили и скользили по полу, быстро подкручивая циферблаты и подготавливая инструменты с помощью длинных металлических щупалец, которые выползали из-под их одеяний. — Веритас, — обратился гигант к одному из «коротышек». — Милорд? — откликнулся тот. Гигант вложил ему в руку иглу. — Подготовь рекрута. Веритас на мгновение замер, глядя снизу вверх на исполина. — Милорд? — Да? — отозвался гигант. Человек помедлил ещё секунду, прежде чем склониться в поклоне. — Сию минуту, милорд. Затем он подошёл к столу. Тень капюшона скрывала его лицо, но она разглядела в его глазах яростный, гневный блеск. Ещё одно щупальце потянулось к ней и вонзило иглу. Он заговорил, его голос был низким и дрожал на грани бешенства: — Да простит меня Император за грех, который я сейчас совершу.---=][=---
Лазарус наблюдал за операционной через стену из бронестекла, отделявшую его от комнаты, где на свет появилось более тысячи Астартес. Он и сам когда-то лежал на этом столе, где ему имплантировали девятнадцать различных органов, что теперь отделяли его от обычного человека. Он помнил те операции так, словно они были вчера. Он смотрел, как ей в горло проталкивают длинную, гибкую трубку. Это было сделано не только для того, чтобы она не кричала, но и чтобы помочь ей дышать. Рядом с ним стояли Габриэль и капеллан Балтус, наблюдая, как небольшая толпа начинает собираться вокруг стола. Лицо магистра ордена было бесстрастным, но его единственный живой глаз выдавал жгучий интерес. Лазарус понимал причину. Со времён Кауравской компании Кровавые Вороны не насчитывали и половины своей былой мощи, их ряды поредели до жалких четырёхсот тридцати двух боевых братьев. Любой воин, пополнивший их ряды, был бы встречен с радостью. По-видимому, даже ксенос-солдат. Он чувствовал, как от неё начинает исходить волна ужаса, пока сервиторы апотекария обступали её со всех сторон. Ему самому был знаком этот страх. Он стремительно, почти машинально подавил в груди зарождающееся сочувствие. Сочувствие — это слабость. А слабостям среди Кровавых Воронов не место. Да, он знал эту боль. Они все её знали. Именно эта боль дарила им силу. Металлическая конечность змеёй взметнулась вверх, схватив пилу, как только они убедились, что химикаты в её крови удерживают сознание ясным. Она будет в сознании. Она всё почувствует и никогда этого не забудет. — По крайней мере, она достаточно молода, — пробормотал Габриэль. — У нас было слишком много тех, кто был слишком стар. Пусть развлекаются с ней подольше. — Ты за неё болеешь, магистр? — спросил Балтус с нотками веселья в голосе. — Если она дар от Императора, я приму его, — ответил тот. — Если нет — она умрёт, избавив меня от необходимости спускать курок самому. Капеллан удовлетворённо кивнул. Лазарус мысленно согласился. Да. Если она нечиста, пусть её смерть будет мучительной. Так поступают с грязными ксеносами. Собрав волю в кулак, он послал щупальце своего сознания в её паникующий, охваченный ужасом разум, пока ей аккуратно вскрывали грудную клетку: — «Запомни это, ксенос. Вот что значит быть космодесантником».---=][=---
«Моя броня — презрение». — Имперская мысль дня— Вау... это... эм... довольно мрачно...
Да, так и есть. И что?
— Я... я думал, они должны спать во время этого.
Нам не дают никаких указаний на этот счёт. Хотя, признаюсь, эту идею я позаимствовал у Си-Джи Гото, и мне показалось, что это лучшее из того, что он написал в новеллах по Dawn of War, так что я это оставляю. Больше добавить нечего.
— Гото? Кто это?
Тебе не стоит об этом беспокоиться.
— Что, настолько плох?
В своих новеллах он разрешил кульминацию одним абзацем, за две страницы до конца. И это была весьма скверная развязка.
— Хм...
Да, не читай его. Конечно, большая часть нашей аудитории уже знает об этом, но я чувствую, что об этом стоит напомнить.
— Ай...
Ладно, ребята, не забудьте поставить лайк и оставить комментарий! До встречи!
— Пока!
