Season of Pretense

Потому что иногда мне кажется, что за всей этой уверенностью ты очень стараешься спрятать что-то еще. Что-то, что сама считаешь слабостью. Слова, сказанные Ферраном несколькими часами ранее, все еще крутились в голове, не желая покидать мысли Ариадны даже перед сном. Висящие на стене круглые часы указывали на начало второго ночи, в то время как девушка ворочалась в кровати, крутясь из стороны в сторону и никак не находя себе места. Ночному беспокойству имелась причина, притом достаточно весомая - спать ей не давал глупый Ферран Торрес, решивший ни с того ни сего покопаться в ее душе, перед тем как спокойно уехать на своем внедорожнике, оставив ее один на один с терзающими мыслями. Ариадна не любила, когда люди пыталась узнать, что происходит у нее внутри, о чем она думает и что чувствует, обычно желая побыстрее прервать диалог с ними, заставив в грубой форме замолчать и оставить ее в покое. Но она не злилась на Феррана, не злилась на его правду, ведь она видела насквозь намерения этого парня, которые ничуть не были дурными. Напротив, в момент, когда слова слетели с уст футболиста, его лицо сразу же приобрело выражение растерянности, будто он понимал, что не должен был говорить этого и жалел о своей неосторожности. Он, в отличии от других людей, что встречались у шатенки на пути, не был тем, кто пытался всячески уколоть своими словами, доставить в лишний раз дискомфорт и сделать больно. Ариадна прекрасно понимала, что Ферран - искренний и добродушный парень, и от этого сказанное им несло еще больший смысл. Парень, знавший ее всего ничего, читал ее как открытую книгу, видя всю ее сущность. Ей стало не по себе от осознания этого. Он начинал проявлять к ней интерес, которого она больше всего пыталась избежать - Торрес не просто видел в ней ту, с которой должен сыграть роль, он видел в ней личность, человека, которого он хочет узнать лучше и у него уже вполне неплохо получалось. Это ничего не значит. Что бы он себе не надумал, я продолжу держать дистанцию и не позволю ему пересечь границу нашей договоренности. С такими мыслями, которые Ариадна пыталась себе внушить ради собственного же успокоения, она наконец сумела погрузиться в сон. Кто же мог подумать, что первое, что она увидит утром раскрыв глаза будет сообщение от надоедливого футболиста. Именно надоедливого, ведь девушка устала думать о нем постоянно - ее последняя мысль перед сном была о нем, ее первая мысль с утра была о нем, и самое удручающее обстоятельство во всей этой ситуации было то, что она не могла остановиться, не могла заставить себя перестать думать о нем, ведь влетевший словно вихрь в ее жизнь Ферран заполнил собой все пустое пространство в ее подсознании. И теперь, Ариадна больше всего боялась того, что он сумеет заполнить и то самое пустое пространство в ее сердце, которое по ее планам должно было оставаться недоступным. Сообщение Феррана было не особо информативным, что пугало еще больше. «У меня есть предложение.» Ариадна и предположить не могла какая очередная не особо умная и вероятнее всего абсолютно бессмысленная идея могла взбрести в голову молодого футболиста в восемь утра. Сам факт того, что он решил поделиться этим с ней в столь ранний час уже говорил о его недальновидной глупости. «Начало такое себе. Ты время видел?» — ответила девушка, все еще борясь с остатками сна и принимая более менее сидячее положение на кровати. «Конечно видел, правду ведь говорят - утро вечера мудренее. Короче, мы должны сделать так, чтобы нас увидели вместе.» Лучи яркого утреннего Солнца только-только начали пробираться через не задвинутые шторы в маленькую, но уютную комнату испанки, отчего та слегка поморщилась и провела ладонью по лицу, в попытках проснуться. Ей понадобилось несколько недолгих минут, чтобы окончательно прийти в себя, после чего она решилась все же позвонить молодому футболисту, посчитав что этот разговор не должен оставаться в пределах переписки. — Ух ты, даже так, не ожидал, что ты позвонишь, — спустя мгновение по ту сторону трубки донесся голос Феррана, притом звучал он так, словно парень только что пробежал кросс. — За тобой что разъяренные фанаты гнались? — Почти, я был на пробежке. Так что, ты подумала насчет моего предложения? Непрошеная картина вмиг атаковала воображение Ариадны, с особой четкостью и внимательностью к мельчайшим деталям, которые она запомнила во внешности парня, вырисовывая перед ней разгоряченного после утренней пробежки в жаркую погоду Феррана. Она могла с легкостью представить то, как стекали капельки пота по его лбу и порозовевшим щекам, спускаясь вниз и прокладывая дорогу к напряженным мышцам. Девушка дала себе мысленного подзатыльника и покачала головой, в попытках избавиться от этого наваждения, так не вовремя настигшего ее разум. — Что именно ты хочешь сделать? — поинтересовалась она, — Только не говори, что ты собрался созвать подставных папарацци и нам придется разыгрывать спектакль перед этими клоунами. — Нет, конечно, нет. Подставные папарацци- это риск, рано или поздно все равно вскроется, что они были подставными. Намного дальновиднее будет, если мы просто проведем день вместе как самая обычная пара, но делать это будем так, чтобы нас все видели. И под «все» я подразумеваю не только журналистов, но и обычных людей тоже. В подавляющем большинстве случаев, с уверенностью можно было бы утверждать, что многие действия Феррана не подкреплены логикой и исходят не от великих раздумий, но сейчас молодой нападающий «Барселоны» сумел удивить Ариадну своим ходом мыслей, казавшимся вполне себе здравым. — Неплохо. Как будем реализовывать твой наигениальнейший план? — Вот ни секунды без выпускания яда, — обиженно цокнул Торрес, что вызвало мимолетную улыбку на ее лице, — Ты свободна к концу недели? Я думал, мы можем проехаться по окрестностям города, я знаю несколько неплохих мест, в которых любил бывать еще в свои подростковые годы. Многие владельцы кафе и таверн наши семейные знакомые, поэтому люди нас не будут доставать, но при этом мы будем у всех на виду, в том числе и папарацци, которые, уж поверь мне на слово, суют свои носы везде куда можно и нельзя. В течении следующих нескольких секунд, Ариадна взвешивала все «за» и «против» в голове. Ферран добросовестно выполнил свою часть уговора, выручив ее в первый раз, а после и безупречно изобразив любящего молодого человека девушки перед ее родителями, и теперь, настала очередь Кастильо помочь новому приятелю. — Да, хорошо, звучит разумно, — наконец дала свое согласие испанка. Было слышно как Ферран облегченно выдохнул, слегка отодвинувшись от динамика телефона, надеясь остаться не услышанным. — Супер, я тогда напишу тебе точный день и время.

***

Дни шли медленно. Мучительно медленно, в частности для Феррана, который только и делал что тренировался и заполнял пустое пространство в доме, не зная куда себя деть. Каждое утро у молодого футболиста проходило одинаково, начинаясь с утренней пробежки и заканчиваясь тренажерным залом, за котором следовал завтрак заботливо приготовленный мамой, а после наступали часы безделья. Большинство его друзей были на отдыхе в разных точках мира, поэтому и сходить в тот же клуб и развлечься было не с кем. Радовало лишь одно приближающееся событие, а именно свадьба его друга детства - Роберто, которое должно было состояться буквально через пару дней после запланированной поездки молодых людей за город и теперь, Ферран ломал голову над тем, согласится ли Ариадна пойти вместе с ним или сочтет такое мероприятие чересчур серьезным. Он и сам думал над тем, не будет ли перебором, пригласить девушку с собой, ведь одно есть обманывать прессу через социальные сети, где они не могут разобраться в правде, и членов семьи, которых ты прекрасно знаешь и понимаешь как нужно играть свою роль, а другое - более нескольких десятков людей, собравшихся в одном месте, взгляды которых вероятнее всего будут устремлены на тебя. В конце концов, Торрес являлся личностью медийной и ему, по идее, было не привыкать к постоянному ношению маски в обществе и притворству, но даже так, неуверенность сковывающая его изнутри не покидала парня. Вся следующая неделя прошла в раздумьях об этой свадьбе и конечно же, об их поездке с Ариадной. И сейчас, подъезжая к дому девушки, Ферран написал ей о том, чтобы та спустилась и прокрутил в голове, в очередной, уже наверное в сотый раз, подобие плана на сегодняшний день. Он примерно знал куда они отправятся и в глубине души питал надежду на то, что Ариадну всё устроит. Ведь смотря на ситуацию логически, то сегодня должно было состояться их первое официальное свидание, если не брать в счет тот факт, что они не являются настоящей парой и лишь играют свои роли, помогая друг другу. Но, несмотря даже на эту неоспоримую очевидность, Ферран хотел чтобы их якобы свидание прошло более чем удачно. — Ты что заснул, футболист? — послышался голос сбоку, неожиданно появившейся Ариадны, которая помахала перед глазами парня, возвращая его в реальность. Торрес стоял на улице, облокотившись спиной о дверь машины и разглядывал крыши домов, уйдя глубоко в свои мысли, когда Ариадна вышла из дома и подошла прямо к нему, издали замечая, что тот витает в облаках и вероятнее всего не видит ее. — Что? А, да, прости, задумался просто, — проговорил парень, обнажая теплую улыбку на лице и поправляя, надетую козырьком назад, бейсболку, — Можем ехать? — Можем. Футболист открыл дверцу для Кастильо и в следующий миг она уже заняла место на пассажирском сидении рядом с ним. Первые минуты поездки прошли в почти полной тишине, хотя, эту тишину вряд ли можно было бы назвать неловкой. Ариадна думала о том, как еще в начале лета сидела за барной стойкой в семейном кафе, тихонечко, никого не трогая, читала книжку и представляла себе следующие три месяца таким же однообразным и скучными. Но у судьбы были совсем иные планы на девушку из Валенсии, и в планы эти входили отношения по договоренности со всемирно известным футболистом. Ей до сих пор не удалось привыкнуть к этой мысли и свыкнуться с тем на что они оба добровольно подписались. Пока испанка рассматривала быстро сменяющие друг друга красочные пейзажи за окном, Ферран был крайне сосредоточен в вождении. Ариадна была приятно удивлена спокойному темпу езды, ибо ей совершенно случайным образом попадались различного рода развлекательные видео с игроками «Барселоны», где они бывали за рулем и она видела собственными глазами насколько опасно для жизни было сажать за руль Феррана. В какой-то момент, испанец потянулся к экрану сенсорного дисплея и после проделанных им манипуляций, салон машины наполнили первые аккорды песни, нарушая тишину. Поначалу, Ариадна не обратила особого внимания, будучи слишком увлеченной прекрасными видами ее родной земли, но спустя несколько секунд девушка начала вслушиваться в играющую композицию, после чего медленно повернула голову в сторону молодого человека, беззвучно напевающего слова песни. — Минуточку... После реплики девушки, Ферран бросил на нее короткий взгляд. — Что? Ариадна же, в свою очередь, перевела взгляд, полный не то удивления, не то вселенского шока, на экран мультимедиа и прочитала название песни. Cruel Summer - Taylor Swift. Она вновь посмотрела на парня, который или действительно не понимал в чем дело, или крайне мастерски делал вид, что не понимает. — Да ну нет, не может быть, — проговорила в неверии испанка, чувствуя как уголки губ несознательно приподнимаются. — Чего «не может быть»? Тебе в туалет надо? Я могу остановить где-то, уверен тут недалеко найдется какой-нибудь кафешка. На короткую долю секунды, Кастильо забыла о музыке, доносившуюся из динамиков и прикрыла ладонью рот, тихонько прыснув со смеху, в который раз удивляясь ходу его мыслей. Ей, порой, становилось до ужаса любопытно, что же на самом деле происходит в голове у этого парня, раз он выдает столь интересные предложения. — Какой еще туалет, Торрес, ты с дуба рухнул? — наконец сказала Ариадна, все еще сохраняя широкую улыбку на лице, — Я про тебя и Тейлор Свифт. На лице Феррана проступили еле заметные морщинки, когда он чуть сморщился и нажал на экран, открывая весь свой плейлист целиком, принимаясь прокручивать его вниз. — Это не то, о чем ты подумала, — пытался оправдаться нападающий. Она же наблюдала за его усилиями со снисходительной улыбкой на губах и странным, едва уловимым умилением в глубине изумрудных глаз. Первая реакция Ариадны, а именно неподдельное изумление, отошло на второй план при виде смущенного Феррана, который считал, что его поймали с поличным на месте преступления и ощущал окутывающее с ног до головы чувство собственного позора, от которого ему теперь точно не отмыться. — Ферран, — мягко произнесла она, поворачиваясь почки всем корпусом к парню. Футболист слегка зажмурил глаза и сложил губы в тонкую полоску, изогнутую в неловкой полуулыбке. — Здесь... сорок три песни. — Сорок семь, — негромко поправил он, понимая, что только что ухудшил свое положение, окончательно выдав себя с потрохами. — Сорок семь, — соглашаясь, повторила девушка, после чего в салоне автомобиля раздался разливистый смех, сдерживать который она более была не в силах, — Кто бы мог подумать, что суровый футболист Ферран Торрес... Девушка сдержала театральную паузу длиною в несколько секунд, после чего произнесла: — Является фанатом Тейлор Свифт и наверняка напевает в душе "You belong with me". — Ну уж нет, — противился испанец, по-детски возмущенно надувая губы, чем еще больше вызывая искреннюю улыбку у зеленоглазой. — О да, милый, да, да и еще раз да. — Можно, чтобы мы больше никогда не вспоминали этот момент? — Неа, — она игриво отрицает, складывая руки на груди, — Это лучшее открытие за сегодняшний день. Я бы даже сказала, что это лучшее открытие за все время нашего знакомства. — Черт, как я так облажался-то, — покачал головой футболист, признавая свое поражение, — Но она правда хороший автор. — Конечно. — Я не шучу, у нее достойные тексты и музыка приятная. — Конечно. — Ариадна! — Я молчу, — смеялась девушка, поднимая руки в сдающемся жесте, — Но, если серьезно, ты меня удивил. И вовсе не в плохом смысле. На недолгий миг, Торрес оторвал взгляд от дороги, переключая внимание на Кастильо. Лицо девушки действительно не выражало всего того, что он мог себе вообразить, а именно конскую долю осуждения. Вместо этого, он встретился глазами с теплым согревающим взглядом, столь редким, но от этого еще более прекрасным явлением для него, отчего сам почувствовал облегчение и лицо его озарила расслабленная улыбка. — Я же говорил, что полон сюрпризов, — ответил он, возвращаясь к дороге. Ариадне остается лишь покачать головой и устремить взгляд вдаль за горизонт, пряча предательскую улыбку.

***

Дорога занимает не слишком много времени. Свернув с основной пустынной трассы, Ферран останавливает машину в самом неожиданном для девушки месте - небольшое каменное здание, почти утопающее в цветущих бугевиллиях, отдаленно напоминающее ей собственный дом, что немудрено, учитывая что архитектура провинций Валенсии практически идентична. Над деревянной вывеской покачивался старенький фонарь, явно оставшийся со времен правления Хуана Карлоса, а из распахнутых окон доносились испанские мотивы, исполняемые кем-то на гитаре, звонкий смех посетителей и их громкие голоса, перебивающие музыку и тем самым сливающиеся в одну общую какофонию звуков. Ариадна вышла из автомобиля и огляделась, и вопреки своим ожиданиям, могла сказать, что место где они находились не отличалось особой оживленностью, если не брать в счет таверну, у дверей которых стояли молодые люди. Узнав о желании Феррана заявить об их паре всему миру и услышав его план по осуществлению данной затеи, она предполагала, что футболист привезет ее в место чересчур людное, где их с высокой вероятностью заметили бы папарацци. Но парень, действительно, умел удивлять и Кастильо даже не знала хорошо это или нет, в их нынешнем положении. — Как-то не особо похоже на место, куда приезжают туристы, да и.. люди в целом, — настороженно поделилась своими думками испанка. — И ты, красавица, абсолютно в этом права, — согласился Торрес, невзначай поправляя слегка растрепавшиеся от сквозняка в машине, волосы девушки, — Они до этого места просто-напросто не доезжают, ведь многие даже не знают о его существовании. — Тогда почему мы здесь? Ферран загадочно улыбнулся, что насторожило еще сильнее. — Потому что я дико проголодался, а здесь лучшие крокеты во всей Валенсии. Решив внаглую воспользоваться моментом, Кастильо приблизилась к парню и с совершенно безразличным видом смахнула упавшую ему на щеку ресничку, которую она заметила еще во время поездки и сдерживала на протяжении пятнадцати мучительных минут порыв коснуться загорелого лица футболиста и убрать объект собственного раздражения. На короткий миг, его улыбка дрогнула и парень уже был готов дотронуться запястья испанки и притянуть ее еще ближе, но та успела сделать шаг назад и отстраниться до того, как ему удалось совершить задуманное. — Ты уже говорил так. Помнишь, про бунуэлос? — мягко произнесла она, наклонив голову вбок, и посмотрела на Торреса как ни в чем не бывало. — Помню, конечно. И заметь, я оказался совершенно прав - ты была просто без ума от тех бунуэлос. — Мне кажется, ты слегка гиперболизировал мою реакцию. — Ага, как же. Ферран наконец дотронулся до ручки входной двери, отворяя ее и пропуская подругу вперед. Едва молодые люди переступили порог таверны, как шум внутри будто стал ощущаться еще громче. Несколько мужчин с особой горячностью спорили о футболе, напоминая Ариадне ее отца с друзьями (не будем вспоминать, что их ругательства в частности были в адрес Феррана), пожилая пара танцевала под живую музыку, дети носились между столиками, а за барной стойкой кто-то отбивал ритм ладонями. Кому-то происходящее вокруг могло показаться хаосом в самом его неприкрытом и чистом виде, но Кастильо видела в открывшейся перед ней сцене совсем иное. Атмосфера в таверне показалась уютной и невероятно ностальгической, аж до боли в ребрах. Люди вокруг были живыми, яркими и экспрессивными, они не боялись быть собой и получали от этого удовольствие. Примерно так девушка и представляла себе истинное счастье, ведь не было счастья больше, чем проживать свою жизнь без забот, без глупых, гнетущих мыслей, без ограничений, созданных у себя же в подсознании. Похоже, эта странная, на первый взгляд, таверна являлась самым правильным местом, где она могла бы оказаться на данный момент. Блеск в изумрудных глазах и теплая улыбка, тронувшая аккуратные губы, не могли укрыться от чуткого внимания Феррана, который заметив реакцию своей спутницы, не мог противиться внутреннему трепетанию в области груди. Из кухни вышел высокий седовласый мужчина в белом фартуке. Стоило ему поднять взгляд и увидеть новых посетителей, его смуглое лицо с морщинами вмиг расплылось в широкой улыбке. Он всплеснул руками в воздух и весьма громко произнес: — Madre mía... Торрес! Услышав возглас старого друга семьи, Ферран рассмеялся, подходя ближе к мужчине и заключая его в крепкие объятия. — Здравствуй, Пабло. — Сынок, я так рад тебя видеть! — не мог скрыть радости мужчина, прихлопнув футболиста по плечу, — Сколько уже лет прошло? Совсем ты перестал навещать стариков. — Обещаю исправиться, — уверил молодой человек. — Обещает он..., — покачал головой господин Пабло, — А я ведь помню, как ты мальчишкой прятался у меня на кухне после тренировок и таскал горячие крокеты прямо со сковороды. Ферран виновато потер шею, чувствуя как щеки начинают краснеть, от нарастающего смущения. Ариадна же тихо следила за взаимодействиями своего фиктивного бойфренда и немолодого мужчину, с которым футболиста явно связывали особо теплые отношения. Таким Феррана ей еще не доводилось увидеть. Нападающий «Барселоны» легко смеялся и вел непринужденную беседу, в нем не было привычной сдержанности и той осторожности, которая наблюдалась всё время, когда они были в городе и в любой момент их могли застать фанаты. Сейчас, он был абсолютно свободным. В какой-то момент, Пабло наконец заметил девушку, спрятавшуюся за широкой спиной футболиста, и перевел на нее прищуренный взгляд. После этого, мужчина вновь посмотрел на Феррана и хитро улыбнулся. — Так-так. — Даже не начинай, — попытался остановить приближающуюся катастрофу Торрес, но было уже слишком поздно. — Я уже начал, сынок. Это она, да? Та самая девушка, укравшая твое сердце? Ариадна была готова поклясться, что забыла как дышать после столь личного вопроса и будь у нее на то возможность, она бы провалилась сквозь землю, дабы перестать ощущать медленно, но верно появляющееся волнение. Головой она понимала, что такие вопросы вполне естественны, и что пора бы ей привыкнуть к ним, научившись реагировать с хладнокровным спокойствием, некогда присущей ей. Но она ничего не могла поделать со своими чувствами, которые перекрывали любые пути логическому мышлению, не давая ему взять верх над окончательно запутавшейся девушкой. Бесконечные мысли о Ферране не давали ей покоя настолько, что любое, даже мимолетное упоминание его имени кем-то, заставляли Ариадну замереть на месте, задержав дыхание, не говоря уже о его присутствии рядом с собой, и их встречах, ставших почти обыденными и конечно же, реакции окружающих людей на их пару. Заключая с ним сделку, Кастильо и не допускала мысли того, что она переоценила свои силы и актерские способности, и играть девушку Торреса будет не просто трудной, а практически непосильной задачей для нее. Ее чувства, после фразы, сказанной господином Пабло, похоже разделял и сам Ферран. Он замолчал на секунду, совсем ненадолго, но и этого короткого времени хватило для того, чтобы сердце Ариадны вновь пропустило глухой удар, неприятно прилипая к ребрам. Она боялась услышать его ответ. Она боялась не из-за слов, которые вот-вот должны были слететь с его уст, нет, она боялась правды. Правды, прикрыть которую сладкими лживыми речами было невозможно, ведь та отражалась через душу. Она боялась того, что чувства Феррана к ней уже зашли куда дальше понимания «отношений по договоренности», но при этом, она также боялась того, что он совершенно безразличен к ней и она окажется просто последней дурой, позволившей себе начать испытывать то чувство, которое она должна была похоронить еще давным-давно, к человеку, стоящему куда выше нее - тому, кто вообще не должен был обратить на нее внимания. Он перевел взгляд на Кастильо, все также стоящей позади него, и увидел в ее глазах, напоминавших ему лазурные берега Валенсии, отблески робости и нескрываемой тревоги, как будто, она готовилась к неминуемой беде. Ферран же смотрел на Ариадну, полностью понимая свои чувства к ней, в отличии от самой девушки, но от этого понимая ему ничуть не становилась легче. Его поджатые в тонкую полоску губы дрогнули, и он поспешил повернуться к Пабло, больше не в силах скрывать самого себя перед девушкой. — Да, это она, — коротко ответил он, прикладывая все внутренние усилия для того, чтобы выдавить из себя подобие улыбки. — Ариадна, очень приятно познакомиться, — испанка представилась, протянув руку мужчине, который вместо того, чтобы пожать ее в ответ, крепко обнял ее, отчего Кастильо опешила, явно не ожидая такого. — Добро пожаловать, в нашу маленькую семью, дочка! Ариадна растерянно улыбнулась, отстраняясь от Пабло, явно пребывающего в приподнятом расположении духа по случаю приезда Феррана, да и к тому же не одного, а с любимой девушкой. Испанка удивленно посмотрела на футболиста, с немым вопросом, мол «Что это было и как мне на это реагировать?», но тот мог только беспомощно пожать плечами. Пабло же не дал молодым людям даже столик самостоятельно выбрать, посадив их в самом лучшем, по его словам месте, после чего принялся вовсю раздавать приказы (а из его уст это именно звучало как приказы главнокомандующего армией) поварам на кухне. И уже через несколько минут перед ними был накрыт полноценный стол, включающий в себя тарелки с крокетами, о которых говорил Торрес, свежие кальмары и оливки, только что приготовленная домашняя паэлья и ароматный хлеб, уплетать который начала Кастильо в тот же миг, когда он оказался перед ней, ибо горячий хлеб - ее самая большая слабость. А еще не обошлось без коронного напитка всея Валенсии, когда-то собственно и объединившего Феррана и Ариадну - два высоких стакана, наполненных до горла ледяной орчатой были поданы гостям наряду с едой. — Но... мы ведь этого не заказывали, — произнесла девушка, наклонившись ближе к, жующему свои драгоценные крокеты, Феррану. Прожевав пищу, которой было слишком много, ибо парень не ел ничего уже несколько часов, он наконец переключил свое внимание на Кастильо и усмехнулся. — Ты только Пабло этого не говори, он не терпит, когда с ним кто-то спорит. — Что если я попробую? — пожала она плечом, надкусывая крокет, и чувствуя как нежный расплавленный сыр пробуждает ее вкусовые рецепторы, — Черт, это правда восхитительно. Клянусь, Торрес, если я из-за тебя прибавлю в весе, тебе конец! — Ну вот! Это уже другое дело! И вообще, ты в любом весе прекрасна, красавица, — оживился Торрес, радуясь тому, что в очередной раз оказался прав, — И да, если попробуешь спорить с Пабло, тогда он еще и десерт принесет, уж поверь мне. И словно услышав слова нападающего, мужчина выкрикнул из-за стойки, достаточно громко, чтобы его было слышно во всей этой суматохе: — С минуты на минуту будут готовы чуррос! Ферран и Ариадна переглянулись после фразы хозяина таверны и в следующий миг их веселый смех смешался с остальным шумом помещения. Ладонь девушки машинально, так, что она даже сама того не заметила, оказалась на мускулистом предплечье футболиста, он же, свою очередь, рефлекторно накрыл ее своей рукой. Свет масляных ламп падал на ее смуглое лицо мягкими бликами, сама же Ари прикусила губу, пытаясь хоть как-то остановить поток нахлынувшего смеха. И тогда, беглый взгляд карих глаз ненароком зацепился за этим жестом и задержался на пухлых алых губах испанки дольше положенного. Он ловил все малейшие детали, видел короткое движение того, как она невольно провела кончиком языка по губам, и в горле у молодого нападающего пересохло. Тягучий, проницательный взгляд становился почти осязаемым, ведь смотрел Ферран так, словно пытался запомнить форму каждой линии на ее лице. Это длилось не более трех секунд, и вскоре, Ариадна заметила на себе взор глубоких карих глаз, после чего ее улыбка медленно растаяла, становясь мягче и какой-то мере неувереннее. Губы ее сжались, будто прячась от столь пристального внимания, и именно это движение добило Торреса, заставляя быстро опомниться, и проморгавшись, опустить глаза на стол. Одновременно, музыка, окружавшая их, становилась все громче - молодой смуглый испанец умело перебирал струны на своей гитаре, рядом с ним сидел пожилой мужчина на табурете, задорно отбивая ритм на своем импровизированном инструменте. Посетители также участвовали в этом празднике жизни - кто-то хлопал в ладони в такт музыке, кто-то распевал народные песни. Смотря на картину, было сложно не влиться в общую атмосферу радости и празднества, не став ее соучастником, было сложно не раствориться в ощущении свободы. Ариадна наблюдала за происходящим с особым интересом, совсем позабыв о еде, находящейся прямо перед ней. — У них всегда так проходят выходные? — спросила она. — Нет, не совсем, — футболист покачал головой, сделав глоток из своего напитка, — Насколько я помню из детства, такое здесь бывало каждый вечер. — Просто невероятно... Кастильо не успела договорить, как рядом с их столиком откуда не возьмись появилась пожилая женщина с белыми кудрявыми волосами в ярко-красном платье и бусами такого же цвета. — Девочка моя, ты чего сидишь? — весело произнесла она, все еще пританцовывая, и не дожидаясь ответа испанки, решительно взяла ее за руку, приглашая вслед за собой в середину зала, — Ну-ка идем танцевать! — Нет, нет, я совершенно не умею! — принялась отнекиваться Ариадна, смотря беспомощными глазами то на женщину, то на ухмыляющегося Феррана. — Врет, еще как умеет! — прикрикнул футболист, заставив девушку ахнуть и шутливо замахнуться рукой на предателя. — А ты что улыбаешься? — беловолосая сеньора строго посмотрела на Торреса, усмешка которого вмиг угасла, сменившись страхом перед бойкой женщиной, и теперь настала очередь Ариадны смеяться над его положением, — Думаешь можно отпускать свою девушку одну танцевать? Ну уж нет, сынок, так не пойдет! Вся таверна переключила внимание на на эту забавную сцену и дружно засмеялась, а кто-то даже умудрился подтолкнуть Феррана вперед, поторапливая и заставляя примкнуть к толпе. Парень поднялся со своего места с обреченным вздохом и спустя мгновение уже оказался рядом с танцующей Ариадной, которая протянула ему руки, тем самым приглашая присоединиться к ней. — Что, футболист, танцев боишься? — смеясь, спросила она, после чего испанец резко и опасной уверенностью притянул ее к себе за талию, сокращая расстояние между ними до считанных сантиметров. — Еще как, возможно, даже больше чем бить пенальти, — улыбнулся он, принявшись кружить свою спутницу в быстром ритме танца. Музыка даже не собиралась становиться медленнее, напротив, она ускорялась с каждой, проведенной молодыми людьми в центре зала, секундой, становясь причиной их еще более энергичных и хаотичных движений. Пожилые супруги, танцующие рядом, делали это куда более профессионально младшего поколения, отчего Ферран с Ари ненароком подглядывали за ними и пытались повторить. Но получалось у них, мягко говоря, не очень хорошо, и вот уже через несколько столкновений плечами, Ариадна едва не споткнулась о ногу парня, выставленную не в нужный момент. Благо тот крепко держал ее в своих объятиях и сумел спасти от казалось бы неизбежного падения. И в этот момент, находясь на неприлично близком расстоянии друг от друга, когда их тела практически соприкасались, а дыхание становилось общим, они оба искренне и громко расхохотались. Так, что на глазах Ариадны, уткнувшейся лбом о крепкую грудь спортсмена, выступили слезы. Ферран же смеялся вместе с ней, перебирая свободной рукой волосы на ее затылке, и совершенно забывая о том, что где-то за пределами стен таверны он - один из самых узнаваемых футболистов страны. Он не помнил этого, нет, ведь сейчас здесь не было звездного нападающего сборной Испании и «Барселоны», был только простой парень из Валенсии - Ферран, который просто ужасно танцевал и в объятиях которого находилась самая прекрасная девушка из всех, та, которая могла впервые за долгое время по-настоящему расслабиться и смеяться свободно, оставив годы тяжелых воспоминаний позади себя. И никто из них не заметил того, как незнакомый мужчина, остановившийся у входа с камерой в руках, быстро сделал несколько снимков. В этих снимках не было постановочных объятий и красивых, специально отточенных поз. В них отражались лишь двое людей, абсолютно счастливых, смеющихся друг над другом так искренне, что сыграть подобное было бы просто невозможно.