Ледяной туман

Дорога до Облачных Глубин заняла почти весь остаток дня. Лань Чжань не останавливался. Он нёс Вэй Ина на руках так осторожно, словно боялся причинить ему ещё большую боль. За всё время Вэй ни разу не пришёл в сознание. Лишь иногда его дыхание становилось совсем тихим, почти незаметным. Каждый раз Лань Чжань ненадолго замирал, убеждаясь, что сердце всё ещё бьётся. Только после этого продолжал путь. Когда впереди показались белые стены Облачных Глубин, несколько учеников сразу заметили своего второго молодого господина. — Ханьгуан-цзюнь вернулся! — Он кого-то несёт... Ученики поспешили навстречу. Но, приблизившись, невольно остановились. Белые одежды Лань Чжаня были испачканы кровью и пеплом. На плече виднелся глубокий порез, который он так и не перевязал. В его руках неподвижно лежал незнакомый человек. Лицо было скрыто длинными волосами. Поверх тела лежало белое верхнее одеяние Лань Чжаня. Один из учеников хотел спросить, кто это. Но, встретившись взглядом с Ханьгуан-цзюнем, молча отошёл в сторону. Такого взгляда никто раньше не видел. Он был спокойным... Но одновременно настолько холодным, что вопросов больше не возникало. — Немедленно позовите лекарей. Голос Лань Чжаня прозвучал негромко. Однако в нём слышалась такая твёрдость, что ученики мгновенно бросились выполнять приказ. Через несколько минут в цзинши Лань Чжаня уже собрались лучшие лекари ордена. Они осторожно уложили Вэй Ина в постель. Сняли пропитанную кровью одежду. Начали осматривать многочисленные раны. В комнате стояла почти полная тишина. Лишь изредка слышался негромкий голос одного из лекарей. — Переломов нет... — Истощение... — Потеря крови... — Старые повреждения духовных меридианов... С каждым новым словом лицо старшего лекаря становилось всё серьёзнее. Лань Чжань всё это время молча стоял рядом. Он не отходил ни на шаг. Лекари несколько раз просили его выйти. Он отказался. Никто больше не настаивал. Спустя почти час старший лекарь тяжело вздохнул. — Физические раны мы вылечим. Лань Чжань поднял взгляд. — Но... Это короткое слово заставило комнату словно похолодеть. — Его душа находится в крайне необычном состоянии. — Что это значит? — Я никогда раньше подобного не видел. Лекарь осторожно положил ладонь на грудь Вэй Ина. Тонкая нить духовной энергии медленно окутала его тело. — Обычно после сильного потрясения душа становится нестабильной. — Иногда появляются трещины. Иногда образуются проклятия. Иногда человек теряет рассудок. Он ненадолго замолчал. — Но здесь... Лекарь нахмурился. — Его душа сама себя запечатала. Несколько других лекарей удивлённо переглянулись. — Возможно ли такое? — Теоретически... — Но никто не должен быть способен сделать это бессознательно. Старший лекарь медленно кивнул. — Видимо, пережитая боль оказалась настолько сильной, что душа решила защитить сама себя. — Она словно... Он подбирал слова. — Закрыла дверь изнутри. Лань Чжань долго молчал. Перед глазами вновь возник разрушенный лес. Обугленный дом. Пепел. Одинокая фигура Вэй Ина среди этого безмолвия. Теперь всё становилось понятнее. Он потерял последнее место, которое называл домом. — Можно снять эту печать? Все посмотрели на старшего лекаря. Тот медленно покачал головой. — Нет. — Почему? — Потому что её поставил не заклинатель. — Её поставила сама душа. — Если попытаться сломать такую печать силой... Он не договорил. Но все и без слов поняли. Последствия могут оказаться необратимыми. В этот момент за дверью послышались шаги. Через несколько секунд в комнату постучались, Лань Чжань и лекари вышли из цзинши. Лекари ушли оставив пришедшего главу клана Лань и Лань Чжаня одних. Они сразу заметили человека на постели. — Ханьгуан-цзюнь мне сообщили, что ты принёс неизвестного человека. Лань Чжань спокойно поклонился. — Мгм. Старейшина сделал шаг ближе. — Кто он? Молчание. — Я задал вопрос. — Он мой гость. Ответ прозвучал настолько спокойно, что Лань Цижэнь даже не сразу понял смысл сказанного. — Гость? — Именно. Старик нахмурился. — Ради этого "гостя" ты сражался. Вернулся весь в крови. Нарушил правила ордена. И теперь скрываешь его личность. Лань Чжань ничего не ответил. — Мне необходимо узнать его имя. Тишина. — Его происхождение. Тишина. — Причину, по которой он оказался здесь. Ответа снова не последовало. Старейшина уже собирался пойти в цзинши. Но Лань Чжань сделал всего один шаг. И встал между ним и личной комнатой. Воздух вокруг мгновенно погрузилась в напряжённую тишину. Такого не происходило никогда. Ханьгуан-цзюнь... Самый послушный ученик ордена... Человек, который всю жизнь беспрекословно следовал правилам... Только что молча преградил путь своему дяде. Никто не мог поверить своим глазам. Старик тихо произнёс: — Ты собираешься защищать его даже от нас? Лань Чжань посмотрел ему прямо в глаза. — Да. Одно слово. Короткое. Спокойное. Но в нём не было ни капли сомнения. Стало настолько тихо, что слышалось потрескивание свечей. Старший лекарь который вернулся с лекарствами нарушил молчание. — Сейчас ему необходим покой. Любые расспросы могут только ухудшить состояние. Старейшина был не доволен. Очень недоволен. Но даже он понимал, что спорить сейчас бессмысленно. Лань Цижэнь направились к выходу. Перед тем как свернуть за угол он остановился. Не оборачиваясь, он произнёс: — Ханьгуан-цзюнь, мы вернёмся к этому разговору. Старейшина ушел. Вновь стало тихо. Лекарь закончил перевязку. Наложил лечебные талисманы. Поставил рядом несколько чаш с лекарственными отварами. Поклонился Лань Чжаню. И тоже ушел. Теперь когда Лань Ванцзы в комнате остались только двое. За окном медленно наступал вечер. Солнечные лучи окрашивали бамбук золотом. Ветер едва слышно шелестел листьями. Лань Чжань сидел возле постели. Он смотрел на спокойное лицо Вэй Ина. Без привычной улыбки. Без хитрого блеска в глазах. Без вечной готовности сказать что-нибудь, чтобы разрушить тишину. Он осторожно коснулся лба Вэй Ина. Жар понемногу спадал. Это было хорошо. Но внутри оставалась другая тревога. Он вспоминал слова лекаря. «Его душа сама себя запечатала...» Если это действительно так... То, возможно, проснувшись, Вэй Ин уже никогда не станет прежним. От этой мысли Лань Чжань медленно сжал ладонь в кулак. Впервые за долгое время он понял одну простую вещь. Он боялся. Не за себя. За человека, который сейчас тихо спал перед ним.