Смыслы

      Это было полгода назад. Стоял февраль, Майк сходил с ума над своим итоговым проектом и пытался отыскать на барахолках недорогие микросхемы, потому что старые сгорели к чертям собачьим из-за паршивой общажной электропроводки. Если бы не профессор, заставший его позорное выдворение из библиотеки поздним вечером (потому что работать над проектом он, благодаря всё той же старой проводке, мог теперь только там), кто знает, чем бы в итоге обернулась его выпускная работа. Тогда же он впервые побывал в офисе C&A, где был одарен недобрыми взглядами будущим коллег. Понять их было можно – каждый хотел успеть проскочить в нишу компьютерной индустрии, и лишний конкурент в офисе им был ни к чему, но с большинством Майк всё же со временем сумел найти общий язык. С большинством, вот именно что. Холоднее всех его встретила Саманта Кроуфорд – единственная девушка в команде, чьи задачи Майк не до конца понимал до сих пор. Иногда она приносила кофе, иногда тестила что-то вместе с Хьюзом, попутно ругая того за рождённые его невнимательностью недоработки, носилась от кабинета к кабинету то с бумагами, то с офисной аппаратурой, что-то бесконечно печатала, не желая бумаги и краски. Нередко её можно было заметить и за бухгалтерскими отчётами. А когда никто этого не видел, она пыталась писать коды.       Однажды Майку не повезло стать свидетелем этом сцены. Был поздний мартовский вечер (если уж совсем честно, то скорее ночь), утихли коридоры и рабочая техника, в воздухе стыла лишь свежая (насколько это возможно для офиса) прохлада и смешанная с шумом системных блоков тишина. Майк часто задерживался вот так, хотя пользоваться гостеприимством профессора, конечно, не очень хотелось, просто другого выбора у него не было – горели последние сроки сдачи. В какой-то момент они с Самантой остались в офисе вдвоём, и, если бы не очередной приступ адской головной боли, парень бы вряд ли оторвался от монитора, но та всё же вынудила его это сделать, будь она за это проклята. Уставший взгляд голубых глаз прошёлся по накрытому ночном мглой помещению, где о чьём-то присутствии напоминал лишь свет лишь двух экранов, один из которых принадлежал Саманте. Всё тот же уставший взгляд невольно остановился на ней. Чем-то очень озадаченная девушка отрываться от своего дела не планировала и продолжала напряжённо что-то печатать на клавиатуре. Нервно сжатые губы тихо, почти неслышно прошептали:       – Да сука...       Майк помнил, что тогда подумал – не сходится бухгалтерия. На ум ему тогда просто больше ничего не пришло, казалось, других проблем у неё и быть не могло. Стараясь всё тот же ум отрезвить и отогнать звенящую в голове боль, он всё же поднялся с насиженного места и подошёл к кулеру. Аппарат заработал, вода шумно булькнула, разбавив тишину и гул системных блоков, пластиковый стакан в руках охладил ноющие руки – держать запястья в одном положении по двенадцать-четырнадцать часов иногда всё же было непросто. Майк сделал глоток, и взор его случайно упал на монитор девушки. Открытая в нём консоль не оставляла сомнений.       – Ты кодишь?       Вопрос вырвался прежде, чем он успел подумать о его уместности и оказался таким громким в висевшей тишине, что девушка даже подскочила на месте. Саманта развернулась к нему плавно, как в замедленной съёмке, свет от экрана очертил её острые, хмурые черты лица и смешные оттопыренные уши.       – Тебе то какое дело, новенький? – грубо отозвалась она, с особым нажимом подчеркнув последнее слово. – Не мешай мне.       – Не выходит?       – Сказала же, отстань!       – У тебя там ошибка.       – Ч-чего?       Саманта вернула растерянный взгляд на монитор, с остервенением пробегаясь глазами по проделанной работе. Пользы это только никакой не принесло, она в упор ничего не замечала и продолжала нервно и суетливо изучать свой код, пока на одну из строк не лёг палец Майка.       – Вот здесь, – сказал он, постучав по экрану. Девушка вздрогнула вновь, настолько не ожидала увидеть его за собственной спиной. – У тебя тут должен быть-       – А ты что, самый умный, нахрен?! – рявкнула она, переведя на юношу свирепый взор. – Кто тебя вообще просил лезть?       – Да я не-       – Слушай, тебе и так есть чем заняться, не? – Саманта злобно ткнула пальцем в источник света на другом конце помещения – его монитор. – Ну так иди и занимайся! Оставь меня в покое!       – Да что я такого сказал?       – Ничего! Отвали уже, а!       Майк тогда действительно отвалил, только он даже представить себе не мог, чем обернётся ему эта беседа. Знал бы – даже не рискнул бы в неё вступать, потому что с тех пор мисс Кроуфорд просто страшно на него обозлилась. Заметно это было в сущих мелочах: косо брошенные взгляды, шёпот за спиной, случайно пролитый на его утреннюю газету кофе. Майк был готов терпеть всё это лишь из уважения к профессору и нужды закончить проект, только вот кто бы мог подумать, что всё тот же профессор предложит ему работу. Отказываться было бы глупо – Майк страсть как мечтал бросить ненавистную подработку в закусочной и заняться любимым делом, только вот стоило тогда пресечь весь этот детский сад раньше. Девушка, как оказалась, уже успела неплохо так настроить против него остальных коллег, видимо, объявив того гением-карьеристом. Ни первым, ни вторым Майк не был, только вот объяснить кому-то это было уже трудно. Помог классический метод:       – Ребят, погнали сегодня в бар? Я угощаю.       Слова эти тогда возымели поистине магический эффект, парни весьма воодушевились таким предложением и отказываться не стали. Жаль, правда, что только они.       В тот раз Майк оставил там почти всю свою зарплату и потом ещё месяц питался быстрорастворимой лапшой, но оно того определённо стоило – бо́льшая часть коллег перестала относиться к нему как к выскочке, но это была всё та же бо́льшая часть. С предвзятым отношением мисс Кроуфорд пришлось всё же смириться, и вот теперь оставалось только периодически претерпевать её хмурые взгляды. Ну, так было до недавних пор...       С трудом, но Майк всё же заставил себя вернуться в реальность. Разговор с Самантой, видимо, предстоял вскоре и без того, сейчас же перед ним стояла другая задача. Загудел системный блок, причём загудел натужно – мистер Бест не садился за этот компьютер уже довольно давно. На экране приветственное мелькнул фирменный логотип, затем расплылся зелёным холмом рабочий стол. Данные аккуратно были разложены по папкам (всё в духе профессора), но интересовали его не они. Всё, что в них было, Кейн уже получил.       Кейн...       Это было местным прозвищем первого прототипа субъекта сети на базе искусственного интеллекта. В задачи его входило производить и контролировать симуляцию с полным погружением пользователя во время нахождения того в программе. Ну, или должно было входить... В своём роде Кейн был новшеством, первым таким прототипом, да и профессор часто говорил о нём как о своём лучшем творении, только вот лучших за бортом никто не оставляет. В чём же было дело? Частые странные генерации, которые, по словам коллег, вводили в ступор всех, кому доводилось их тестить. Самому Майку делать этого ещё не приходилось, поэтому с этого и нужно было начать. В руки легла VR-гарнитура – инновационное средство погружения в симуляцию. Что ж, пора было познакомиться со знаменитым Кейном.       Заняло это какое-то дикое количество часов и оказалось странным. Кейн действительно был креативным, только вот креатив этот был скорее похож на плохое понимание программой намерений пользователя, в просторечии – баг. Много багов. До какого-то жуткого ужаса много. Чего стоила одна бесконечная карусель... Походило это скорее на фильм ужасов, чем на развлекательную симуляцию, консоль же упорно твердила, что ошибка не найдена. Что ж... Майк откинулся на спинку стула, измученная работой спина неприятно и тяжело хрустнула. Офис ожидаемо был пуст – за окном стелился успевший наступить за это время вечер. Парень даже не заметил, как это случилось, казалось, он пропустил всего пару перекуров, и вот рабочий день был окончен, ну надо же. Майк запрокинул голову к потолку, чувствуя, как та снова начинает трещать по швам. Опять началось... Эта адская боль, колотившая череп и левый глаз... Ему требовалось хотя бы несколько часов сна, иначе она просто не даст ему покоя. Недовольный этим фактом парень поднялся с места, о чём пожалел почти сразу – голова ответила очередным болезненным ударом. С трудом его претерпев, он бросил последний взгляд на монитор, затем выключил компьютер и всё же покинул офис. Работа над Кейном ему предстояла большая, и Майк бы с радостью посвятил ей ещё несколько часов, но, к своему большому сожалению, сейчас на это он больше просто не находил ресурса.       Улица встретила юношу приятной вечерней прохладой. В противовес утренней жаре, стоял приятный зной, лишь тёплый асфальт напоминал о недавних непомерных температурах, накрывший штат. Вдохнув свежий (хотя не то чтобы прям сильно) воздух, Майк зашагал вдоль парковки к выходу с территории здания. Здесь оставалось очень мало машин и, к его удивлению, одну из них он узнал. И тут же и поспешил к ней.       Старый форд был припаркован чуть поодаль от выезда с парковки. Он был выкрашен в какой-то странный бирюзовый цвет и выглядел для своих лет неплохо, но перепаянный бампер всё же выдавал немалый возраст автомобиля. Майк даже такой позволить себе не мог, поэтому в этом отношении Саманту он уважал – на уход за тачкой нужны деньги и время. У Майка же проблемы были и с тем и с другим, поэтому он рисковал отправиться домой пешком, если сейчас не поспешит на автобус прямо сейчас, но поговорить с Самантой всё же оказалось важнее собственного комфорта. На подходе к машине он заметил струящийся из приоткрытого водительского окна дымок, стало быть, девушка была внутри. Ну и отлично, им следовало многое обсудить.       Завидев Майка, Саманта бросила сигарету и тут же попыталась закрыть окно, но парень ей этого не позволил, зажав поплывшее вверх стекло пальцами.       – Что? – возмутилась девушка, грозно зыркнув на своего коллегу. – Я не буду тебя подвозить.       Майк тоже решил не любезничать. Начал прямо, без всяких прелюдий:       – Что ты наболтала про меня парням?       Глаза её недовольно закатились, как всякий раз, когда он обращался к ней.       – Понятия не имею, о чём ты.       – Ты рассказала о том, что случилось на корпоративе?       Её многозначительное молчание говорило само за себя.       – Ты обещала, что сохранишь это в секрете. Какого чёрта?       – Понятия. Не имею. О чём ты, – снова упрямо повторила она, одарив его презрительным взглядом. Ох, какая же в нём читалась наглость, да она была просто невыносима!       – Слушай, что между нами не так? – начал Майк, отчаянно стараясь пробиться сквозь эту самую наглость. – Если ты до сих пор дуешься из-за того случая с кодом, то мне жаль, серьёзно! Я больше не буду к тебе лезть, только давай это прекратим!       – А сейчас ты, по-твоему, что делаешь? – Саманта язвительно улыбнулась ему, при этом как-то умудрившись невинно похлопать глазами. – Пристал тут к бедной девушке, а мне страшно, между прочим! Ещё немного, и я начну кричать!       – Я слышал, как ты говорила с парнями сегодня. Не отнекивайся.       Лицо её едва заметно изменилось. Майк бы вряд ли понял это, если бы не свет от фар, очерчивающий её побледневшее лицо. С трудом преодолев полное отсутствие аргументов в свою пользу, Саманта смогла лишь громко выпалить:       – Вот чего ты до меня докопался? Ничего я пацанам не говорила, обвиняешь тут меня чёрт пойми в чём! Всё, гуляй!       Её машина резко затарахтела и с визгом помчалась вперёд, оставляя за собой след от шин и выхлопных газов. Майк смотрел ей в след совсем недолго, потому что это не имело никакого смысла – он всё равно ни черта не видел на несколько метров вперёд, да и злился к тому же так сильно, что всё внимание его привлек валявшийся под ногами камень, который он с удовольствием пнул ей в след. Бессовестная девчонка.       Если на работе ещё как-то удавалось скрыться от гнетущих пугающих мыслей, то в стенах своей комнаты это оказалось сложнее. Страх и бессилие, которые не давали знать о себе целый день, вдруг хлынули разом, заставив тяжёлое тело осесть на пол прямо возле входной двери, стоило только той скрыть парня в стенах комнаты. Майк усмехнулся – выглядело это со стороны наверняка ужасно жалко, но, впрочем, какая разница, раз никто не видит? В голове крутилось столько тяжёлый, жутких мыслей, они заполняли голову и в то же время, как странно, были совершенно ничем. Пустым звуком, жужжащем на фоне доносящихся из окна голосов и тиканья часов. Не знай Майк о своём диагнозе, воспринял бы их как следствие недосыпа и усталости, но сейчас ему казалось, что это всё проклятая опухоль копошится у него в голове. Мерзость какая. Просто кошмар наяву.       Гуляющий по комнате взгляд упал на стационарный телефон. Вчера он так и не смог позвонить матери, хотя, наверное, сделать это было все же нужно, всё потому что она никогда не звонила первой – такой уж у них был уговор. Она не хотела отрывать его от дел, знала, что сын обычно занят учёбой или подработкой, и поначалу Майк был даже этому рад – студенческая жизнь вовсю кружила голову, хотелось чувствовать себя взрослым и свободным. Со временем чувство это превратилась в кроткую тоску по дому, едва заметную, иногда пробивающуюся перед сном. Майк не знал, по чему именно он скучал – по ласковым маминым рукам или голосам младших братьев, по их крошечной квартире или вечно гудящему в её стенах ящику, по долгим совместным вечерам за ним или... Наверное, по всему сразу.       Мать действительно редко беспокоила Майка, но в какой-то момент он и сам начал редко беспокоить её, просто потому что знал, что всё её внимание нужно младшим. Может, пора было это исправить?       Пока не стало поздно.       Он заставил себя встать. Дрожащие пальцы набрали номер, который бы он не смог забыть даже если бы очень захотел. Долгие гудки раздались из телефонной трубки, когда в голову ударила запоздавшая мысль – не слишком ли поздно он звонит? Мысль и правда оказалась запоздавший, потому что на другом конце провода успели ответить на звонок.       – Алло?       Голос матери заставил Майка вздрогнуть. Оказывается, он не слышал его так давно...       Онемевшие от чего-то губы с трудом прошептали:       – Привет, мам.       – Боже, Майки, ты так поздно звонишь... Опять засиделся допоздна на работе, да?       – Ха-ха, ну да...       Слова на ум упорно не шли. Что он вообще должен был ей сказать?       Хотя, в общем-то, известно что...       – Ты смотри, будешь продолжать в таком же духе – лишишься всякого здоровья!       Надо же, попала в яблочко.       – Ты понял меня?       – Да, мам.       – Ладно, чего это я так ворчу то сразу... Как у тебя дела? Какие новости?       Он должен был ей сказать. Он должен был сказать хотя бы ей. Потому что кому он ещё мог сказать? Кому он ещё мог излить душу? На свете больше не было ни одного такого человека. Ни одного...       Но он не мог.       – Н-нормально, – проговорил Майк, даже почти улыбаясь. – Вот, доверили новое дело на работе. Если справлюсь, хорошо заплатят.       – И в кого только мой старший сын уродился таким умным? Я даже не представляю!– из трубки донёсся добродушный смех. – Хорошо если заплатят, но нам ничего не надо, не присылай! Лучше сходи проверь зрение!       А сказать нужно было... Чтобы что?       Чтобы разбить её сердце, сохранив своё?       Нет, он справится как-нибудь сам.       Да, как-нибудь...       – Ну мам...       – Я помню, как ты щурился, когда приезжал на Рождество, не отнекивайся мне давай! Тебе пора менять очки.       – Да-да, хорошо...       – Чтобы в следующий раз приехал в новых очках!       – Как Луис и Карл?       – Не уходи от темы.       – Мам...       – Да как всегда, – она протяжно вздохнула. – На учёбу чуть ли не палками гоняю. Нет чтоб брать пример со старшего брата...       – Да перестань...       – Луис вообще решил записаться в хоккейную секцию. Говорю ему, Луис, ну от занятий польза хоть какая-то должна быть, подспорье в будущем, а это так, баловство и трата денег.       – Может, всё-таки-       – Нет, сказала! Даже не думай! Лучше проверь зрение и своди уже в кафе какую-нибудь девушку!       Майк даже почти подскочил с места.       – Ч-чего?       Из трубки донёсся такой же непонимающий, как и его собственный, голос:       – А что? Ты уже взрослый мальчик, чему ты удивляешься?       – Ты говоришь какую-то ерунду.       – Ничего это не ерунда, Майки! Я внуков хочу!       – Так, всё, мне пора спать.       – Да неужели у вас там на работе нет ни одной милой девочки?       Ну, допустим, девочка то есть, но милой назвать её уж точно было трудно.       – Не хочу это обсуждать.       За недолгой паузой последовало очень хитро брошенное:       – Стало быть, есть.       – Ма-ам...       – Ладно, не буду торопить события, – улыбку её он ощущал даже через телефон. – Иди спать, сынок.       Всё? Боже, неужели это всё? Как много ему на самом деле хотелось сказать! Как много, но...!       – М-мама.       – М?       – Я очень, очень сильно тебя люблю.       Но это всё, что он мог.       – Бог ты мой, чего это тебя пробило?       – Хочу, чтобы ты знала.       – Соскучился?       – Очень.       – И я скучаю, Майки... Ничего, удивимся на Рождество. Время пролетит, не заметишь даже, так что не думай там мне унывать! Понял?       Было ли у него столько времени?       – Понял... Обязательно приеду, мам.       – Приезжай. Я тоже очень люблю тебя.       Короткие гудки пронзили слух. Парень снял очки и утёр набежавшие слёзы (когда это он только успел заплакать?). Помогло это, правда, слабо – они всё набегали и набегали, непрошено скатываясь по щекам и капая на входной коврик, растворяясь на нём мокрыми пятнами. И зачем это? Всё равно ничем не поможет, Майк только потратит время, рыдая здесь на полу, но, прекрасно понимая это своим больным мозгом, он всё же рыдать продолжал. Почему-то.       Лучше бы пошёл спать или хотя бы сел за план по доработке Кейна, ну честное слово... Последнее хотя бы могло принести ему денег.