Шанс на спасение

Последнее, что чувствует Ньют — это боль. Боль от осознания того факта, что судьба, видимо, никогда не пророчила ему счастья. Вирус, который явно смог эволюционировать, овладевал юношей намного быстрее, чем это было в его воспоминаниях. Единственное, что его радовало, так это то, что за последние несколько часов он не забыл никого, кто был ему дорог. Одно единственное имя крутилось у него в голове. Чак. Он снова не смог выжить. Этот мальчишка, который был ему как брат, остался лежать в том холодном и опустевшем здании. Ньют не мог себе простить этого. Прибудь он хотя бы на пять секунд раньше, он был бы жив. Его бы спасли. Он бы оказался вместе со всеми в Тихой Гавани. Боль была от осознания того, что Томас, Томми, так и не узнал о его чувствах. Он оставил его одного. Даже если юноша поймет, что Ньют заложил в строках не просто благодарность, но и признание… Насколько это было эгоистично по отношению к нему? Написать практически любовное письмо, а потом просто умереть. Ньют уже не знал на это ответа. Даже на крыше, перед лицом смерти, ему так и не хватило духу произнести то, о чем думал все это время. Ньют не знал как звучит рай или ад и куда сам он попадет. Но он абсолютно точно слышал, как кричат чайки и, кажется, море? Неужели после смерти можно попасть в такое место? Глаза потихоньку стали открываться. У юноши не было идей о том, где он находится, но понял, что ему, видимо, спокойно. Глаза снова закрылись, но провалиться в тягучую дремоту не вышло. Кажется, кто-то был с ним в этом месте еще. Приближающиеся голоса растворялись в ветре и шуме волн, так что Ньюту было тяжело распознать обладателей. Юноша чувствовал на себе чьи-то взгляды, но не мог открыть глаза. Или попросту боялся. — Он идет на поправку, ребята. Состояние стабильное. — сказал тихий женский голос. Где же он его уже слышал? — Как скоро он очнется? Минхо? Минхо! И Доктор Мэри! — Должен в ближайшее время. — ответила женщина. — Или прямо сейчас. — прошептал Ньют осипшим голосом. Юноша открыл глаза. Сначала лиц рядом он не мог рассмотреть, однако, как только глаза сфокусировались, он увидел рядом с собой двух своих друзей и Доктора. Минхо и Томас подлетели к кровати, на которой Ньют все это время лежал и просто уставились на него, улыбаясь. Таких искренних выражений лиц юноша не видел уже давно. Следующее, что он заметил, это слезы, которые тихо скатывались по щекам. — Оставлю вас ненадолго. — сказала Мэри и так же ярко улыбаясь, вышла из постройки. Минхо и Томас просто сидели рядом и ничего не говорили. Ньют медленно поднялся, чтобы опереться на изголовье кровати. Двигаться было тяжело. Внутри, кажется, вируса он не чувствовал. Кроме сонливости его больше ничего не беспокоило, разум не был затуманен мыслями о смерти. Он все-таки выжил. — Ну и? Вы расскажете что-нибудь или так и будете глазеть? Томас вытер слезы. Минхо шмыгнул носом и поток нескончаемой истории начался. Бегун рассказал, как они добирались до побережья, где их уже ждало судно. Оно было ржавым и старым, осталось явно еще с тех лет, когда планета была еще не скошена жаром Солнца. Рассказал о том, что они плыли сюда явно дольше, чем предполагали, но по приезде в Тихую Гавань здесь их уже ждали люди Винса и те, кто давно отрекся от ПОРОКа. Объединившись однажды, они разделились на три группы: кто-то остался на острове обустраиваться, кто-то принялся восстанавливать корабль на противоположном берегу, а сам Винс решил спасать детей. Мотив у мужчины был один: он хотел найти свою дочь. К большому сожалению, ему не удалось застать ее живой, она погибла при первых испытаниях. Но Винс принял для себя решение, что если он не смог спасти своего ребенка, то спасет других. От своих мыслей он ни разу не отрекся и продолжал нападать на ПОРОК. Ньют, по словам друзей, время от времени просыпался, однако нес какой-то бред, так как был под воздействием лихорадки. Хоть вирус и был ликвидирован, тело самостоятельно принялось выводить болезнь. Парень истощал за какую-то жалкую неделю, но в итоге все закончилось. Он был в ясном уме. Мэри, видимо, сообщила остальным о том, что Ньют очнулся, поэтому в дверном проеме то и дело появлялись глэйдеры и другие ребята, желавшие навестить друга. Обняться со всеми после разлуки не удалось, так как доктор, протиснувшись между подростками, принялась их выгонять, заявив, что время приема подходит к концу и больному все еще нужен покой. Последним уходил Томас, который перед тем, как покинуть юношу, переплел пальцы и крепко сжал ладонь Ньюта. Губы темноволосого были растянуты в спокойной улыбке. — Спасибо, что не оставил меня, Ньют. — прошептал юноша и поцеловал тыльную сторону ладони парня. Украдкой взглянув на Ньюта, он вышел из сооружения. Юноша еще долго смотрел на дверной проем, за которым скрылся Томас, пока голос Мэри не отвлек его. Доктор, вооружившись помощью Джеффа и Клинта, подняла Ньюта на ноги. Координация в скором времени должна прийти в норму, как и мышцы, но чувствительность конечностей была в норме. Единственное, что не давало юноше покоя — отметины, оставшиеся от вируса. Однако Мэри уверила, что болезнь ему не грозит. Единственное, что от нее осталось — это потемневшие вены. Некоторые пришли в норму по цвету, а вот самые яркие — на предплечье и шее, остались. Они потеряли свой цвет, были больше уже просто серые, но навряд ли когда-то пигмент полностью выйдет. Состояние организма было в норме, все органы работали в штатном режиме, поэтому Фрайпан принес легкую еду для больного. Так прошло меньше недели, прежде чем Мэри окончательно, так сказать, выписала Ньюта. Юноша наконец вышел из здания и отправился изучать поселение. Как выяснилось, взрослых и подростков оказалось практически равное количество, все были заняты расширением деревни. Домики были построены из деревьев, на этот раз выглядели они куда надежнее и крепче, чем в Глэйде. Многие спали под одной общей крышей, а днем старались устроить себе собственное жилище. Многим после трех лет проведенных в Лабиринтах, хотелось какой-никакой приватности, но даже несмотря на это, все были довольны тем, что имели сейчас. В Тихой Гавани было спокойно. Тихая размеренная жизнь теперь была всем обеспечена. В честь погибших товарищей, Винс установил посреди поселения большой камень, где были написаны имена павших. Имя Чака уже было записано. Ньют сидел на берегу, наблюдая за тем, как солнце медленно пыталось заползти за горизонт. Юноша добровольно днем начал работу на плантациях. Хоть Клинт и следил издалека за тем, чтобы друг не перенапрягался в первые несколько дней, но парень все равно практически все время провел именно там, знакомясь с другими подростками. Рядом с юношей уселся Томас, держа в руке кулон, который Ньют отдал ему на крыше комплекса. Заприметив знакомую вещицу в руках парня, уши светловолосого покраснели, и он отвернулся. — Ты прочитал? — спросил парень, не осмеливаясь обернуться. — Да. — ответил коротко Томас. Ньют не понимал до конца в каких отношениях они находятся. С одной стороны, парень старался все свободное время посвящать Ньюту, они много разговаривали, ходили вместе исследовать остров и как замечал Минхо, терпение которого иссякло однажды окончательно, периодически вели себя как влюбленные голубки. Бегун отказывался ходить куда-то с друзьями, пока они не расскажут ему новости, которые его точно успокоят, и он перестанет переживать из-за их отношений. С другой же стороны, разговора так и не случалось, поэтому Ньют понятия не имел что думать. Самому начинать разговор об этом ему было страшно неловко. — Ну и что скажешь? — спросил Ньют, переведя дыхание и повернул голову в сторону Томаса. Голова юноши упала на плечо Ньюта, а руки обвили торс и замкнулись на боку. Это явно значило то, что Томас отвечает ему взаимностью, но ему хотелось услышать это. — Томми? — Люблю тебя. — пробубнил Томас, носом утыкаясь в шею. Ньют чувствовал, как парень рядом с ним зарделся краской. Шее стало слишком жарко. Он оторвал от себя лицо юноши, обхватив подбородок рукой. Развернувшись корпусом, Ньют положил вторую руку на щеку, медленно притянул лицо и чмокнул в нос. Томас резко закрыл руками лицо и плюхнулся на песок, издавая какие-то нечленораздельные звуки. Светловолосый звонко рассмеялся. Когда юноша оторвал ладони от лица, он посмотрел на Ньюта и выпалил: — А ты? — Люблю тебя, Томми. — ответил юноша, ярко улыбаясь. Снова приняв исходное положение, Томас притянул к себе Ньюта и поцеловал, вновь падая на песок. Поцелуй вышел смазанным, но этого было достаточно. Так юноши продолжали лежать на теплом побережье в обнимку, периодически обсыпая друг друга поцелуями, пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом. Возвращаясь в поселение, первым, кто подлетел к ним был Минхо, который заприметив через чур счастливые лица друзей и сцепленные вместе руки, налетел на них с объятиями и словами: — Наконец-то вы перестанете делать мне мозги. Об их отношениях узнало не так много людей, потому что никто из других пар это тоже не объявлял, всем и так было все ясно. Ни у кого не возникало вопросов о том, кто у кого партнер и почему. Хоть пар было и не много, тем не менее их было видно и их особо никто не трогал. Никаких конфликтов не было, так что отношения проявлялись достаточно открыто. В первую очередь именно парочки были замечены за созданием отдельного жилища. Даже учитывая то, что отдельных домов было предостаточно, некоторые были настроены на то, чтобы построить именно свое гнездышко, где их никто не будет трогать. Чем спустя некоторое время Томас и Ньют и занялись, не без помощи друзей, конечно же. Спустя чуть больше месяца на острове можно было увидеть кучу новых зданий и достаточно неплохих. Навыки Галли в разы улучшились, так как материалов было в больше, чем в Глэйде, как и помощников, так что дело быстро спорилось. Кто-то стал жить своей небольшой компанией друзей, кто-то посредством подселения к другим старался завести новые знакомства и как-то наладить отношения, а кто-то уже вовсю жил со своей парой. В центре этой деревни все так же находилось общее пространство, где люди каждый день собирались вечерами у большого костра, недалеко находилась столовая, и хоть большой нужды после расселения в ней уже не было, многие продолжали туда приходить. Далее можно было увидеть расширенное здание, в котором работали медики. Мэри взяла под свое крыло Клинта и Джеффа, поэтому за госпиталем ухаживали в основном они. Каких-то серьезных болезней не было замечено, кто-то просто приходил с жалобами на какое-то недомогание или обычную простуду. Используя растения на острове, медики создавали неплохие лекарства, которые могли поставить больного на ноги. Дальше остров растянулся в разные стороны. Домики стояли то тут, то там. Никакой картины четкой сверху не вырисовывалось, но так было даже лучше. Самые большие общие плантации находились ближе к лесам, где была как раз плодородная почва, но кто-то даже старался вырастить что-то около своего дома. Однако работу на основных никто не оставлял и каждый раз жители что-то делали: пересаживали, вспахивали землю, удобряли, улучшали систему полива и так далее. Дожди были не частыми, а если ветер их и нагонял, то были крайне сильными. Как раз в один из таких дождливых дней, Ньют несся со всех ног в домик с плантаций, где стихия застала жителей врасплох. Промокший до нитки, он залетел в помещение и увидел ровно такого же промокшего Томаса, который видимо совсем недавно тоже забежал в дом. Капли дождя бились о крышу деревянного дома, издавая гулкий звук. Томас шуршал в вещах, в попытках найти полотенца и сухую одежду. Сзади подошел Ньют, накинул на плечи юноши найденное на другой полке в шкафу нужную вещь. — Замерз? — спросил светловолосый, накидывая на свою голову другое полотенце. Томас обернулся с сухими штанами и кофтами в руках. Выглядел он как мокрый кот, что забавляло Ньюта. С волос капала дождевая вода, одежда насквозь мокрая неприятно прилипала к телу. Потерев волосы полотенцем, светловолосый откинул его на гамак, что заменял диван, взял сухой комплект одежды и принялся переодеваться. Томас, смущаясь отошел в другую комнату, переоделся и принялся сушить голову. Выйдя из комнаты, юноша схватил полотенце, что покоилось на гамаке, и принялся вытирать мокрые волосы парня напротив, пока тот прикрывал глаза от приятных движений. У края гамака можно было увидеть выглядывающие растрепанные макушки. Прислонившись головами друг к другу и укрывшись пледом, юноши сидели за спокойной беседой. Ноги сплетены, руки сцеплены в замок, по которому Ньют водил указательным пальцем свободной руки, проводя им по выступающим венам на запястье Томаса. Ньют высвободил руку из цепкой хватки юноши, завел руку за спину и принялся наглаживать спину парня, опускаясь ладонью все ниже и ниже. Лицо светловолосого было невозмутимым, он буднично рассказывал о том, что сегодня учудили младшие. Томасу же было тяжело слушать, когда холодные пальцы дотрагивались до разгоряченной кожи и он периодически подергивался от этих ощущений. Когда юноша снова почувствовал прикосновение к пояснице, он схватил руку Ньюта, блуждающую под его одеждой, за запястье и завел ее наверх, толкая корпусом юношу. Ухнувшись на спину, светловолосый выглядел удивленным. — Ньют, что ты делаешь? — нараспев спросил Томас. — О чем это ты, Томми? — хлопая глазами произнес юноша. — Я про вот это. Томас завел вторую руку за спину Ньюта и начал вырисовывать такие же узоры на спине. Юноша снизу растянулся в довольной улыбке и ткнул пальцем свободной руки в бок парня, отчего тот дернулся и свалился с гамака на пол. Светловолосый звонко рассмеялся, быстро слез с гамака и быстрым шагом отправился в маленькую спальню, но не ожидал, что руки сзади обхватят его, прижмут к телу и оба юноши окажутся на кровати. Томас принялся отвечать тем же: тыкал его по бокам, пока Ньют извивался и заливисто смеялся, умоляя прекратить его щекотать. Извернувшись в руках Томаса так, чтобы оказаться к нему лицом, юноша поцеловал парня и резко поднял обе его руки вверх, прижимая их к холодным простыням. Ньют залез на юношу сверху и продолжал углублять поцелуй. Спускаясь от губ до линии подбородка, юноша перешел к шее, всасывая загорелую кожу и оставляя на этом месте засос. Свободной рукой он наглаживал бок Томаса, пока сам продолжал губами изучать шею, опускаясь периодически к ключицам. Юноша снизу глубоко дышал, вздрагивая от прикосновений, которые распаляли его все сильнее и сильнее. Высвободив руки из хватки, Томас взял лицо Ньюта двумя руками, поднял его, притянул к себе и вовлек в поцелуй, пока сам, опустив руки на талию юноши, стиснул его и подмял под себя. Разгоряченный поцелуями Томас принялся оставлять отметины на шее парня. Задрав белую кофту Ньюта, юноша припал губами к соску, языком вырисовывая узоры, пока пальцами игрался с другим. Парень изгибался, зажимая зубами край кофты, шумно выдыхая каждый раз, когда Томас втягивал сосок. Оторвавшись от раскрасневшихся бусин, юноша опускался поцелуями ниже по рельефному животу. Резко стянув легкие штаны, юноша сразу же взял в рот головку, языком проходясь по уретре. Сверху послышался громкий стон и ладонь Ньюта упала на макушку Томаса. Усевшись на колени перед кроватью, юноша закинул бедра Ньюта себе на плечи, насаживаясь головой на член. Головка ударилась об горло, и чтобы избежать рвотного позыва, Томас вытащил его. Подув на разгоряченную плоть, он вновь вобрал ее, медленно опускаясь и так же медленно поднимаясь. Полностью сосредоточившись на движениях, он следил за тем, как тело парня извивается, а бедра грозятся сжать его голову между собой, чего Томас не допускал, периодически приподнимая их. Ньют был не в состоянии просить о чем-то Томаса, удавалось лишь издавать неприличные звуки, в такт тем, которые доносились до его слуха снизу. Он пытался не сжимать бедра, но у него не выходило, поэтому контроль над ними был передан другому. Доведя юношу практически до предела, Томас отстранился, не допуская разрядки. Расцеловав внутреннюю часть бедра, украсив его красными пятнами от засосов, юноша поднялся выше, поглаживая живот светловолосого. Картина под ним подарила Томасу полное удовлетворение. Ньют выглядел растрепанным, уши и щеки были покрыты румянцем, на глазах выступили слезы, а открытая грудь медленно поднималась. Поймав губами очередной выдох Ньюта, который старался выровнять дыхание, юноша рукой прошелся по стволу. Очередной стон затерялся в поцелуе. Томас убрал руку, тихо наслаждаясь картиной. Ньют прикрыл глаза ладонью. — Томми, масло в шкафу. Оторвавшись от созерцания человека под ним, Томас поднялся, подошел к открытому шкафу и схватил бутылочку кокосового масла. Вернувшись к разнеженному Ньюту, он засыпал его поцелуями, стараясь целиком и полностью подарить юноше всю ту нежность, что он заслуживает. Светловолосый растворялся в медленных движениях, ловя себя на мысли, что прикосновения к разгоряченной коже, это явно то, чего ему хотелось в последнее время. В порыве нежности Ньют стянул мешавшую кофту Томаса и принялся стягивать штаны, отрываясь от ласк. После того, как парень над ним был полностью обнажен, он наконец стянул и свою кофту, открывая полный обзор на оставшееся напоминание о побежденном вирусе. Паутина на коже резко отличалась цветом: эти маленькие участки побелели, какие-то все еще оставались серыми. Томас соврет, если скажет, что ему не больно на них смотреть, но хуже всего было Ньюту, который видел их намного чаще. Юноша принялся кончиками пальцев проводить по оставшимся следам, повторяя хаотичные узоры на коже. Опустив голову, он прикоснулся губами к коже, повторяя то же самое, только поцелуями, приговаривая между вздохами, что Ньют прекрасен. Смущение от этих слов и действий с головой накрыло Ньюта. Это вгоняло его в краску сильнее всего. Приятное чувство от таких действий расползалось в груди, порождающее щемящее ощущение, которое грозилось дать волю слезам. Это не осталось незамеченным, поэтому мелкие выступившие капли были сцелованы Томасом. Обняв парня за шею, Ньют рывком подмял его под себя и уселся сверху, заводя руку назад, размазывая естественную смазку по головке члена Томаса. Юноша снизу откинул голову назад и закусывал губы, в надежде, что ему удастся подавить такой постыдный стон от первого прикосновения Ньюта. Светловолосый усмехнулся, опуская корпус вперед. Нависнув над ухом парня, он шумно выдохнул: — Не смей скрывать голос, Томми. Томас готов был умереть тут же от таких слов Ньюта, который уверенно продолжал двигать рукой. Впервые за все время юноша был готов поклясться в том, что он явно грешник, раз продолжает получать феерическое удовольствие от томного голоса и резких движений. Им не было замечено, как Ньют вернулся в исходное положение, как схватил бутылочку и принялся сам себя растягивать. Как только в нос ударил запах масла, которое было сделано из кокосов самолично Ньтом, только тогда Томас поднял взгляд на то, как бесконечно пошло выглядит то действие, за которым он сейчас наблюдает. Ньют, поднявшись на коленях, с заведенной назад рукой, пыхтя и постанывая старался растянуть себя настолько, насколько позволяло ему самообладание, добавляя с каждой минутой в себя по пальцу. Чтобы не свихнуться от такой картины, Томас сел и принялся расцеловывать шею юноши, который продолжая свою подготовку, положил подбородок на плечо парня для опоры. Шумные выдохи и тихие стоны обжигали ухо, вызывая дрожь по всему телу. Ньют не чувствовал боли, он старался снять дискомфорт, который не давал в полной мере ему расслабиться. Из рта вырвался громкий стон в ответ на задетый комок нервов внутри. Посчитав, что этого сигнала достаточно, юноша оторвался от плеча Томаса, медленно вынул пальцы и принялся обильно смазывать член, который все это время то и дело касался его бедра. Положив руку на плечо, Ньют принялся размазывать жидкость по стволу, отчего хватка на бедре и талии значительно стала сильнее. Выдохнув, Ньют направил член Томаса к расслабленному колечку мышц и принялся медленно на него насаживаться. Царапая кожу парня, стараясь разом полностью вобрать в себя чужой ствол, светловолосый шипел, от ощущения заполненности. Как только его бедра соприкоснулись с бедрами Томаса, юноша задрожал, испытывая облегчение от того, что сложный шаг уже был позади. — Ньют, если тебе боль- — Просто помолчи. Часто дыша, Ньют двумя руками обхватил парня, прижавшись к нему полностью. Изогнувшись в пояснице, юноша начал приподнимать бедра и аккуратно их опускать. Томас же крепко сжимал в своих объятьях Ньюта, поглаживая спину. Его тело дрожало в унисон телу юноши, а когда темп потихоньку стал увеличиваться, Томас не скупился на стоны, как и просил Ньют. — Боже, Ньют. — прошептал парень. Ноги стали предательски дрожать, что не скрылось от глаз юноши, поэтому подхватив руками ягодицы Ньюта, Томас наконец всецело подключился к процессу. Угол немного сместился, темп стал увеличиваться еще больше. Положив руки на плечи, отрываясь от тела напротив, Ньют толчком призвал Томаса лечь на спину, в губы выстанывая его имя. Продолжая подмахивать бедрами, юноша упал на простыни, наблюдая за тем, как светловолосый мечется на нем, не зная куда деть руки. Одну руку Ньюта он схватил, сжав в своей ладони. Светловолосый явно был близок к концу, поэтому Томас поднял свои бедра, увеличивая темп, вбиваясь в тело юноши, которое от смены положения уже полностью свалилось на него. Ньют чувствовал, как головка члена раз за разом проезжалась по простате, что вызывало громкие стоны, которые Томас подкреплял своими, не смея сдерживаться. Член Ньюта, зажатый между двумя телами, стимулировался не хуже, что доставляло немало удовольствия. — Господи, Томми! — прокричал светловолосый. Содрогаясь всем телом от растекшегося тока, Ньют кончил, сжимая внутри себя Томаса, который простонав в ответ имя юноши, следом за ним заполнил узкое пространство белесой жидкостью. Еще пара толчков сопровождала долгожданный конец. Обессилившие тела прижимались друг к другу, не в силах больше пошевелиться. Ньют чувствовал, как внутри него все еще находился член, который спустя время Томас вытащил. Колечко мышц сжалось, прежде чем сперма аккуратно принялась тонкой струйкой каплями растекаться по бедру Ньюта, смешиваясь с маслом. Пролежав в такой позе еще немного, они нашли в себе силы наконец вырваться из объятий друг друга и неловко поплелись в ванную, где Ньют заведомо нагрел бочку с водой. Плюхнувшись в горячую воду, они принялись отмываться от всех выходящих с них жидкостей. Спустя каких-то десять минут, распаренные и расслабленные они вышли, нырнув под одеяло. Пролежав спокойно в обнимку не так долго, как хотелось бы Ньюту, Томас принялся вновь расцеловывать ему шею, рукой скользя к члену юноши. Оторвавшись от шеи, парень с головой скрылся под одеялом, языком проходясь по всему телу Ньюта, вновь останавливаясь губами на головке. Полностью вбирая в рот член, Томас опускался, проходясь языком по выступающим венам. Ньют резко откинул одеяло, наблюдая за бесчинством своего молодого человека. Оторвавшись от разглядывания такого сосредоточенного Томаса, кусая губы в попытке подавить стон, юноша спросил: — Томми, могу я узнать, что ты делаешь? Вязкая слюна, что ниткой связывала мокрые губы Томаса и головку члена Ньюта оборвалась, и юноша прохрипел: — Теперь твоя очередь, Ньют. — Что? — Я хочу узнать каков твой член в моей заднице. Ньют застонал, ладонями закрывая лицо. Он и подумать не мог, что его Томми тоже хотелось испытать нечто подобное. Отказать ему он сейчас не в силах, когда юноша внизу смотрит на него так жалостливо, шепотом проговаривая: «Пожалуйста». Схватив Томаса за подбородок, Ньют заставил того подняться выше, чтобы прошептать на ухо: — Хочешь, растяну тебя? Томас, кажется задрожал, промямлив что-то неразборчивое, но активно закивал головой. Ньют поцеловал юношу за ухом. Схватив его за загривок, открыл себе доступ к загоревшей коже на шее и принялся ставить новые засосы. Томас окончательно уселся на парня сверху, всем телом раскрываясь перед ним, задом проезжаясь по возбужденному органу, пока Ньют исследовал ключицы. Оторвавшись от дела, юноша скинул с себя парня, призывая того лечь на живот. Схватив уже наполовину использованную бутылочку масла, Ньют вылил содержимое себе на пальцы и отодвинув одну ягодицу, добавил еще сверху и на сжатое колечко мышц. Разогрев жидкость пальцами, юноша наклонился над Томасом, снова целуя его в шею, переходя к крепкой спине, губами повторяя узор родинок, которые явно, как думал Ньют могли складываться в созвездия. Не переставая ласкать юношу губами, светловолосый принялся осыпать Томаса комплиментами, стараясь как можно быстрее расслабить парня. Указательный палец медленно проникал в нутро Томаса, отчего тот всхлипнув в подушку, сжал ее еще сильнее. Стараясь протолкнуть палец еще на фалангу, Ньют продолжал расцеловывать парня, рукой поглаживая то бок, то бедро. Юноша постепенно расслаблялся от подаренных ему ласк, первый палец стал проходить легче, так что Ньют добавил второй. Продолжая успокаивать парня, юноша медленно проталкивался, ощупывая стенки ануса. Томас сжался, задрожал и выдал удивленный вздох, смешанный со стоном, когда почувствовал, как Ньют, кажется задел простату. Продолжая наглаживать найденное внутри место, светловолосый добавил третий палец. Спустя пару движений, словесных и телесных ласк, Ньют вытащил пальцы. Сверху послышался разочарованный выдох. Обильно смазав член маслом, Ньют развернул Томаса к себе лицом, призывая его лечь на спину. Подложив под поясницу юноши подушку, он приставил головку к входу. Одной рукой, придерживая Томаса за талию, а другой член, Ньют стал его проталкивать, наблюдая за лицом парня, который приоткрыв губы, шепотом попросил его не останавливаться. Медленно входя в Томаса, Ньют сдерживался, чтобы не начать резко двигаться. Но под ним был его Томми, который ему открылся однажды, поэтому он не смеет нарушать его доверия. Снова приблизившись к Томасу, Ньют продолжил расцеловывать его лицо, на котором россыпью находились такие аккуратные родинки, которые юноша так любил рассматривать по утрам. Медленно продолжая входить, парень все так же одаривал поцелуями юношу, пока бедра не соприкоснулись. Выдохнув, Ньют улыбнулся, чмокнул парня под ним, проговаривая, что тот молодец. Переплетя пальцы, Ньют начал медленно двигаться, рукой придерживая Томаса за талию, периодически поглядывая на его лицо, чтобы заметить любое недовольство. Но юноша упрямо продолжал расслабляться в руках, пока в итоге не начал действительно получать удовольствие. Медленный темп перерастал в активный. Немного сменив угол, Ньют попал по комочку нервов, отчего Томас вскрикнул. Улыбнувшись реакции, парень продолжал активно вдалбливаться в тело, постепенно теряя самообладание от вида юноши, мокрые волосы которого были раскиданы в разные стороны, брови сведены к переносице, губы приоткрыты в немом стоне, который то и дело доносился до слуха Ньюта. Рукой Томас прикрыл глаза, не смея их поднимать на парня. — Томми, посмотри на меня. — между стонами сказал Ньют. Не в силах противиться хриплому голосу сверху, Томас убрал руку, опустив ее вдоль тела, зажимая простынь. Глаза были на мокром месте от ощущений внутри. Юноша никак не мог совладать с эмоциями, поэтому упрямо скрывал глаза. Над собой, он уверен, видел ангела или даже божество. Ньют был очарователен и прекрасен. Каждый сантиметр его тела вызывал у Томаса тихий восторг. Широкие плечи, напрягающиеся мышцы предплечья, подтянутый торс заставляли юношу сходить с ума. От одного взгляда в темные, наполненные любовью и страстью глаза, заставляли парня тонуть, особенно учитывая факт того, что именно эти глаза все это время практически не сходили с него. Смотреть на Ньюта, когда он вдалбливается в его тело, было выше его сил. Но Томас при этом и не мог отвести взгляд, раз за разом возвращаясь к нему, заставляя собственные глаза не закатываться от удовольствия. Утянув парня в поцелуй, Ньют опустил руку Томаса, ведя его ладонь выше, укладывая на плечо. Схватив его под ягодицы, юноша усадил его на себя, продолжая совершать поступательные движения. Угол снова сменился, заставляя Томаса как будто заново испытывать все ощущения. Крепко схватившись за широкие плечи, юноша старался подмахивать бедрами в такт, но получалось как-то рвано. Темп заметно увеличивался, Томас громко выстанывал имя Ньюта, пока тот губами старался ловить сладострастные выкрики. Придерживая юношу, светловолосый принялся рукой приближать его к скорому оргазму. Парочка сильных ударов бедрами, и Томас содрогнулся всем телом, запрокидывая голову назад, продолжая держаться за плечи. Сперма медленно стекала по животу и достигнув места, где тела сливались, Ньют кончил следом, сильнее сжимая талию. Томас так и продолжал сидеть, удерживаемый юношей, пока тот медленно не решил опустить его на простыни, после чего улегся рядом. Пролежав некоторое время, переплетя пальцы, Ньют встал, направляясь в ванную. Нужно было время, чтобы разогреть воду, но юноша крайне удивился, когда понял, что она уже горячая. — Томми, ты заранее знал, что я соглашусь? — протянул Ньют, оборачиваясь на парня, который уже стоял в дверном проеме. Томас растянулся в довольной улыбке, наблюдая за тем, как уши светловолосого медленно приобретают багровый оттенок. — Засранец. — пробубнил юноша, помогая Томасу залезть в широкую бочку. Снова занявшись водными процедурами, юноши вскоре выползли, натягивая на себя одежду и перестелив кровать. Укутавшись в одеяло, Томас уткнулся носом в шею Ньюта, обнимая его всеми конечностями. — Томми? — М? — сонно ответил юноша. — Я люблю тебя. — Я тоже. Бесконечно. И бесповоротно, Ньют. — пробубнил Томас, засыпая в объятьях любимого человека. За окном все еще лил дождь, который грозился продолжиться еще на сутки вперед.