Похвала

Дверь с противным лязгом распахивается, и в лабораторию влетает Панталоне. 25 не успевает даже подумать. Он медленно оборачивается, раздражённый таким грубым приходом девятого, но возмущённые слова так и застывают на губах — его тут же прижимают спиной к стене и хватают за талию, нетерпеливо целуя. 25 бьётся головой о стену, ничего не понимая. Что случилось с банкиром? Почему он такой... взвинченный? — Я всё ещё в шоке с того, что у Зандика была такая талия в двадцать пять. Это невероятно, — произносит Феофан, отрываясь от чужих губ и проводя руками по всему телу сегмента. — А я в шоке с тебя. Что это только что было? — он почти не дышит, смущённый чужим поведением, и смотрит девятому предвестнику прямо в глаза со всей строгостью. — Если тебе испортил настроение кто-то из других сегментов, это не значит, что нужно срываться на меня. — Ну что ты, — Панталоне немного расслабляется, — дело не в этом. — Хорошо. Но почему страдаю именно я? Этому есть какое-то объяснение? — А ты страдаешь? — Феофан удивлённо приподнимает бровь. — Я, наоборот, хотел сделать тебе приятно. — Приятно? Это было больно. Девятый предвестник вдруг стал серьёзнее. Его хватка на чужой талии не ослабла, а взгляд впивался в глаза сегмента, пробирая того до самых мурашек. Голос стал тише, и оттого словно опаснее: — Не в этом дело, дорогой мой. Иногда ты плохо закрываешь дверь в лаборатории, а я как раз удачно прохожу мимо и время от времени заглядываю, — на лбу сегмента выступил пот, дыхание сбилось. — Представь мою реакцию, когда я увидел тебя в... довольно неподобающем виде. С рукой между ног. А в следующую секунду ты кончил с моим именем на губах и... — Хватит! — неожиданно для себя выкрикнул 25, краснея. — Я понял, понял. Не надо так подробно это описывать. Сегмент стыдливо опустил глаза, и теперь смотрел на бедро Панталоне, которое находилось у него между ног. Пытаясь собраться с мыслями, он прикрыл веки, выравнивая дыхание, и почувствовал, как по его щеке ласково проводят пальцами в перчатке. — Тише, тише, — голос Феофана стал ласковым, даже слишком. — Извини, я начал слишком грубо. Позволь мне донести свою мысль иначе, более приятным способом. 25 прекрасно понимал, к чему тот клонит, поэтому не стал сопротивляться. В конце концов, он ведь действительно его хотел всё это время, так почему бы и нет? Панталоне осторожно развернул его лицом к стене и прильнул к чужой шее, параллельно залезая руками под халат сегмента и потираясь о его зад пахом. 25 чуть не задохнулся от нахлынувших ощущений. Всем своим нутром он в одно мгновение ощутил, как сильно был возбуждён Делец. Из-за него. Панталоне хотел именно его. От этой мысли сегмент невольно простонал, чем вызвал довольный смешок у предвестника. — Ты буквально млеешь под моими руками, — промурлыкал Феофан ему на ухо. На самом деле, он планировал был пожёстче, но парнишка оказался таким очаровательным и хрупким в его руках... Он и сам, конечно, был примерно таким же, но на данный момент преимущество находилось на стороне Панталоне. Грех не воспользоваться. Учёный пробурчал что-то нечленораздельное, выгибаясь в спине прямо навстречу касаниям Дельца, и часто задышал. Он дрожал под прохладными пальцами Феофана (тот специально снял перчатки), и особенно сильно это проявилось, когда мягкие подушечки нашли вставшие соски, потирая их. Сегмент укусил себя за руку, стараясь не издавать лишних звуков. — Ты сегодня в другой рубашке, — заметил Панталоне, расстёгивая пуговицы чужого воротника, чтобы открыть шею ещё больше. — Эта более свободная. А в прошлой ты был весь зажат. Но, признаюсь, выглядел бесподобно. Нездоровая улыбка не покидала лица 25. В брюках становилось всё теснее с каждым словом Феофана. И, кажется, тот прекрасно об этом знал, изящно играя на фетишах сегмента так, как ему этого хотелось. — Твоей талии, наверное, завидуют все аристократки, — наигранно охнул Делец, вновь обращая на неё внимание. — А кожа! Такая нежная. Словно шёлковая. Учёный громко сглотнул, вжимаясь в стену сильнее. Тем временем Панталоне продолжал, добравшись до волос: — Мята. Не иначе. Благородный цвет, — он вдохнул запах сегмента полной грудью, утыкаясь носом в макушку. — Солнце моё, неужели от нескольких добрых слов ты так возбудился? — Дело не только в них, а ещё в том, кто именно произносит эти слова. Понимаешь? Улыбка на лице Панталоне стала ещё шире. — Понимаю. Конечно. Прелюдии длились недолго. Уже после нескольких минут нежностей и ласк, Делец спустил свои брюки до колен и пристроился сзади сегмента поудобнее. Халат учёного лежал под ногами, как и брюки. Бедолага остался в одной рубашке, да и то расстёгнутой. Спасибо хоть, что очки не сняли. Дрожь в ногах стала почти невыносимой, и 25 показалось, что ещё немного, и он упадёт. Видимо, это из-за прохлады в лаборатории. Точно из-за неё. Возбуждённая плоть девятого предвестника скользнула между мягких бёдер. 25 дёрнулся, ощущая ещё один источник влаги, помимо своего. Теперь чужой член был не только частью влажных фантазий, но и реальностью. Очень приятной реальностью. — Межбедренный, значит, — выдохнул он с облегчением. При всей своей любви к Панталоне, к полноценному проникновению он не был готов. Может быть, потом, в более комфортной обстановке... Но точно не сейчас. Вместо ответа Панталоне с тихим стоном толкнулся вперёд. Сегмент сжался вокруг него, и его руки тут же прижали чужими к стене. Голова девятого предвестника оказалась на плече, и он прошептал прямо в ухо учёному: — Ещё сильнее. Сожми меня ещё сильнее. Вот так, да. Молодец. Под их единый, общий стон, девятый начал двигаться. 25 опустил голову вниз, наблюдая за тем, как головка чужого члена то появляется, то исчезает между его бедёр. Сжав дрожащие ноги так, чтобы приятная стимуляция была не только у Панталоне, сегмент подался назад, насаживаясь самостоятельно. Предвестник усмехнулся, перемещая руку на чужой член, словно поощряя за хороший поступок. От этой мысли по коже пробежали мурашки, и 25 дёрнулся, прикрывая глаза от удовольствия. Феофан двигал рукой в такт собственным движениям, чем вызывал у учёного прерывистые вздохи и тихие стоны. Он явно не хотел раскрепощаться и всё ещё немного стеснялся. Что ж, в отличие от него, Панталоне не стесняется. Большой палец, поглаживающий головку, заставил 25 выгнуться и простонать прямо в рот Дельца, который очень удачно оказался рядом. Как раз в этот момент, сминая горячие губы сегмента в страстном поцелуе, Панталоне начал постепенно ускоряться, и через несколько секунд кончил, особенно сильно вжимаясь в 25. Пару капель горячей спермы попали на стену, остальное постепенно образовало небольшую лужицу под ними. Учёный тоже не продержался долго. Пара уверенных движений рукой по всей длине — и он уже вжимается в бетон, содрогаясь от нахлынувшего оргазма и пачкая стену вслед за Панталоне. — Быстро ты, однако. — Ты тоже. После этого оба замолчали, тяжело дыша. Сегмент понимал, что стоит привести это место в порядок, потому что работает он тут не один, и вряд ли остальные будут рады видеть это, когда придут. Панталоне, кажется, не особо задумывался над этим. Он медленно отстранился от 25, одеваясь, пока тот искал опору для своих дрожащих ног. Она нашлась в виде скрипящего стула, но это было не так важно. — Теперь я знаю, что тебе нравится похвала, — одевшись, Делец подошёл к учёному и с довольной улыбкой погладил по голове, словно награждая за хорошо проведённое время. — Мало, — буркнул 25, поднимая с пола брюки. — Что? — Ты мало меня хвалил, вот что, — вздохнул сегмент. — Хорошо, в следующий раз я обязательно исправлю свою ошибку, извини.