Змееныш под прикрытием

Кассиан вошел в Большой зал с той особой непринужденностью, которая появляется только после понастоящему качественного отдыха. Он шел вальяжно и неспешно, наслаждаясь знакомой атмосферой замка. Проходя мимо преподавательского стола, Кассиан не стал делать вид, что не замечает главных фигур Хогвартса. Напротив, он на секунду замедлил шаг, чтобы вежливо поприветствовать учителей. Для Снейпа: Кассиан удостоил профессора легким, едва заметным кивком и мягкой улыбкой. В этом жесте не было вызова, только спокойное признание их блестящего прошлого опыта. Снейп в ответ лишь прищурился. Для Реддла: остановившись напротив директора, Кассиан склонил голову в уважительном, но легком поклоне. — Добрый вечер, директор Реддл. Надеюсь, каникулы прошли продуктивно. Реддл внимательно проследил за тем, как мальчик, не дожидаясь приглашения к дискуссии, продолжил свой путь. Кассиан шел к столу Равенкло так, будто прогуливался по галерее собственного поместья. Он плавно опустился на свое привычное место с краю, расправив мантию. В его позе не было ни агрессии, ни попытки скрыться, он просто сидел, подперев щеку рукой и с интересом рассматривал золотые кубки, словно видел их впервые. Кассиан потянулся за яблоком, чувствуя на себе внимательный взгляд директора и удовлетворенно подумал, что начать учебный год с чистого листа не такая уж плохая идея. Первые недели третьего курса в Хогвартсе ознаменовались аномалией, которую Снейп втайне называл «затишьем перед магическим апокалипсисом», а Реддл —«самой искусной симуляцией века». Кассиан Эшвуд стал воплощением спокойствия и кротости. За лето он не просто отдохнул, он словно обрел внутренний дзен. Его больше не нужно было снимать с подоконников, он исправно являлся на все лекции, сидел с идеально прямой спиной и записывал каждое слово преподавателей с видом прилежного монаха, постигающего истину. Стратегия «Белый и пушистый» . На Зельеварении: когда Снейп, по привычке ожидая подвоха или дерзкой имитации своего голоса, замирал над котлом Кассиана, тот лишь кротко поднимал на него ясные глаза. — Благодарю за замечание, профессор. Ваша точность в вопросе нарезки корня мандрагоры - истинное вдохновение — мягко произносил он и в его голосе не было ни капли иронии. Снейп, готовый снять двадцать баллов за недопустимый тон, беспомощно открывал рот. Кассиан не спорил, не пререкался и выполнял работу с пугающим послушанием. В кабинете директора Кассиан стал идеальным студентом. Когда Реддл пытался спровоцировать его, проверяя или задавая каверзные вопросы, Кассиан лишь смиренно кивал. — Вы правы, директор. Дисциплина это каркас, на котором держится магия. Я осознал свои прошлые ошибки — отвечал он, и его руны на солнечном сплетении работали так тихо и плавно, что выдавали лишь фон «искреннего раскаяния» и глубокого почтения. Кассиан вальяжно перемещался по замку, но теперь его расслабленность не выглядела вызовом. Он приветливо кивал старостам, не прогуливал завтраки и даже (к полному ужасу Терри и Кристиана) начал добровольно помогать первокурсникам с заклинанием левитации. Он не просто не спорил, он соглашался со всем. — Эшвуд, вы сегодня опоздали на тридцать секунд — цедил Снейп в коридоре. — Виноват, сэр. Я обязательно учту это в своем графике — смиренно отвечал Кассиан, отвешивая поклон. Эта тактика «белого и пушистого» студента действовала на Реддла и Снейпа сильнее, чем любая открытая конфронтация. Они чувствовали, что за этим слоем безупречного поведения скрывается нечто монолитное. Кассиан же наслаждался своим покоем, зная: пока он идеален, у них нет ни единого легального повода нарушить его драгоценную тишину.