Змееныш под прикрытием

Утро после дипломатического вечера Кассиан встретил с четким осознанием: Реддл перешел от любопытства к планомерной осаде. — Нужна ширма,— пробормотал Кассиан, размазывая масло по тосту — внушительная, самовлюбленная и социально безупречная ширма. Его взгляд переместился на преподавательский стол, где Гораций Слизнорт с упоением рассказывал соседям о качестве засахаренных ананасов. Идея сформировалась окончательно. На сдвоенном уроке зельеварения, который в эту пятницу вел еще и Слизнорт, Кассиан превзошел сам себя. Он не просто сварил идеальный «Напиток живой смерти», он придал ему легкий аромат выдержанного бренди и фиалок - именно так, как описывал Слизнорт в своей статье тридцатилетней давности. — Профессор, — Кассиан подозвал Слизнорта, когда тот проходил мимо, стараясь игнорировать испепеляющий взгляд Снейпа из угла класса. — Я позволил себе небольшую вольность. Помните вашу статью о «эстетике послевкусия»? Я пришел к выводу, что вы были абсолютно правы насчет добавления лепестков луноцвета на тридцать седьмой секунде. Слизнорт замер. Его глаза заблестели, а живот гордо выпятился вперед. — Боже мой, Эшвуд! Вы читали мою работу ? Но она же была издана мизерным тиражом! — О, она - жемчужина моей домашней библиотеки, - соврал Кассиан с такой искренностью, что даже Снейп на секунду усомнился в его лживости. —Ваша методика стабилизации… она вдохновляет. Я бы очень хотел обсудить вторую главу, но боюсь, директор снова займет всё моё свободное время разбором международной почты. Это, конечно, честь, но… наука страдает. Кассиан изобразил на лице такую скорбную мину, будто международная дипломатия была для него личной трагедией. Наживка была заглочена. Слизнорт, который обожал коллекционировать таланты и терпеть не мог, когда Том Реддл «забирал его лучшие экспонаты», воинственно поправил жилет. Вечером того же дня, когда Кассиан уже морально готовился к очередному визиту в кабинет директора, в коридоре раздался раскатистый смех Слизнорта. Реддл, открывший дверь своего кабинета, чтобы пригласить Кассиана, замер. Из за поворота вышла странная процессия: Кассиан, вальяжно заложив руки в карманы, и Гораций, который буквально светился от гордости, крепко держа мальчика под локоть. — А, Том! — воскликнул Слизнорт, игнорируя ауру министра. — Не сочти за дерзость, мой дорогой мальчик, но я краду у тебя Кассиана. Мы как раз собирались обсудить тонкости взаимодействия лунного камня и... ну, ты понимаешь, это профессиональное! Нельзя губить такой талант в пыльных архивах министерства. Реддл посмотрел на Кассиана. — Я очень извиняюсь, директор, — прохрипел Кассиан с легкой ленцой. — Профессор был так настойчив… Я просто не смог отказать науке. Вы же сами напоминали, что дисциплина - каркас, а преданность учителю - основа школы. Реддл сжал пальцами ручку двери. Он видел Кассиана насквозь. Том понимал, что мальчик только что возвел вокруг себя живую баррикаду из Слизнорта, через которую нельзя пробиться без скандала. А Гораций был  ценным союзником в политических играх, чтобы просто оттолкнуть его. — Конечно, Гораций, — голос Реддла был тихим, как шелест заточенного клинка. — Наука прежде всего. Но учтите, мистер Эшвуд… переписка никуда не денется. Она будет ждать вас. — О, я уверен в этом, сэр, — ответил Кассиан, уже уходя вслед за сияющим Слизнортом. — Но, как говорит профессор, всему своё время. Уже в кабинете Слизнорта, утопая в мягком кресле и попивая чай, Кассиан удовлетворенно закрыл глаза. Он нашел идеальное убежище: место, где его будут кормить сладостями и превозносить его ум, не пытаясь залезть ему в душу или под воротник мантии. Он посмотрел на Слизнорта, который восторженно рассуждал о свойствах мандрагоры и подумал, что статус «золотого мальчика» - это, пожалуй, самая комфортная форма лени, которую он когда-либо изобретал.