Змееныш под прикрытием

Кассиан Эшвуд всегда считал, что Том Реддл - самая большая угроза его покою. Он ошибался. Реддл был логичен, его можно было подкупить интеллектом или заставить временно отступить симулируя недомогание. Но Реддл никогда не нападал с тыла, вооружившись розовым пергаментом и фанатичным блеском в глазах Элисон Прюэтт, пятикурсница с Когтеврана, чей мир вращался вокруг редких гримуаров и запаха старого пергамента, увидела в Кассиане не скучного студента, а родственную душу. Для неё его молчание было не игнорированием, а постижением истины, а его нежелание общаться - высшей формой ментальной концентрации. Сначала она просто садилась за его стол в библиотеке. Кассиан, погруженный в свою имитацию, поначалу не обращал на неё внимания. Но Элисон не просто сидела, она начала оставлять ему записки, зашифрованные сложнейшими кодами. Прюэтт не искала его внимания через пустую болтовню, она атаковала его там, где он чувствовал себя в полной безопасности - в мире знаний. — Твои выводы о равновесии среды ... это божественно, Кассиан, — прошептала она однажды ему прямо в ухо. Кассиан вздрогнул. Это была не просто симпатия. В её глазах горел огонь исследователя, нашедшего затерянный город. Она начала преследовать его с пугающей методичностью. Элисон знала его расписание лучше, чем он сам. Она появлялась из за рыцарских доспехов, ждала его у входа в гостиную и, что самое страшное, научилась обходить его чары отвода глаз. Для Кассиана, который большое количество времени потратил на искусство исчезновения, этот напор стал катастрофой. Его методы измора не работали. Чем более сухим и педантичным он становился, тем больше Элисон восхищалась его стальным характером. Перелом наступил в четверг, когда девушка, загнав его в тупиковый коридор возле башни Астрономии, попыталась коснуться его руки, чтобы сравнить температурные колебания. В этот момент Кассиан почувствовал, как его внутренний океан магии, обычно спокойный и глубокий, превратился в шторм. Его омежья натура взвыла от нарушения личного пространства. Он не стал спорить или читать нотации. Кассиан Эшвуд сорвался с места. Он бежал по коридорам Хогвартса, игнорируя удивленные взгляды младшекурсников и едва не сбив с ног профессора Флитвика. Его мантия, развевалась, как знамя его поражения. Он не замечал никого на своем пути: ни Тома Реддла, который замер в дверях  кабинета, провожая его странным взглядом, ни Снейпа, чьи замечания о дисциплине остались неуслышанными. В глазах Кассиана, обычно сонных и безмятежных, теперь метался настоящий, первобытный страх. Это был страх человека, чья идеально выстроенная ложь была прошиблена не силой, а искренним, безумным обожанием, от которого не существовало ни защитных заклинаний, ни маскирующих чар.