Змееныш под прикрытием

Приближение 14 февраля ощущалось в Хогвартсе как неизбежное стихийное бедствие. Замок пропитывался запахом дешевых духов, патоки и нервного ожидания. Для Кассиана, который только только вошел в идеальный ритм «созерцательного безделья», этот праздник был самой серьезной угрозой. Любовная лихорадка означала шум, внезапные признания и, что хуже всего, попытки вовлечь его в социальную активность. Ему нужно было решение. Не требующее усилий, но гарантирующее абсолютную изоляцию. — Гениальность заключается в том, чтобы заставить среду работать на тебя, не пошевелив и пальцем, — пробормотал Кассиан, наблюдая, как стайка четверокурсниц подбрасывает в воздух заколдованные валентинки. Идея пришла к нему во время очередного тихого часа в теплицах. 14 февраля Кассиан явился в Большой зал не как жертва или участник, а как пророк всеобщего спокойствия. Вместо того чтобы прятаться, он занял самое видное место на подоконнике в главном коридоре. Рядом с ним стоял небольшой серебряный поднос на котором лежала гора пустых, идеально нарезанных карточек из плотного пергамента и флакон чернил. Когда первая же когтевранка подошла к нему с розовым конвертом, Кассиан мягко улыбнулся и жестом указал на карточки. — Я принимаю обет «Эмоционального Безмолвия», — произнес он тягучим, умиротворяющим голосом. — Любое слово, сказанное сегодня, разрушит баланс праздника. Хотите оставить послание? Положите его сюда. Я прочту его... когда звезды встанут в нужную позицию. Девушка, завороженная его спокойствием и внезапным ореолом загадочного мистика, послушно положила валентинку на поднос. За ней последовала вторая, третья... К обеду Кассиан воплотил свой план в жизнь. Он внушил всей школе, что он Хранитель Валентинок, который аккумулирует любовь замка, чтобы выпустить её правильно. Теперь люди не приставали к нему с разговорами, а благоговейно подходили, клали свои письма на поднос и уходили. Снейп, проходя мимо, замер, глядя на эту инсталляцию из розовых конвертов и Кассиана, который с закрытыми глазами подпирал стену. — Эшвуд, что это за алтарь самолюбования? Кассиан даже не открыл глаз. Он лишь медленно поднес палец к губам, демонстрируя обет молчания и указал на табличку, которую повесил рядом: «Тишина — высшая форма признания». Снейп только вздохнул. Формально Кассиан не нарушал правил, он стоял на месте, не шумел и даже не прогуливал. Даже Том Реддл, чья аура обычно заставляла всех студентов в радиусе десяти метров вытягиваться в струнку, остановился в замешательстве. Он увидел Кассиана, окруженного горой любовных писем, к которым тот даже не прикасался. Кассиан выглядел как божество лени, которое настолько преисполнилось в своем познании, что даже любовь миллионов для него лишь далекое, едва слышимое эхо. Реддл подошел вплотную. Его взгляд буравил Кассиана, пытаясь найти хоть тень тревоги или дерзости. Но Кассиан был пуст и безмятежен. — Ты превратил этот день в фарс, Кассиан — сказал директор. — Ты просто нашел способ, чтобы тебе приносили дары за то, что ты сидишь и ничего не делаешь. Кассиан приоткрыл один глаз и взглянул на Реддла с легким сочувствием, словно на ребенка, который не понимает прелести дневного сна, и снова закрыл его. В этот день Кассиан Эшвуд не получил ни одного прямого вопроса. Он просто дремал на виду у всей школы, охраняемый сотнями чужих секретов, которые он и не собирался читать.