А горы шепчут любовь

Поясню в начале, чтобы не возникло вопросов. Черем - двоюродный брат Тэхена, у него так же есть младшая сестра. В детстве они потеряли родителей, поэтому их растит Дядя Тимур - отец Тэхена. И так как они с детства выросли в этом доме, то называют их — мама, папа. В прошлой главе он появился чуть позже, так как был в отъезде по делам.))

&&&

(sinane-TEMO) — их любовь была настолько крепкой, что о ней стали слагать легенды. — Старик замолчал, окинув взглядом притихших детей. Их глаза горели любопытством, а внучка Малика уже не лежала у него на плече — она сидела прямо, вцепившись в подол платья. — Дедушка, — вдруг произнесла она, — а дальше? Дальше-то что было? Неужели они взяли и зажили счастливо? — девушка с надеждой глянула на старика. — Ну что ты, — усмехнулся он, — жизнь к сожалению тяжела для тех, кто стремится к счастью. Не переживайте, сейчас расскажу, что было дальше. Старик задумчиво погладил бороду, будто собираясь с мыслями — или решая, какую часть истории можно поведать детям, а какую лучше придержать. Положив руки на колени, он продолжил.

8 лет спустя.

В просторной комнате, стены которой были увешаны яркими коврами с горскими орнаментами, у распахнутого окна сидел Тамир. Солнце заливало светом деревянную люльку, которую он мерно покачивал ногой, а сам бережно держал в руках крошечную рубашку с вышивкой — шил для того, кто должен был появиться со дня на день. В люльке посапывал их первенец — черноглазый, с непослушной прядью волос, мальчик, которого назвали в честь деда со стороны Чонгука — Алиханом. Малыш спал, сжав кулачок у губ, и Тэхен улыбался, глядя на него, внутри него всё трепетало от любви к этому дитя. Дверь скрипнула, и вошёл Ашхан. За эти годы он стал ещё шире в плечах, на скулах залегла суровая мужская зрелость, но в глазах при виде мужа по-прежнему загорался тёплый свет. В руке он держал плотный конверт, перевязанный бечёвкой. — Луна моя, — тихо позвал он, чтобы не разбудить сына. — Пришло письмо от Черема. Тэхен поднял брови и отложил шитьё. Чимин писал редко, потому что связь между аулами была непростой — старшие всё ещё косились друг на друга, но молодёжь потихоньку тянулась через границы. Чонгук развернул лист и начал читать вслух. «Ашхан, Тамир, мир вашему дому. Пишу с радостной вестью: наша младшая сестра Ясмина выходит замуж. Свадьба через две недели, в нашем ауле. Отец… он не говорит этого вслух, но я вижу, как он тоскует по вам. Мать каждый вечер ставит лишнюю чашку за столом. Я знаю, что между нами лежит старая боль, но, может быть, этот праздник станет началом нового пути. Приезжайте, если сможете. Мы все будем ждать. Ваш Черем». Тэхён сначало побледнел, потом покраснел. Он не видел отца и мать восемь лет — с того самого дня, когда ушёл за Ашханом. Он знал, что мать тайно передавала гостинцы и читала за них молитвы , но отец молчал. — Я… не знаю, — прошептал он, положив руку на огромный живот. — Мне уже скоро рожать, дорога через перевал… будет тяжело... — Я буду с тобой, — твёрдо сказал Чонгук, садясь рядом и беря его ладонь в свою. — Если хочешь, мы поедем. Я найму самых надёжных проводников, и в пути будем делать частые остановки. Но решать тебе луна моя. Тэхен посмотрел в окно, на горы, что синели вдалеке. Те же горы, что когда-то разделяли их, теперь могли соединить его с семьёй. — Едем, — выдохнул он. — Я хочу увидеть маму. Да и… может быть, отец сможет простить. Через неделю они добрались до родного аула Тэхена. Въезжая в знакомые улицы, Тэхен сжимал руку мужа так, что на коже оставались белые следы. Сынок спал у него на руках, а внутри уже начинались предвестники схваток, но он надеялся, что они ложные и старался сохранить спокойствие Их встретил Чимин — повзрослевший, с тонкой бородкой, но с теми же озорными глазами. Он заключил брата в объятия, зашептал, что мать уже накрывает стол, а отец… отец сидит в горнице и молчит, он с утра не выходил оттуда, после того как узнал что они приедут. На свадебном дворе уже гремела музыка, дети бегали между ног, женщины в пёстрых платьях кружились в танце. Тэхен с трудом нашёл мать — та стояла у очага и плакала, глядя на него. Они упали в объятия друг друга, и слёзы смешались с запахом лепёшек и пряных трав. Но когда Тэхен обернулся, чтобы позвать Ашхана, он вдруг увидел отца. Тимур стоял на крыльце, опираясь на резную трость, и смотрел на них тяжёлым, но уже не таким ледяным взглядом. Он медленно спустился по ступеням и остановился в двух шагах. — Ты посмел привезти его в мой дом, — глухо сказал он, обращаясь к Чонгуку. — Ты, Чонов щенок, осмелился ступить на мою землю? Чонгук выпрямился, заслоняя собой Тэхена и сына. — Я пришёл с миром, Тимур-ата, — ответил он ровно. — Ради свадьбы вашей дочери, ради моего мужа и ради наших детей. Если вы хотите выгнать нас — мы уйдём. Но я прошу вас — хотя бы сегодня забудьте о крови, ради вашего же сына, что тосковал по вам все это время. Тимур шагнул вперёд, и пальцы его сжали трость. Гости затихли, музыка стихла. Тэхен, чувствуя, как нарастает боль в пояснице, сделал шаг к отцу. — Ата, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Я люблю его. Я люблю вас. Я хочу, чтобы мои дети знали своего деда. Неужели вы хотите, чтобы я рожал под крики и угрозы? Тамир побледнел и схватился за живот. Схватка, настоящая, сильная, пронзила его, и он вскрикнул, пошатнувшись. Мать кинулась к нему, Чимин побежал звать повитуху — весь двор мгновенно превратился в муравейник. Чонгук подхватил Тэхена на руки и понёс в дом. Тимур застыл, глядя им вслед, и в его груди что-то дрогнуло. Он вспомнил, как сам когда-то держал на руках маленького Тэхена, как молился за него, как боялся потерять. И сейчас, видя боль сына, он понял: обида — это камень, а любовь — вода. Она точит даже самые твёрдые скалы. Через несколько часов, когда крики стихли и в комнате раздался тонкий плач новорождённой, Тимур стоял у порога. Он не решался войти, но Тэхен слабым голосом позвал его. — Отец… войди. Тимур переступил порог и увидел свою внучку — маленькую, с тёмными волосиками, сжатыми кулачками. Она кричала, но в этом крике была жизнь. Тэхен, бледный, но улыбающийся, держал её на руках. Рядом стоял Ашхан, и в глазах его не было ни капли злобы — только благодарность. — Её зовут Малика, — прошептал Тэхен. — В честь бабушки с вашей стороны, атта. Тимур замер. Он не знал, что Тэхен помнит имя его матери. Он шагнул ближе, протянул руки, и Тэхен доверчиво положил девочку ему на ладони. Старый воин посмотрел на крохотное личико и вдруг почувствовал, как слёзы жгут глаза. — Она… она похожа на тебя, — выдавил он. — Когда ты был маленьким, ты тоже так морщил носик. Тэхен заплакал, и отец, наконец, обнял его — впервые за восемь лет. Он гладил сына по голове и шептал: — Прости меня, балам. Я потерял столько лет из-за своей гордости. Ты был прав — он не враг. Он — твоя судьба, а я был слеп. Чонгук стоял рядом и молчал, чувствуя, как тяжесть, висевшая на его сердце все эти годы, медленно тает. Он положил руку на плечо Тимуру и сказал: — Прошлое осталось в прошлом, ата. Теперь у нас есть будущее — наши дети. И я обещаю, что никогда не позволю им забыть, откуда они родом. Старик вдруг замолчал, решив перевести дух. Дети сидели, раскрыв рты, и даже Малика забыла моргать. Но рассказ прервал звонкий голос со стороны тропинки. — Атта! — к старику, имя которого Тимур, подошёл уже немолодой, но всё ещё красивый мужчина с тёплыми глазами и доброй улыбкой. — Идём пить чай, мама заждалась. Ты опять рассказываешь свои легенды? Старик обернулся и рассмеялся. — Ай, Тамир, ты всё такой же нетерпеливый. Хорошо, иду. — Он поднялся, опираясь на палку, и направился к дому. Дети расступились, а из калитки вышла девушка — с двумя длинными косами и белым платком на голове, совсем как в той старой истории, — и помахала старику. Это была Элина, так же, одна из дочек Тамира и Ашхана, она была третьим ребенком и любимицей своих бабушек. А один из мальчишек, что сидел на земле и слушал легенду, вдруг резко вскочил. — Я понял! — крикнул он, сверкая глазами. — Если Ашхан смог добиться своего Тамира, то и я смогу добиться своего Эмина! Он сорвался с места, подбежал к кусту ромашек, нарвал целый букет и, не раздумывая, помчался к тропинке, по которой как раз проходил маленький омега. Мальчик вручил ему цветы прямо в лицо и, краснея, выкрикнул: — Выходи за меня! Я буду любить тебя, как Ашхан любил Тамира! Омега сначала опешил, потом его щёки залились краской, а затем он схватил букет и с размаху стукнул им мальчишку по голове, рассыпав лепестки во все стороны. — Глупый! — крикнул он и, поджав губы, гордо зашагал к своему дому, оставляя за собой шлейф ромашкового аромата. Мальчик стоял, разинув рот, и смотрел ему вслед с такой же безнадёжной и одновременно бесконечно влюблённой тоской, с какой когда-то Ашхан смотрел на своего Тамира, в их вторую встречу. Толпа детей залилась громким смехом. Ашхан, который только что вышел из дома и стал невольным свидетелем этой сцены, хмыкнул, подошёл к парню и хлопнул его по плечу: — Не переживай, братишка. Мне тоже не с первого раза удалось сделать Тамира моим мужем. Главное — не отступать. Горы шепчут о любви тем, кто умеет слушать. Мальчик повернул к нему мокрые от слёз, но горящие глаза и выдохнул: — Я не отступлю. Клянусь Тереком, я сделаю его своим мужем! Ашхан улыбнулся и подмигнул ему, а вдалеке уже слышался голос Тэхена, зовущий мужа к столу. Солнце клонилось к закату, обливая аул медовым светом, и казалось, что сами горы тихо смеются над этой вечной, бесконечной, прекрасной игрой, имя которой — любовь.