Медленный распад на двоих.

Прошло ещё две недели. Дни стали короче, небо — тяжелее, и ветер приносил с собой запах гари чаще обычного. Военные зачищали квартал за кварталом, и столбы дыма поднимались над горизонтом, как чёрные пальцы, тянущиеся к небу. Санчез больше не пытался следить за временем. Он просто сидел у скамейки, прислонившись к ней спиной, и чувствовал, как его тело медленно сдаётся. Кожа на руках стала тоньше, почти прозрачной — сквозь неё проступали тёмные кости. Он знал, что это конец. Не смерти — он уже был мёртв. А конца того, что осталось от него. Но он не боялся. Потому что каждый день Пугод садился рядом. Каждое утро он приносил что-то — ржавую банку, найденную на чердаке книгу без обложки, кусок стекла, отполированный до блеска, в котором Санчез мог видеть своё отражение. И каждый вечер он снимал перчатки и касался его лица, его рук, его волос. Эти прикосновения стали единственным, что держало Санчеза в сознании. — Ты становишься теплее, — сказал он однажды, когда Пугод гладил его по щеке. — Раньше ты был холодным. А теперь — как живой. — Это потому, что я часто работаю на высоких оборотах, — ответил Пугод. — Мой процессор перегревается от… от мыслей о тебе. — Ты врёшь. — Да. Но ты улыбаешься. Санчез действительно улыбнулся — той самой кривой, беззубой улыбкой, которая делала его лицо одновременно страшным и прекрасным. — Я улыбаюсь, потому что ты научился врать. Это очень по-человечески. Пугод наклонил голову, и его каштановые волосы с медным отливом упали на лицо Санчеза, защекотав его. — Я учусь у лучшего, — сказал он. --- На сорок седьмой день в город пришли не только военные. Санчез услышал голоса задолго до того, как увидел людей. Он лежал, положив голову на колени Пугода, и дремал, когда его эльфийские уши уловили звук — шаги. Не военных. Не тяжёлые. А лёгкие, крадущиеся, множество. — Там кто-то есть, — сказал он, даже не открывая глаз. Пугод не ответил. Он уже зафиксировал движение. Трое. Двое мужчин, одна женщина. Вооружены. Уровень угрозы — средний. Из переулка вышли трое. Они выглядели так, будто прошли через ад — оборванные, грязные, с запахом пота и горечи. У одного из мужчин был обрез, у второго — ржавый нож, у женщины — арбалет, который она держала расслабленно, почти равнодушно. Они остановились в пяти метрах. — Ну и ну, — сказал мужчина с обрезом, усмехаясь и сплёвывая на асфальт. — Робот с зомби. Вот это я понимаю, компания. Санчез медленно приоткрыл один глаз, посмотрел на них и снова закрыл. — Ты прямо как моя бабушка, — пробормотал он. — Такая же громкая и с тем же чувством юмора. Мужчина опешил на секунду, потом рассмеялся — хрипло, надрывно. — Ты, труп, ещё и шутишь? — А что мне делать? Плакать? — Санчез чуть приподнял голову и посмотрел на него жёлтыми глазами. — Слёзы давно кончились. Да и вообще, ты первый, кто решил поболтать за два месяца. Честно говоря, я уже скучал по голосам. Даже таким, как твой. Второй мужчина, с ножом, шагнул вперёд. — Да он издевается, — сказал он, сжимая рукоятку. — Ну, издевается, — пожал плечами первый. — Что с него взять? Он — гнилой мешок. Ему уже всё равно. Женщина молчала. Она переводила взгляд с Санчеза на Пугода и обратно. Её арбалет был направлен вниз, но пальцы лежали на спусковом крючке. — Ты не боишься? — спросила она тихо, обращаясь к Санчезу. — Мы можем пристрелить тебя прямо сейчас. Даже не заметишь. — А я и так не заметил бы, — усмехнулся Санчез. — Я уже умер. Только вот умирать второй раз — это как перечитывать скучную книгу. Бессмысленно. Он повернул голову к Пугоду и улыбнулся одними уголками губ. — Но если вы тронете его, — он кивнул на автоматона, — я встану. Даже если ноги откажут. Я встану и пойду на вас. Потому что он — единственное, что у меня есть. Пугод не поворачивался к нему, но его вентиляторы чуть ускорились. — Это мило, — сказал мужчина с обрезом, прищурившись. — Труп защищает робота. Я такое только в кино видел. — Добро пожаловать в реальность, — ответил Санчез. — Она скучнее, но иногда бывают сюрпризы. Первый мужчина шагнул к скамейке, и Пугод наконец поднялся. Он сделал это плавно — никакого напряжения, никакой угрозы. Просто встал, поправил шляпу и посмотрел на мужчину. — Что тебе нужно? — спросил он. Голос ровный, почти безразличный. — Еду, — буркнул мужчина. — Аптечки. Бензин. — У нас ничего этого нет. — А ты проверял? Может, у тебя внутри что-то ценное есть. Схемы там. Детали. Пугод чуть наклонил голову. — Ты предлагаешь разобрать меня на запчасти. — Ну, если предложу — что? Пугод молчал несколько секунд. Его линзы светились ровно, без вспышек. — Тогда ты умрёшь, — сказал он просто, без пафоса. — Я не угрожаю. Я констатирую. Мои рефлексы в двести раз быстрее твоих. Ты даже не успеешь моргнуть. Я сломаю тебе руку, заберу обрез и выстрелю в женщину. Второй упади сам. — Ты не сделаешь этого, — усмехнулся мужчина, но его голос дрогнул. — Почему? — без интонации спросил Пугод. — У меня нет моральных ограничений. Я автоматон. Я выполняю задачи. Мужчина побледнел. Санчез хрипло рассмеялся. — Ох, — сказал он, прикрывая глаза. — Ты бы видел своё лицо. Как у ребёнка, которому сказали, что Деда Мороза не существует. Второй мужчина сжал нож крепче. — Заткнись, гниль, — прошипел он. — Слушай, — Санчез приподнялся на локтях, с трудом, но всё же удерживая себя. — У нас нет еды. Нет воды. Нет ничего. У нас есть только мы. Я — зомби, который не может никого заразить, потому что моя зараза уже мертва, и он — робот, который не ест, не пьёт и не спит. Мы просто сидим здесь и ждём, когда всё кончится. Если ты думаешь, что у нас есть что-то ценное — ты ошибся. Женщина опустила арбалет. Она смотрела на Санчеза с чем-то похожим на усталость. — Ты не похож на других, — сказала она. — Многие так говорили. Обычно перед тем, как бросить меня. — И что, он не бросил? — она кивнула на Пугода. Санчез посмотрел на автоматона. Тот стоял неподвижно, но его голова была чуть повернута — он смотрел на зомби. — Нет, — тихо ответил Санчез. — Он не бросил. Он единственный, кто не бросил. Поэтому я и готов встать, если что. Даже без ног. Первый мужчина хмыкнул, опуская обрез. — Мы просто ищем место, где можно переночевать, — буркнул он. — Без пуль в голове. — Иди в универмаг через дорогу, — сказал Санчез. — Там есть подвал. Сухой. Только пахнет плесенью и смертью. Но вам привыкать. — А ты откуда знаешь? — Я там вчера лежал. Пока он, — Санчез кивнул на Пугода, — считал ворон. Мужчина с ножом зло посмотрел на него, но женщина положила руку ему на плечо. — Пойдём, — сказала она. — Он не врёт. Я вижу. Они развернулись и пошли к универмагу. На полпути первый мужчина обернулся и крикнул через плечо: — Эй, труп. Если выживешь до завтра — я принесу тебе книгу. Кажется, там на полках что-то осталось. Про эльфов. Про твоих. Санчез опешил. А потом его лицо расплылось в той самой кривой улыбке. — Принеси, — сказал он. — Я буду ждать. И когда они скрылись в проходе, Пугод медленно сел на асфальт рядом с ним. — Ты сказал, что встанешь, — произнес он. — Да, — ответил Санчез. — Ты не можешь встать. — Знаю. Но они не знали. Пугод помолчал. Его вентиляторы чуть шумели. — Ты лгал. Ради меня. — Вру, — улыбнулся Санчез. — И вру хорошо. Я учусь у лучшего. Пугод ничего не ответил. Он просто снял перчатки, взял руки Санчеза в свои, и они сидели так до самого вечера. Молча. Слушая, как уходят шаги. Зная, что остались друг у друга. --- На следующее утро на скамейке действительно лежала книга. Старая, выцветшая, с потёртой обложкой. На ней было написано: «Легенды северных эльфов». Санчез взял её дрожащими пальцами и долго смотрел на обложку. — Кто бы мог подумать, — прошептал он. — Люди всё-таки умеют быть хорошими. — Идиоты, — поправил его Пугод. — Но хорошими. Санчез рассмеялся — хрипло, надрывно, но чисто. — Ты прав. И он открыл книгу, и Пугод сел рядом, глядя на страницы, хотя его линзы не могли прочитать буквы. Но он смотрел на то, как пальцы Санчеза переворачивают страницы. И этого было достаточно.