Феникс. Пробуждение

Алек замер. Для него, человека, чья жизнь была подчинена логике, статистике и холодному расчёту, этот момент был сродни прыжку в неизведанное. Он сделал глубокий, прерывистый вдох, словно перед погружением на глубину, где давление способно раздавить даже стальной корпус. На его лице промелькнула целая гамма эмоций: сомнение, страх, и наконец — отчаянная решимость. Он принял решение не для Феникса, а для себя. Решение просто выполнить свой долг. 

Он шагнул внутрь. Движения были скованными, механическими. Медленно, бочком, он проскользнул на сиденье рядом с Каином, стараясь занимать как можно меньше места, будто надеясь стать невидимым. Его пальцы до побеления сжали ручку медицинского кейса.

— Мы готовы, господин, — произнёс он ровным голосом, который лишь слегка дрогнул на последнем слове. Это было констатацией факта, но прозвучало как мольба о пощаде. Едва заметный кивок головы стал единственным знаком уважения, на который он осмелился.

Каин прикрыл глаза. Он сидел неподвижно, словно высеченная из камня статуя. Но внутри этой холодной оболочки шевельнулось что-то похожее на удовлетворение. Обошлось. Алек справился со своим страхом, пусть и таким нелепым способом. Это было лучше, чем очередная сцена неловкости или попытка неуместной шутки. Команда заняла свои места.

В салоне «Вихря» повисла густая, почти физически ощутимая тишина. Она давила на уши, заставляла сердце биться чаще. Все ждали. Миса застыла, положив руки на штурвал так крепко, что костяшки пальцев побелели. Ден смотрел на голографическую карту, но его взгляд был расфокусирован — он ждал реакции своего бога. Нат у оружейной стойки превратился в каменное изваяние, готовый в любую секунду сорваться в бой.

Феникс медленно открыл глаза. Тяжёлый, изучающий взгляд прошёлся по каждому из них. По напряжённой спине Мисы. По застывшему профилю Ната. По рукам Дена, которые непроизвольно сжались в кулаки. И остановился на Алеке, сидящем в полуметре от него. Медик вздрогнул всем телом и опустил голову ещё ниже, уставившись в пол.

Этого взгляда было достаточно, чтобы каждый из них почувствовал себя голым под рентгеновским излучением. В нём не было ни тепла, ни злобы. Только бездонная пустота и оценивающий холод. Они боялись не гнева. Они боялись этого абсолютного безразличия.

Наконец, губы Феникса разомкнулись. Одно-единственное слово упало в звенящую тишину, как камень в стоячую воду:

— Выдвигаемся.

Слово послужило катализатором. Миса отреагировала мгновенно и излишне резко. Её нога вдавила педаль газа в пол так, словно она пыталась сбежать от чего-то. Двигатели «Вихря» взревели, переходя от холостого хода к форсажу за долю секунды. Транспорт рванул с места, вжимая пассажиров в кресла. Ускорение было настолько мощным, что если бы не гравитационные компенсаторы, их всех размазало бы по задней переборке.

«Вихрь» вылетел из ангара в яркий свет мегаполиса, оставляя за собой лишь эхо рёва двигателей, унося команду, которая всё ещё пыталась восстановить дыхание после этого резкого старта.