Феникс. Пробуждение

В комнате вновь образовалась густая тишина, такая, что казалось, её можно было резать ножом. И в этой тишине все, кто находился в гостиной, одновременно почувствовали перемену. Это не было физическим изменением. Но паладины, чья жизнь зависела от их обострённых чувств к разного рода опасности, ощутили это на инстинктивном уровне.

Лик медленно втянул воздух носом. Не как человек, который просто дышит, а как хищник, оценивающий обстановку и вынюхивающий добычу. Он прикрыл глаза, и на долю секунды Каину показалось, что они... потемнели. Словно лёд заволокло маревом ночи. Но когда Тень снова их открыл, они вновь были светлыми, кристально-прозрачными. Феникс списал это на игру воображения и тусклого утреннего света, сочившегося сквозь жалюзи.

Парень ответил. Его голос изменился. Он был всё таким же тихим, но теперь в нём появились новые, пугающие людей нотки. Он говорил медленно, растягивая гласные, совсем чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы по спине у паладинов пробежал холодок.

— Почти.

Это короткое слово упало, как камень в колодец, и от него пошли круги тревоги. Тень посмотрел на них этим своим новым, хищным прищуром. А затем, без всякого перехода, он совсем по-детски хмыкнул — коротко и беззлобно.

Этот контраст был настолько разительным и жутким, что заставил паладинов вздрогнуть. В одну секунду перед ними был древний, голодный хищник, а в следующую — прежний мальчишка. Далее Тень уже привычным для людей, дрожащим, будто неуверенным тоном сказал:

— Любая, в которой нет огня.

Занавес упал. Шоу закончилось.

Ден первым отмер. Он шумно выдохнул и поднял глаза к потолку, словно ища там божественного вмешательства или просто устав бороться с абсурдностью бытия. Нарушая звенящую тишину, он произнёс фразу, которая в миг разрядила обстановку:

— Значит, съедят не нас.

Алек, который до этого сидел с каменным лицом патологоанатома, тоже расслабился. Он весело продолжил реплику Дена, возвращая в гостиную почти прежнюю атмосферу:

— Да, только понадкусывают.

Миса хихикнула. Её смех был звонким и немного нервным — это была реакция на неожиданный стресс и нелепость ситуации.

И вновь лишь один человек не разделял этого облегчения. Нат молча повернулся к Каину. Он не смеялся и не вздыхал с облегчением. Он просто смотрел на своего командира тяжёлым, ожидающим взглядом. Он ждал слов и реакции на эту... демонстрацию. Нат видел то, что другие предпочли списать на игру света и воображения — истинную природу этого существа. И теперь его взгляд просто кричал: «Ты это видел? Теперь ты понимаешь?»