Феникс. Пробуждение

Каин не моргал. Он стоял, словно высеченный из камня, и напряжённо следил за каждым движением медика. Алек был профессионалом, но в руках любого другого существа, кроме него — Феникса, хрупкий парень казался ему беззащитным.

Но тут заговорил сам Лик.

Его голос изменился до неузнаваемости. Из испуганного блеяния он превратился в сухой, тихий, почти академический тон, который тем не менее звучал удивительно мягко и успокаивающе. Это была интонация опытного врача, объясняющего пациенту ход операции.

— Моя кожа достаточно тонкая в местах без чешуи, — произнёс он, обращаясь к Алеку. — Я бы рекомендовал брать образец крови из переплетения вен у плеча. Игла стандартного диаметра может просто проткнуть их насквозь при попытке забора из локтевого сгиба или кисти. Плотность тканей там неравномерна.

Каин застыл от удивления. Речь Лика... она была пугающе похожа на лекции самого Алека. Такая же выверенная, точная, лишённая лишних слов. Откуда мальчишка-официант знает такие тонкости анатомии? Удивление логической части разума было острым: «Он что, тоже работал лекарем?»

Пока Каин пытался осмыслить этот факт, Лик сделал то, чего Каин не ожидал. Он начал расстёгивать пуговицы на рубашке что дала ему Миса.

Феникс не дышал. Его взгляд, прикованный к действиям парня, стал абсолютно непроницаемым. Логическая часть его разума сделала ещё один вывод: «Раз он такой хрупкий, ему, видимо, нужно было часто за собой ухаживать». Эта мысль о постоянном страдании Тени заставила Феникса нахмуриться ещё сильнее.

Однако другая, эмоциональная часть разума бога просто перестала функционировать. Она не могла оторваться от открывшейся картины.

Торс Лика был худым, почти истощённым. Кожа действительно оказалась болезненно-тонкой, отчего не сильно развитые мышцы проступали слишком резко, а под бледной, полупрозрачной белизной можно было отчётливо рассмотреть густую сеть синих вен. Они ветвились по телу, как морозные узоры на стекле, словно подсвечивая его изнутри холодным, призрачным сиянием.

И поверх этой хрупкой плоти, защищая уязвимые участки тела, лежала чешуя. Чёрная, глянцевая, идеально гладкая. Она покрывала грудь, спускалась небольшой дорожкой по бокам торса к рёбрам. Феникс успел заметить её и на лопатках парня, когда тот чуть повернулся, а так же видел, как она оплетает внешнюю сторону рук, не доходя до кистей. Это было... красиво. Пугающе и чуждо, но завораживающе гармонично.

Каин настолько погрузился в это созерцание, что пропустил момент, когда Миса снова пихнула его в бок. На этот раз она сделала это громче, чем раньше, и сопроводила действие коротким смешком, явно пытаясь привлечь внимание.

«Они смеются надо мной», — мелькнула отстранённая мысль.

Это вывел его из транса. Алек лишь на секунду повернул голову, анализируя сказанное парнем с профессиональным одобрением. Но Лик... Лик поступил иначе. Он уже снял рубашку и сидел, ожидая начала процедуры, но после тычка Мисы медленно поднял голову. В его кристаллических глазах промелькнул хитрый, почти лисий прищур. Он смотрел прямо на Каина, прекрасно понимая, куда был устремлён взгляд бога и почему.

В этом взгляде не было ни обиды, ни страха. Лишь насмешливое понимание и толика озорства.

Их зрительный контакт затянулся, отсекая всё остальное. В нём читался молчаливый диалог, понятный только им двоим.