Феникс. Пробуждение

Алек, будучи полностью поглощённым вихрем данных и показаний сканера, тем не менее заметил эту перемену в настроении бога. Он уловил резкий скачок температуры в комнате и увидел, как золотые глаза Феникса вспыхнули опасным, предупреждающим светом. Но медик ничуть не смутился. Он уже вошёл в аналитический раж, где существовали только цифры, графики и биологические аномалии. Для него гнев Каина был лишь фоновым шумом, помехой на линии связи.

Он просто махнул рукой в сторону Лика, словно отгоняя назойливую муху, и пробормотал себе под нос что-то вроде: «Успокаивать этот вулкан теперь твоя забота». Это было сказано беззлобно, с усталым вздохом человека, который знает, что его начальник — ходячая проблема, но сейчас есть задачи поважнее.

Лик, услышав это или просто почувствовав напряжение, исходившее от бога, уточнил у Алека, сколько времени займёт первичный анализ («Минут пять, если ты перестанешь задавать вопросы»). И получив разрешение не донимать медика встал с кресла.

Видя, что пока его Тени ничего не угрожает — Алек занят образцами, Миса тихо хихикает в углу, а сам Лик жив и здоров, — Каин всё же начал понемногу расслабляться. Он облокотился о стену, возле которой стоял столбом, скрестив руки на груди. Эта поза должна была выглядеть расслабленной, но пальцы, впившиеся в бицепсы, выдавали внутреннее напряжение.

Его взгляд, который он пытался держать на лице парня, предательски скользнул ниже. По всё ещё голому торсу Тени. По гладкой, полупрозрачной коже, под которой пульсировала жизнь. По чёрной, глянцевой чешуе, которая казалась чужеродным доспехом, надетым на хрупкую куклу. Феникс поймал себя на мысли, которая заставила его внутренне содрогнуться. Он гадал... нет, эта мысль была слишком опасной, чтобы её додумывать. Но она настойчиво лезла в голову. Будет ли его чешуя на теле настолько же чувствительной, как та полоска на шее? Что будет, если провести по ней пальцами? Провести языком?

Каин судорожно выдохнул через нос, пытаясь изгнать из головы эти образы. Он чувствовал, как жар внутри трансформируется во что-то иное, более тёмное и вязкое. Его самоконтроль, и без того истончившийся до состояния папиросной бумаги, грозил порваться окончательно.

Лик, видя этот потемневший, тяжёлый взгляд бога, чуть запнулся в своём шаге. На мгновение в его глазах промелькнула неуверенность, почти страх. Он осознал, что стал объектом этого хищного внимания. Но затем что-то другое взяло верх — то самое странное, иррациональное доверие или, может быть, фатализм. Он упрямо сжал губы и продолжил идти вперёд, остановившись лишь тогда, когда между ними остался всего один шаг.

Теперь они были непозволительно близко. Настолько, что Каин мог видеть собственное искажённое отражение в кристаллической глубине глаз Тени. Воздух между ними, казалось, загустел и наэлектризовался. На удивление стойкий запах кофе от волос Лика смешивался с собственным раскалённым ароматом Феникса, создавая пьянящую смесь. Каин физически ощущал жар собственного тела, которое должно было обжигать холодную кожу стоящего перед ним существа, но вместо этого, казалось, находило какой-то иной отклик.

Феникс смотрел на него сверху вниз, и в этом взгляде боролись два начала: божественная воля, требующая отстраниться и восстановить дистанцию, и первобытный инстинкт, желающий притянуть это хрупкое тело ещё ближе, впечатать в себя, смешать их ауры так, чтобы никто больше не смог их разделить. Он молчал, потому что боялся, что любой звук, сорвавшийся с губ, будет рыком. Он ждал, давая Лику самому сделать следующий шаг в этой опасной игре, которую тот, похоже, решил подхватить своим дерзким поведением.