Феникс. Пробуждение

Лик не говорил ни слова. Он просто сделал этот шаг, сократив последнее расстояние между ними. Его движения были медленными, почти робкими, но в них чувствовалась непреклонная решимость. Он поднял руку — тонкую, с длинными бледными пальцами — и аккуратно, кончиками пальцев, коснулся груди Феникса.

Точка соприкосновения пришлась точно туда, где чуть расстёгнутый ворот военной формы Каина открывал полоску кожи. Кожу, которая была уже чуть подзагорелой от постоянного, выматывающего внутреннего жара, который бог излучал каждую секунду своего существования.

Контраст был ошеломляющим. Ледяной холод инородной магии пронзил Каина насквозь, заставив его вздрогнуть всем телом. Это было похоже на прикосновение к оголённому проводу, только вместо удара током по нервам пробежал арктический холод, мгновенно остужая бушующее внутри пламя. Жар, который минуту назад грозил испепелить всё вокруг, схлынул, уступая место звенящей, кристальной ясности.

Это ощущение было настолько острым, настолько необходимым, что инстинкт самосохранения бога дал сбой. Логика рассыпалась в прах. Каин больше не мог этого выносить. С низким, утробным звуком, похожим на рык хищника, он резко выбросил руки вперёд. Одна рука легла на затылок Лика, зарываясь в белые волосы, другая обхватила талию. Он не притянул — он буквально впечатал парня лицом в свой торс.

Лик тихо охнул от неожиданности, уткнувшись носом в горячую кожу бога. Его тонкие руки беспомощно упёрлись в грудь Каина, но не для того, чтобы оттолкнуть. Он замер, позволяя себя удерживать. Каин чувствовал сбивчивое, частое дыхание Тени у своей шеи. Каждый выдох посылал волну дрожи по позвоночнику бога. Запах кофе и чего-то неуловимо морозного смешивался с его собственным ароматом раскалённого металла и пепла.

Но вместе с этим пришло и спокойствие. Глубокое, долгожданное умиротворение. Ощущение чужого холода у груди не обжигало, а исцеляло. Напряжение, сковывавшее плечи Феникса, спадало. Он позволил температуре в комнате упасть до нормальной отметки. Воздух перестал потрескивать от статического электричества.

— Если следующей вспышкой ты повредишь образцы, я найду управу даже на бога, — раздался из-за голографической панели невозмутимый голос Алека. Медик бросил это замечание в пустоту, не отрываясь от изучения данных на планшете. Для него это была лишь рабочая пометка: «Субъект оказывает стабилизирующее воздействие на ядро объекта Ф».

Миса же ничего не говорила. Она молча наблюдала за этой сценой, так же прислонившись к стене плечом. Её взгляд был прикован не к лицам, а к рукам Каина. Они блуждали по обнажённой спине Лика — медленно, изучающе. Пальцы бога скользили по выступающим позвонкам, очерчивали лопатки, спускались к пояснице. И каждый раз, когда ладонь задевала стык живой, едва теплой кожи и холодной, гладкой чешуи, тело Тени отзывалось лёгкой, едва заметной дрожью.

Каин заметил эту реакцию. Он почувствовал, как напрягаются мышцы под его пальцами, как Лик рефлекторно пытается выгнуться, избегая самого чувствительного места. Эта дрожь удовольствия, смешанного со странным трепетом, отозвалась в самом Фениксе глухим удовлетворением собственника.

И именно в этот момент тишину нарушил вопрос Мисы. Простой вопрос, заданный тихим голосом, но прозвучавший в наступившей паузе громче любого крика.

— Каин... — позвала она. — А откуда у него эти два шрама?

Все взгляды обратились к спине Лика. Под левой лопаткой, там, где чешуя становилась реже, кожа была испещрена двумя длинными, перекрёстными шрамами. Старыми, давно зажившими, но всё ещё отчётливо видными белыми полосами на бледной коже.

Этот вопрос заставил Алека оторваться от исследований. Он прищурился, глядя на новую деталь анатомии их «образца». Но сильнее всех напрягся сам Феникс. Руки на спине Лика окаменели. Он медленно, словно боясь увидеть подтверждение своим худшим догадкам, повернул парня к себе спиной, и перевёл тяжёлый взгляд на эти отметины на коже Тени.