Феникс. Пробуждение

Алек, услышав вопрос Мисы и видя, как напрягся Каин, подошёл ближе. Он обошёл застывшую пару и профессиональным, оценивающим взглядом уставился на спину Лика. Медик прищурился, его глаза, увеличенные линзами очков, сканировали отметины с холодной, отстранённой точностью.

— Это ожог, — начал он говорить тихо, но в наступившей тишине его голос звучал отчётливо. Сухо и безэмоционально. — Старый. Очень. Как будто от раскалённого докрасна металла. И... — он наклонился чуть ниже, — один очевидно лег поверх другого образуя крест.

Миса, заглянув через плечо Алека, поёжилась. Она не обладала медицинскими знаниями, но даже ей было понятно, что это не просто рана.

— Стандартное оснащение паладинов не наносит таких ран, — задумчиво произнесла она. — У нас чаще всего оружие дальнего боя. Если бы в него выстрелили, отметина была бы рваная или с ожогом по краям, но не такая... ровная.

— Это было лезвие, — заключил Алек, выпрямляясь и поправляя очки. — Нож или что-то похожее. Клинок. Но странно то, что в момент удара он был раскалён до невероятных температур. И второй вопрос... — он бросил быстрый взгляд на Лика, который стоял неподвижно, словно статуя. — ...почему же регенерация не заживляла этот участок? Для Тени такая рана не должна быть фатальной.

Лик молчал. Он стоял, опустив голову ещё ниже, и Каин чувствовал, как всё его тело напряглось. Парень уже пожалел о своём спонтанном решении снять рубашку и подразнить Феникса именно таким способом. Теперь эта игра обернулась против него самого.

Каин же не слушал их рассуждения. Его взгляд был прикован к этим двум уродливым полосам на бледной коже. Он медленно, почти благоговейно, поднял руку. Его пальцы, всё ещё хранящие тепло собственного жара, коснулись старого шрама. Он провёл по одной линии, затем по другой, очерчивая уродливый крест.

— Потому что там остался огонь, — голос Феникса прозвучал в тишине комнаты глухо и низко, словно рокот далёкого вулкана. Он не спрашивал. Он утверждал.

Лик вздрогнул от этих слов и от прикосновения к своей самой уязвимой тайне. Его дыхание сбилось, и он инстинктивно обхватил себя руками, словно пытаясь спрятаться.

Миса первой нарушила звенящую тишину.

— В каком смысле... остался? — спросила она тихо, почти шёпотом. Её весёлое настроение испарилось окончательно.

Каин не ответил. Он продолжал водить пальцами по шрамам, чувствуя под ними не просто рубцовую ткань, а отголосок своего собственного пламени. Огня, который выжег саму суть Тени в этом месте, оставив рану, которую не могло исцелить ничто. Это было уже второе клеймо на теле парня. На этот раз его клеймо.