Феникс. Пробуждение

Тишина начала давить. Не на людей, хотя Феникс не брался утверждать обратное — он видел, как расширились глаза Мисы, как Ден замер с полуоткрытым ртом, а Алек нервно сглотнул. Эта тишина обрушилась грузом именно на него.

Каин замолчал и теперь просто наблюдал за ними. Он пытался вглядываться в каждого по отдельности: вот Алек, чья вера в Кодекс была непоколебима, сейчас хмурился так сильно, что между бровей залегла глубокая складка; вот Ден, чей разум всегда искал логику во всём, сейчас выглядел так, будто его процессор перегрелся от попытки обработать невозможный парадокс.

Феникс смотрел на них и чувствовал то, чего боялся больше всего. Он ощущал, как задрожала их внутренняя искра, крошечная частица божественного огня, которую он вложил в каждого из них при инициации. Это было похоже на лёгкую вибрацию струны. Их Вера — основа их силы, их жизни — натянулась до предела, готовая лопнуть от одного неверного слова. Он видел это сотни раз у других паладинов, чьи души не выдерживали правды. Он видел, как они падали, превращаясь в обожжённую изнутри серую плоть, лишённую воли и жизни. И сейчас он видел эту хрупкость в своей «Звезде».

В конце концов, гнетущую тишину нарушает Миса. Она издала лёгкий, слегка нервный смешок, пытаясь разрядить обстановку. Она всегда относилась к новой информации так обманчиво-легко, словно это был очередной забавный факт о вселенной, который никак не касался её напрямую. — Ну так... это же решает нашу проблему, верно? — она говорила так, будто Каин только что сказал ей, что может подогреть её кофе прямо в кружке одним взглядом. Её голос прозвучал слишком громко в звенящей тишине. — Мы можем просто дать ему немного крови, и всё будет хорошо!

Остальные молчали. Они смотрели на неё кто с непониманием, кто с жалостью, и видя, что её напускное веселье неуместно, Миса вновь слегка поникла, осознавая всю глубину ямы, в которую они угодили.

Каин снова перевёл взгляд на команду. Он видел, как хмурится Алек. Медик всегда старался следовать Кодексу и своей Вере, быть идеальным инструментом Очищения, и сейчас эта ноша давалась ему с огромным трудом. Его мир рушился. Ден же, наоборот, впал в ступор. Координатор бормотал себе под нос что-то бессвязное о бессмысленности бытия, абсурдности и невозможности такого космического парадокса.

Как ни странно, легче всего эту новость воспринял Нат. Когда Каин перевёл на него тяжёлый, испытующий взгляд, он заметил нечто невероятное: инженер был расслаблен. Более того, уголки его губ чуть дрогнули в намёке на улыбку. Когда Нат заметил пристальное внимание бога, он чуть прокашлялся, прочищая горло, привлекая внимание остальной части команды, и заговорил своим низким, скрипучим голосом: — Раз уж Феникс соизволил поделиться с нами, с его, как я был уверен, друзьями, такой безусловно пустяковой для нашего дела информацией... — на этом моменте Ден, выныривая из своих апатичных размышлений, чуть подавился воздухом, сдерживая рвущийся наружу истеричный смех, — ...то, как я понял, всё сводится к одному простому решению. Мы поведем парня в его личную столовую? Или доставим ему ужин в постель?

Миса прыснула смехом от такой аналогии, прикрыв рот ладонью. Даже губы Дена дрогнули в подобии улыбки.

Но Каин не расслаблялся. Совсем наоборот. Он всё пристальнее всматривался в ту искорку, что горела в его... да, друзьях — сейчас он мог это признать. Будто бы в любую секунду каждый из них мог начать сгорать изнутри. От сомнения. От страха. От осознания того, что вся их жизнь была ложью. Каин знал, что Вера людей — слишком ненадёжна, слишком легко её потерять, произнеся лишь пару лишних фраз в их присутствии. Он видел это не раз. Он видел эти угасающие жизни. И он отчаянно не хотел, чтобы его «Звезда» пала.