Феникс. Пробуждение

Каин переступил порог медблока, и смех внутри мгновенно оборвался. Комната погрузилась в неловкую тишину, которую нарушало лишь мерное гудение аппаратуры. Он чувствовал себя непрошеным гостем, ворвавшимся на чужой праздник. Его собственная команда смотрела на него с удивлением и лёгким замешательством, а Лик... Лик просто замер, глядя него. 

Бог остановился в нескольких шагах от них. Воздух между ними был наэлектризован, но уже не угрозой, а чем-то иным, хрупким и непонятным самому Каину. Он смотрел на парня так, будто видел его впервые за сегодняшний день — заново, осторожно изучая каждую черту. Этот взгляд был физическим прикосновением: он скользнул по белым волосам, задержался на линии челюсти, опустился к шее, где на тыльной стороне, под воротником униформы пилота пряталась чёрная звезда, и наконец остановился на груди.

Лик, уловив этот пристальный интерес, инстинктивно напрягся. В отличие от Феникса, чьи мысли были полны самоанализа, голова Тени была занята другим. Он беспокоился о том, что его «хищная» сторона, та тьма в нем, может быть противна богу. Он помнил тот момент в коридоре, когда инстинкты взяли верх, и боялся, что Каин теперь видит в нём только монстра, которого нужно держать на цепи. Их сближение, начавшееся с недоверия и боли, сейчас словно делало новый виток, переходя на более глубокий, уязвимый уровень доверия друг к другу, и оба они ступали на эту почву с опаской.

— Алек, — голос Каина прозвучал непривычно тихо, почти хрипло, нарушая повисшую паузу. Он разорвал зрительный контакт с Ликом и повернулся к медику. — Каков прогноз? Показатели стабилизировались?

Алек тут же оживился, поправляя очки привычным жестом. Для него это был понятный рабочий процесс, который помогал абстрагироваться от странной, почти семейной драмы, разворачивающейся у него на глазах. — Да, командир. Данная подпитка восстановила жизненные показатели на 87% от контрольных. Метаболизм вернулся к условно-нормальному темпу. Физически он стабилен.

Каин кивнул, принимая информацию, но его взгляд снова метнулся к парню. И именно тогда он заметил то, что пропустил в первый момент. Под расстёгнутым воротом формы, чуть выше солнечного сплетения, виднелся след. Края раны уже затянулись молодой розовой кожей, но центр всё ещё представлял собой тёмное пятно омертвевшей ткани — свежий ожог от его собственной ладони.

— А это? — Каин указал кивком на шрам, сам не понимая, вопрос это или обвинение.

Лик проследил за его взглядом и тут же смутился, словно его застали за чем-то постыдным. Он неловко дёрнул плечом, пытаясь скрыть отметину. 

— Это... ерунда, — пробормотал он едва слышно. — Просто царапина. Тратить силы на заживление такой мелочи бесполезно. Мне их и так не хватает.

Феникс нахмурился ещё сильнее. «Ерунда»? Ожог, оставленный божественным огнём, проникающий до самых рёбер — это не ерунда. 

— Ты должен направить энергию на регенерацию, — отрезал Каин тоном, не терпящим возражений. — Любое повреждение должно быть устранено.

Но неожиданно его слова встретили сопротивление. Алек, услышав диагноз своего пациента, неодобрительно цокнул языком и скрестил руки на груди. 

— При всём уважении, командир, но ты неправ. С точки зрения медицины, он говорит абсолютно верно. Организм и без того находится на грани истощения. Если он направит последние ресурсы на косметическое устранение поверхностного дефекта, мы рискуем получить рецидив. Регенерация — это энергозатратный процесс. Сейчас приоритет — поддержание деятельности. Ожог заживёт сам, как только баланс восстановится полностью.

Каин открыл рот, чтобы возразить, но осёкся. Логика медика была безупречной. Холодный, рациональный анализ Алека разбивал вдребезги иррациональное желание бога немедленно исправить причинённый им вред. Ему пришлось согласиться, скрипнув зубами от бессилия. 

— Хорошо, — выдавил он. — Но как только показатели позволят...

— Разумеется он это сделает, — легко согласился Алек, возвращаясь к своим приборам.

В этот напряжённый миг, когда все избегали смотреть друг на друга, заговорил Ден. Координатор всегда умел чувствовать нужный момент, чтобы перевести тему на что-то конструктивное. 

— Так, раз уж мы все здесь и наш пациент больше не собирается падать в голодный обморок, нам стоит обсудить некоторые детали по отелю. Уже обновлённым составом, — добавил он, бросив многозначительный взгляд на Лика.

Парень вздрогнул так сильно, что это заметили все. Слово «отель», «Айс Краун» подействовало на него как удар тока. Радужная атмосфера веселья испарилась окончательно. В его глазах промелькнул неподдельный ужас, смешанный с какой-то древней усталостью. Он выглядел так, будто его приговорили к возвращению в тюрьму сразу после выписки из больницы.

Каин так же увидел эту реакцию. Она резанула его по живому. Парень боялся. Боялся этого задания, боялся спускаться вниз, боялся того, кем он там был. И эта мысль отозвалась в груди бога глухой болью. Нужно было что-то сделать. Успокоить его. Но как? Сказать милые глупости? Утешать словами? Это было ниже его достоинства, это было... нелепо для бога.

Поэтому он сделал то, что казалось ему единственно верным в этой абсурдной ситуации. Действие вместо слов.

Он медленно, очень плавно поднял руку. Казалось все затаили дыхание. Он сделал один короткий шаг вперёд, сокращая дистанцию, и его пальцы, едва касаясь, легли на здоровое плечо Лика. Контакт был мимолётным, почти невесомым, но эффект оказался сокрушительным.

Тело парня окаменело на долю секунды, а затем расслабилось. Лик судорожно выдохнул, закрывая глаза. По нему прошла волна дрожи, но это была дрожь облегчения, а не страха. Он буквально млел от этого простого прикосновения, впитывая тепло бога как иссушенная земля впитывает дождь. Феникс почувствовал, как через кончики пальцев в него перетекает немного ледяного напряжения парня, и это ощущение... успокоило его самого.

Каин стоял неподвижно, позволяя себе эту маленькую вольность, радуясь тому, что парень всё ещё реагирует на него так — доверчиво и беззащитно. Он не сказал ни слова. Слова были бы ложью. А это прикосновение было честнее любых заверений. Оно говорило: «Я здесь. Я тебя не брошу. Мы справимся вместе».

Ден кашлянул, деликатно отводя взгляд. Миса улыбнулась с явным облегчением. Даже Алек позволил себе едва заметную улыбку. 

— Обсудим план в командном центре, — подытожил Ден, разрушая интимность момента. — Сбор через десять минут.

Когда команда начала расходиться, Каин не убрал руку. Напротив, его ладонь чуть сжала плечо Лика, удерживая его на месте. Когда дверь за последним паладином закрылась, в медблоке остались только двое. Бог наклонился ближе, так что его губы оказались у самого уха парня. — Я буду рядом, — прошептал он. Это было самое человечное, что он мог сказать.