Феникс. Пробуждение

Улыбка на лице Каина, хоть и была искренней, продержалась всего несколько секунд. Он видел, как Лик, заметив его взгляд, мгновенно сжался, словно пытаясь стать меньше. Румянец на щеках парня стал ещё ярче, и он поспешно опустил глаза обратно в тарелку, ковыряя вилкой остатки овощей. Счастье Каина было острым и горячим, но он не был глупцом. Он не хотел окончательно смущать парня, хотя и не мог удержаться полностью. Видеть его живым, растерянным, а не этой ледяной статуей — было слишком ценно.

Феникс медленно убрал улыбку с лица, возвращая себе привычную маску спокойствия. Он откинулся на спинку кресла, наблюдая за тем, как парень доедает свой ужин. Тишина в комнате была уютной, наполненной лишь тихим звоном приборов и звуками с ночной улицы за окном.

— Лик, — начал Каин мягко, почти шёпотом, чтобы не спугнуть момент. Он говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Что это было? В коридорах... сейчас. Это состояние. Что это?

Лик замер. Он отложил вилку и нож на тарелку с едва слышным звоном. Его плечи напряглись. Он не знал, что делать. С одной стороны — приказ бога. С другой — страх раскрыть слишком много. 

— Это... это то же самое воздействие, что я направлял на Мису, — ответил он застенчиво, не поднимая глаз. Его голос был тихим, почти неслышным. — Только... только внутрь себя. И не сдерживаясь.

Он сделал паузу, подбирая слова, чтобы объяснить подробно. 

— Я как бы... замораживаю себя изнутри. Это помогает... помогает не терять контроль над телом, чтобы ни творилось в голове. Когда становится слишком... шумно или страшно, я просто... выключаю всё лишнее.

Каин слушал внимательно, впитывая каждое слово. Это было похоже на то, как он сам пытался контролировать свой гнев, только методы у них были диаметрально противоположными.

— Ты терял когда-нибудь рассудок? — задал Феникс следующий вопрос, и его голос прозвучал чуть жестче, чем он планировал. В нём проскользнули нотки едва сдерживаемой ярости при мысли о том, через что пришлось пройти парню.

Лик вздрогнул от этого тона. Он с сожалением посмотрел на недоеденную еду, словно она была виновата в его боли. Медленно, очень медленно он отодвинул тарелку от себя. Затем чуть поджал к груди ноги, обхватив колени руками. Он стал похож на маленького испуганного зверька.

— Да, — выдохнул он наконец, и в этом коротком слове прозвучала целая вселенная боли и стыда. Он поднял взгляд на Каина, и в его глазах плескалась вековая усталость. — Да... терял.

Он снова уставился в пол, не в силах вынести жалость или отвращение во взгляде бога. 

— Именно после... того случая... — он запнулся, не в силах произнести детали вслух, но Каин и так всё понял. — ...я и начал искать возможности для усиления контроля над собой. Это был единственный способ выжить и не навредить другим.

Он замолчал, ожидая реакции. Ожидая осуждения или приказа вернуться в изолятор как опасный объект. Но Каин молчал. Он просто смотрел на съёжившегося парня и чувствовал, как внутри разгорается не гнев на него, но холодная, расчётливая ненависть к самому себе за то, что он всегда был частью этой боли.