Феникс. Пробуждение

Пещера представляла собой разветвленный улей. Это сравнение пришло в голову каждому из паладинов одновременно, как только их фонари выхватили из темноты её истинные масштабы. Стены не были гладкими; они бугрились сотами огромных коконов, сплетённых из органической слизи, костей и засохшей грязи. Некоторые из них пульсировали в такт какому-то невидимому сердцу, другие уже высохли и растрескались, являя миру своё гниющее содержимое.

Напряжение росло с каждым шагом. Воздух становился всё более густым, тяжёлым для дыхания. Он был пропитан миазмами разложения, сладковатым запахом гниющего мяса и резкой, металлической вонью демонической крови. Каждый звук — капля воды, сорвавшаяся со сталактита, скрип камешка под ботинком — казался оглушительным громом, способным выдать их присутствие всему гнезду.

Каин чувствовал, как его ядро начинает «разгораться». Огонь внутри него требовал выхода. Он хотел испепелить эту клоаку, стереть само воспоминание о ней с лица земли. Но он сдерживался. Бог внимательно следил за реакцией Лика. Парень шёл рядом, чуть впереди основной группы, его глаза сканировали темноту. Тень заметно напрягся, когда аура Феникса стала горячее. Его чешуя на скулах замерцала от выступившего инея — инстинктивная защита от жара.

Замечая изучающие взгляды бога, Лик поёжился. Ему было некомфортно быть объектом такого пристального внимания посреди логова врага. 

— Если ты... если ты не будешь атаковать меня напрямую, я выдержу рассеянную атаку по площади, — тихо, почти шёпотом проговорил он, стараясь не нарушать тишину. Слова прозвучали неловко, словно парень извинялся за свою слабость перед огнём.

Феникс медленно повернул голову и посмотрел на него сверху вниз. В золотом свете его глаз промелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Он кивнул, принимая информацию к сведению. И перестал сдерживаться.

Его аура вспыхнула ярче, но это был не обжигающий пожар, а ровное, мощное тепло походного костра. Оно разогнало тьму вокруг них на несколько метров вперёд, заставляя тени плясать на стенах и подсвечивая влажный блеск слизистых коконов. Напряжение спало лишь самую малость — теперь они видели угрозу, а неизвестность всегда пугает больше.

Они медленно продвигались вперёд, двигаясь уже практически бесшумно. Зрение стало бесполезным за пределами светового круга Каина и их фонарей, поэтому команда перешла на слух. Они ориентировались на многочисленные шорохи, скрипы и тихое, утробное урчание, доносившееся из глубины пещеры. Чем дальше они продвигались, тем труднее становилось дышать даже через фильтры шлемов. Запах становился невыносимым.

Люди среагировали синхронно: раздалось короткое шипение герметизирующихся стыков брони, и тусклые индикаторы на визорах сменились мягким голубым светом активированной системы вентиляции. Теперь они дышали очищенным воздухом. Каин и Лик переглянулись. Им эта роскошь была недоступна. Их лёгкие фильтровали воздух так, как могли: один — божественным пламенем, другой — смертельным холодом. На мгновение в глазах обоих промелькнула лёгкая зависть к технологиям людей.

Перед очередной развилкой, где узкий проход разделялся на три тоннеля, Феникс неожиданно замер. Он поднял руку, сжатую в кулак, подавая сигнал «стоп». Команда мгновенно застыла на месте.

В глубине левого тоннеля, далеко за границей света его ауры, мелькнули две крошечные точки. Жёлтые, хищные, светящиеся тусклым, голодным светом глаза. Они моргнули, оценивая незваных гостей, а затем начали медленно приближаться. Из темноты донёсся низкий, вибрирующий рык, от которого завибрировала сама скала под ногами. А вслед за первым рыком из боковых ответвлений послышались десятки других. Их заметили.