Трофей для истинного

Мир, раскинувшийся от Ледяных Пиков Севера до Бескрайних Равнин Юга, от Дремучих Лесов Востока до Соленых Берегов Запада, носил имя Девяти Клыков. Когда-то, в незапамятные времена, девять великих вожаков-волков спустились с гор, встали на две ноги и поклялись разделить эти земли между своими потомками. От их крови пошли альфы — воины и правители. От их любимых омег — хранители очага и продолжатели рода. От их слуг-бет — трудолюбивый народ, на котором держался весь уклад. Шли столетия. Кланы враждовали, заключали союзы, проливали кровь и снова мирились, но один закон оставался нерушимым с тех самых пор, как Первый Вожак взял в мужья прекрасного омегу Луны, подарившего ему сына. Если в правящем доме рождался омега, а случалось это редко, примерно раз в три поколения, он не просто наследовал титул. Он становился живым воплощением власти. Его рука означала легитимность. Его тело обещало продолжение чистейшей линии крови. Его союз с альфой был не вопросом сердца, а делом государственной важности. Ибо омега Кимов не имел права выбирать. В день своего восемнадцатилетия он выходил на балкон Великой Арены, чтобы увидеть, как альфы со всего мира будут рвать друг друга за право назвать его своим. Ким Тэхён родился в ночь Кровавой Луны. Старый вожак Ким Джихун, суровый альфа, чья шерсть уже тронута серебром, а клыки сточены в бесчисленных битвах, принял сына из рук повитухи и замер. Не альфа. Не бета. Омега. Маленький, крикливый комочек с карими, как лесной мед, глазами и первым пушком темных волос. Жена его, прекрасная омега Джиын, улыбнулась слабо...роды были тяжелыми, но счастливыми: — Он особенный. Луна пометила его. Джихун ничего не ответил. Он знал, что это значит. Знал, что его сына ждет великая судьба и страшная участь одновременно. Быть желанным и быть вещью. Носить корону наследника и не иметь права распоряжаться собственной жизнью. В ту ночь вожак поклялся себе: он вырастит сына сильным. Научит его всему, что знает сам. Ибо волк, пусть даже омега, рожденный в доме Кимов, не имеет права быть слабым. Детство Тэхёна прошло в золотой клетке. Так, во всяком случае, он сам называл свои покои в Восточной Башне. Три комнаты, обитые шелком цвета закатного неба. Окна, выходящие на горы и лес, единственная отрада для глаз. Библиотека, полная древних свитков и книг. Собственная купальня с горячими источниками. И везде стража. Неотступная. Молчаливая. Готовая перехватить руку любого, кто посмеет дотронуться до наследника без разрешения. Тэхён рос любопытным и острым на язык. Он зачитывался историями о великих битвах, учился владеть легким клинком, только попробуй запретить и часами мог смотреть, как тренируются во дворе молодые альфы из стражи. Его собственный омежий запах начал проявляться рано, лет в двенадцать и сразу стало ясно: он вырастет особенным. Мед, пропитанный корицей. Сладкий, но с дымной горчинкой. Слуги шептались, что наследник пахнет, как само обещание греха. Он ненавидел эти шепотки. Ненавидел взгляды, которые становились всё более масляными по мере того, как его тело обретало взрослые формы. Бедра, тонкая талия, длинная шея — природа не поскупилась, создавая из него идеального омегу для высокородного альфы. Но больше всего Тэхён ненавидел Турнир. Знал о нем с детства и считал варварством. Каждый год, в день своего рождения, он смотрел на отца и говорил одно и то же: — Я не трофей. — Ты наследник, — неизменно отвечал вожак Ким. — И это твой долг. — Мой долг — быть разыгранным, как кобыла на ярмарке? В такие моменты Джихун тяжелел лицом и альфа-приказ прокатывался по комнате низкой вибрацией: — Довольно. Но в глубине души старый волк понимал сына и ненавидел закон так же сильно, как чтил его. Поэтому он сделал единственное, что мог: пообещал Тэхёну — тайно, шепотом, когда они оставались вдвоем, — что позаботится о том, чтобы на турнир пришли достойнейшие из достойных. Не просто звери с мускулами, но альфы чести. Тэхён не верил, но кивал. Потому что выбора не было. Весть о Турнире разлетелась за три полных луны до дня рождения наследника. Гонцы с серебряными свитками поскакали во все концы света. К Вождю Северных Скал, чьи волки носили меха белых медведей и пили кровь врагов. К Хозяину Южных Равнин, чья конница не ведала поражений. К Хранителю Восточных Лесов, чьи воины умели становиться невидимыми в тенях деревьев. К Повелителю Западного Побережья, чьи корабли бороздили моря, полные чудес и чудовищ. «Придите и докажите силу. Лучший из вас возьмет в мужья наследного омегу Девяти Клыков, а с ним — право на трон и благословение Первой Крови». Ответы не заставили себя ждать. От Севера прибыл Вожак Юнги из клана Мин — невысокий, но сбитый, как боевой молот, альфа с волосами цвета серебра и глазами холоднее зимнего неба. Его стая славилась шаманами и искусством обращаться в волков, не теряя человеческого разума. Говорили, что Мин Юнги видит будущее в языках пламени. Он согласился на турнир сразу, то ли правда хотел власти, то ли знал нечто, чего не знали остальные. От Юга явился Чон Джунхён — старший брат, вождь клана Чон, прославленный воин с лицом, исполосованным шрамами. Он прибыл с большой свитой и громкими заявлениями, но те, кто смотрел внимательно, замечали, что рядом с вождем всегда держится тень. Младший брат. Почти незаметный, всегда на полшага позади. Если Джунхён был парадным мечом клана, то Чонгук был ножом, спрятанным в рукаве. Он редко говорил. Почти не улыбался. Его тело — гибкое, опасное, покрытое татуировками в виде тигриных полос и рунных символов говорило само за себя. На южных равнинах шептались, что младший Чон дерется, как дикий зверь. Что он не знает боли. Что один раз, еще в юности, голыми руками завалил матерого тигра-оборотня, вступившись за ребенка из соседней деревни. Сам Чонгук молчал об этом. Ему не нужна была слава. Он не для того явился в земли Девяти Клыков. Турнир должен был начаться через семь дней после прибытия гостей. Семь дней на то, чтобы альфы показали себя, завязали союзы, прощупали противников. Семь дней пиров и показного благородства. Тэхён ненавидел эти дни. Его наряжали, как куклу, выводили к гостям, заставляли улыбаться. Альфы смотрели на него и в их глазах он читал одно и то же: желание обладать. Не узнать или полюбить, а обладать. Как красивой вещью, которая дополнит коллекцию трофеев. Он сбежал на пятый день. Просто не выдержал. Ускользнул из покоев через тайный ход, который обнаружил еще в детстве — узкий каменный коридор вел из башни прямо к лесу за стеной замка. Переоделся в простую одежду, накинул капюшон, скрывающий лицо и запах, и вышел в лес. Ему нужно было подышать. Почувствовать себя свободным. Хотя бы на пару часов. Лес встретил его тишиной и запахом хвои. Тэхён шел по знакомой тропинке, глубоко вдыхая и пытаясь унять бешеное сердце. Еще два дня и его жизнь перестанет принадлежать ему. Еще два дня и какой-нибудь альфа с ледяными глазами или со шрамами на лице поведет его в свои покои как законный муж. Он не заметил, как ноги принесли его к ручью. И там, у воды, стоял он. Чон Чонгук не спал в эту ночь. Четвертую ночь подряд его мучил запах. Он почувствовал его в первый же день, едва ступив на земли Девяти Клыков. Тонкий, сладкий, с горчинкой дыма. Запах, от которого внутренний волк вставал на дыбы и выл, требуя немедленно идти на зов. Чонгук знал, что это такое. Знал, потому что старый шаман клана однажды рассказал ему об Истинных Парах — редчайшей связи, когда Луна сводит двоих так, что их запахи поют друг другу. «Ты узнаешь, парень. Не сможешь не узнать. Это как удар под дых и сладкая дрожь одновременно. И если встретишь свою Истинную пару — береги. Ибо нет в мире силы сильнее этой». Тогда Чонгук посмеялся. Он был молод и горяч. Какие пары? Ему нужны битвы, кровь, победы. А теперь он стоял по колено в ледяной воде ручья, пытаясь остудить разгоряченное тело и разум, когда запах ударил в ноздри так близко и сильно, что он едва не зарычал. Он обернулся. На берегу стоял парень. Высокий, стройный, в простой одежде с капюшоном. В лунном свете блеснули карие глаза — глубокие, испуганные и вызывающие одновременно. Капюшон слетел, открывая темные волосы, высокие скулы, губы, которые невозможно было не заметить. Запах меда и корицы накрыл Чонгука с головой. Внутренний волк взревел так, что на миг потемнело в глазах. Чонгук сделал шаг вперед инстинктивно, не думая. Парень вздрогнул, но не отступил. Только подбородок задрал выше. — Кто ты? — голос незнакомца дрогнул, но не сорвался. — Альфа? Из какой стаи? Чонгук не ответил. Он подошел ближе — медленно, как хищник, боящийся спугнуть добычу. Втянул воздух. Запах сводил с ума. Каждая клетка тела кричала: мое, мое, это мое. — Ты, — произнес он хрипло и собственный голос показался ему чужим. — Ты пахнешь моим. Парень побледнел. И Чонгук увидел, как в его глазах мелькнуло узнавание — не лица, нет. А понимание того, что происходит. Этот омега знал об Истинных Парах. — Это ошибка, — выдохнул тот. — Этого не может быть. — Может, — Чонгук сделал еще шаг. — Луна не ошибается. — Я не твой, — голос зазвенел сталью. — Я ничей. Я — наследник Девяти Клыков и через два дня меня получит тот, кто победит на Турнире. Не ты. Не какой-то незнакомый альфа в лесу. Чонгук моргнул. Наследник...тот самый омега, ради которого его брат проделал долгий путь. Тот самый приз, на который слетелись сильнейшие альфы мира. Его Истинная пара. Смех вырвался из груди невеселый, больше похожий на рык: — Значит, они все подохнут. — Что? — Все, кто выйдет на арену. Я убью каждого, кто попытается забрать тебя и плевать на закон. — Ты безумец... — Я твой, — Чонгук подошел вплотную. Теперь их разделяло лишь дыхание. — А ты мой и никакой Турнир этого не изменит. Тэхён смотрел на него — на татуировку тигра, выглядывающую из-под ворота, на шрамы, на глаза цвета грозового неба. И внутри него что-то сжималось и разжималось, горячее и пугающее. Он хотел возразить. Хотел оттолкнуть, но внутренний омега, та часть его, которую он всегда подавлял, предательски скулила от восторга. Запах дождя и мха, сила, исходящая от этого альфы... Это было правильно. Так, как должно быть. И от этого было еще страшнее. — Не подходи ко мне, — прошептал Тэхён. — Никогда. Я не хочу тебя видеть. Чонгук улыбнулся впервые за долгое время. Улыбка была острой, как клинок: — Врешь. Твой запах говорит обратное. И прежде чем Тэхён успел ответить, альфа отступил. Растворился в тенях леса так же бесшумно, как появился. Оставив наследника одного с бешено колотящимся сердцем и предательским теплом внизу живота.

***

Сейчас Тэхён стоит у окна Восточной Башни и смотрит, как солнце поднимается над Ареной. Первый день Турнира. Внизу уже собираются толпы. Слуги заканчивают украшать балкон, с которого он будет наблюдать за боями. Где-то там, среди сотен альф, есть тот, кто уже назвал его своим. Тот, от чьего запаха у него до сих пор подкашиваются ноги. Тэхён сжимает кулаки так, что ногти впиваются в ладони. — Господин, — служанка заглядывает в дверь, — пора облачаться. Ваш отец ждет. Он кивает, не оборачиваясь. ...Плевать на закон. Плевать на Турнир... Слова безумного альфы с татуировкой тигра звучат в его голове, как проклятие или как обещание.