Трофей для истинного

Прошёл месяц... Целый месяц с тех пор, как тело Мин Джисона сожгли во дворе замка, а его дух — если верить Юнги — наконец обрёл покой. Месяц с тех пор, как последний враг Девяти Клыков был повержен. Месяц без войны, без осад, без ночных голосов в голове и ледяных прикосновений. Замок постепенно возвращался к жизни. Раны, нанесённые битвами, затягивались — и в прямом, и в переносном смысле. Стены, повреждённые во время осады, были полностью восстановлены. Новые ворота, окованные железом, сияли на солнце. Лазарет, ещё недавно переполненный ранеными, опустел — большинство воинов вернулись в строй или разъехались по домам. Пак Сокджин отбыл на Западное Побережье ещё три недели назад, оставив в подарок бочонок того самого рома, который обещал. Кан Йесон увёл своих лучников в Восточные Леса — его ждали дела клана и семья. Ким Намджун и Чимин прислали письмо, в котором сообщали, что благополучно добрались до Золотой Долины, и спрашивали, не нужна ли ещё помощь. Тэхён написал длинный ответ — о том, что Джисон мёртв, что Юнги уехал на север, что в замке наконец воцарился мир. Чимин ответил через неделю, и его письмо было полно радости и облегчения. Жизнь налаживалась, но для Тэхёна и Чонгука этот месяц стал не только временем восстановления. Он стал временем узнавания друг друга заново. До войны они провели вместе всего несколько недель — Турнир, свадьба, короткие дни затишья между битвами. Всё это было пропитано страхом, напряжением, ожиданием. Теперь, когда угрозы не стало, они наконец могли просто быть вдвоём. Просто жить. Просто любить. И они пользовались этим. Чонгук, оправившийся от ран, настоял на том, чтобы взять на себя часть обязанностей по управлению замком. Джихун, старый вожак, был только рад — годы давали о себе знать, и он всё чаще говорил о том, что пора передавать власть. Тэхён, как наследник, тоже участвовал в делах: советы, приёмы, распределение припасов, восстановление деревень, пострадавших от войны. Но вечера принадлежали только им. Каждый вечер, как бы ни был тяжёл день, они запирались в своих покоях. Иногда — разговаривали часами. Иногда — молчали. Иногда — любили друг друга так, что слуги краснели, проходя мимо их двери. Чонгук, всегда сдержанный на людях, за закрытыми дверями становился другим — голодным, властным, требующим. И Тэхён отдавался ему полностью, без остатка. Но была одна традиция, которая появилась у них случайно и стала любимой... Замок Девяти Клыков, как и полагалось древней крепости Первых Волков, имел собственную купальню — небольшую комнату с бассейном, выложенным тёмным мрамором, куда по трубам поступала горячая вода из горных источников. Тэхён любил это место с детства. Здесь он прятался от церемоний, от обязанностей, от взглядов альф, которые оценивали его как товар. Здесь он мог быть собой. Теперь он приходил сюда с Чонгуком. Обычно это происходило после долгого дня. Альфа, уставший после тренировок или советов, сбрасывал одежду и погружался в горячую воду. Тэхён присоединялся к нему — иногда сразу, иногда чуть позже, когда заканчивал свои дела. Они сидели в воде, разговаривали, молчали. Это был их ритуал. Их время. Сегодня всё было иначе. Сегодня был особенный день — ровно месяц с тех пор, как Джисон умер. Тэхён предложил отметить это. Не смерть врага — а жизнь, которую они сохранили. Чонгук, никогда не любивший праздников, неожиданно согласился. И вот теперь они сидели в купальне, и пар окутывал их, как тёплое одеяло. — Месяц, — произнёс Тэхён, глядя на воду. — Целый месяц без страха. — Ты всё ещё боишься? — спросил Чонгук. Он сидел напротив, и его тёмные глаза смотрели внимательно. — Иногда. Ночью. Мне снится, что он возвращается. Что его руки снова на мне, — Тэхён передёрнул плечами. — Но потом я просыпаюсь и вижу тебя. И страх уходит. Чонгук протянул руку и коснулся его щеки. Вода закапала с его пальцев. — Он никогда не вернётся, — сказал альфа. — Я обещаю. — Знаю, — Тэхён повернул голову и поцеловал его ладонь. — Я знаю. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Вода тихо плескалась о мраморные бортики. Пар поднимался к сводчатому потолку. Свет факелов отражался в мокрых камнях. И в этом свете Тэхён был особенно прекрасен — с влажными волосами, прилипшими к шее, с каплями воды на плечах, с раскрасневшейся от тепла кожей. — Иди ко мне, — сказал Чонгук. Его голос стал низким, гортанным — тем самым, который Тэхён знал слишком хорошо. Омега не заставил просить дважды. Он скользнул по воде и оказался в объятиях мужа. Их губы встретились — сначала нежно, потом всё более жадно. Руки Чонгука легли на бёдра Тэхёна, сжали их, притягивая ближе. Омега застонал в поцелуй, чувствуя, как возбуждение мужа упирается в его живот. — Я хочу тебя, — прошептал Чонгук, отрываясь от его губ. — Прямо здесь. Прямо сейчас. — Так возьми, — ответил Тэхён, глядя ему в глаза. Чонгук прижал его к бортику бассейна. Мрамор был прохладным, контрастируя с горячей водой, и Тэхён ахнул от этого ощущения. Альфа приподнял его, усаживая на край бассейна, так что ноги омеги всё ещё оставались в воде, а тело оказалось открытым для поцелуев. — Какая красивая кожа, — прошептал Чонгук, проводя губами по его шее, по ключицам, по груди. — Такая нежная. Такая сладкая. — Чонгук... — Тэхён запустил пальцы в его волосы. — Пожалуйста... — Пожалуйста — что? — Пожалуйста, возьми меня. Я ждал этого весь день. — Весь день? — альфа усмехнулся и прикусил кожу на его плече — не больно, но ощутимо. — А мне казалось, ты был занят. — Я всегда занят, — Тэхён всхлипнул, когда его губы скользнули ниже. — Но мысли... мысли всегда о тебе. — Хорошие мысли? — Грязные, — признался омега. — Очень грязные. Чонгук зарычал. Его рука скользнула в воду, между разведённых бёдер Тэхёна. Пальцы коснулись влажного жара — омега уже был готов, раскрыт, жаждущ. — Ты уже течёшь для меня, — прошептал альфа. — Без подготовки. Без ласк. Просто от того, что я рядом. — Всегда, — выдохнул Тэхён. — Всегда теку для тебя. Чонгук вошёл одним резким движением. Тэхён закричал. Не от боли, а от полноты. От ощущения, которое никогда не приедалось, сколько бы раз они ни были вместе. Его ноги обхватили талию альфы, притягивая глубже. Руки вцепились в мокрые плечи. Голова запрокинулась назад. — Да-а-а... — простонал он. — Вот так... — Громче, — потребовал Чонгук, начиная двигаться. — Я хочу, чтобы ты кричал. Хочу, чтобы весь замок знал, что ты мой. — Я твой! — Тэхён почти кричал, не сдерживаясь. — Твой, твой, только твой! Вода плескалась вокруг них, выплёскиваясь на мраморный пол. Пар окутывал сплетённые тела. Чонгук двигался сильно, глубоко, с той самой животной страстью, которая пробуждалась в нём только с этим омегой. Тэхён отвечал ему — так же жадно, так же отчаянно, так же без остатка. — Ты чувствуешь? — рычал альфа. — Чувствуешь, как я глубоко? Это моё место. Только моё. — Твоё! — всхлипывал Тэхён. — Только твоё! — Никто больше не прикоснётся к тебе. Никто. Ты — мой омега. Мой муж. Моя пара. — Да! Да! Да! Темп нарастал. Движения становились резче, короче, отрывистее. Чонгук чувствовал, как Тэхён сжимается вокруг него, как его тело готовится к разрядке. Он наклонился и поцеловал омегу — глубоко, жадно, поглощая его стоны. — Кончи для меня, — приказал он. — Сейчас. И Тэхён кончил. С криком, эхом разнёсшимся под сводами купальни. Его тело содрогнулось в руках мужа, изливаясь в воду. Чонгук последовал за ним через несколько секунд — с низким, утробным рыком, заполняя омегу своим жаром. Они замерли, тяжело дыша. Вода успокаивалась, переставая плескаться. Пар оседал на коже. Сердца колотились в унисон. — Я люблю тебя, — прошептал Тэхён, прижимаясь к мужу. — Я люблю тебя, — ответил Чонгук. — Больше жизни...больше всего. Они сидели так ещё долго — в тёплой воде, в объятиях друг друга. Молчали. Думали о будущем. О том, что война закончилась. О том, что врагов больше нет. О том, что впереди — целая жизнь. — Как думаешь, что теперь? — спросил Тэхён. — Теперь — мы живём, — ответил Чонгук. — Строим. Растим детей. Стареем вместе. — Звучит как план. — Это не план. Это обещание. Тэхён улыбнулся и поцеловал его. Вода была тёплой. Пар — мягким. А будущее — светлым. Позже, когда они вернулись в свои покои и легли в постель, Тэхён долго не мог уснуть. Он лежал, прижавшись к боку мужа, и думал о том, как сильно изменилась его жизнь за последние месяцы. От Турнира, где его судьбу решали другие. От брачной ночи, которая пугала и манила одновременно. От войны, которая чуть не разрушила всё. До этого момента — тихого, мирного, полного любви. — О чём ты думаешь? — спросил Чонгук. — О том, что я счастлив, — ответил Тэхён. — Впервые в жизни по-настоящему счастлив. — Я тоже, — альфа прижал его крепче. — И знаешь что? — Что? — Завтра я хочу начать подготовку к ещё одной церемонии. — Какой? — Тэхён приподнялся на локте. — Я же обещал тебе свадьбу, — Чонгук улыбнулся. — Настоящую. Без Турнира. Без войны. Только ты, я и Луна. Глаза Тэхёна наполнились слезами. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — альфа поцеловал его в лоб. — Ты заслуживаешь праздника. И я хочу, чтобы весь мир знал: ты — мой муж. Не по принуждению. Не по закону. По любви. — Тогда я согласен, — прошептал Тэхён. — Согласен выйти за тебя снова. Они поцеловались — нежно, медленно, обещающе. А потом уснули в объятиях друг друга. Без снов. Без тревог. Просто счастливые.