Кукла вуду

      — Чертово ископаемое, — цедил сквозь зубы Ксено, — убить его мало.       — Хм? Что там, что там? — заглянула через его плечо Челси, его давняя подруга. Несмотря на разницу в десять лет, ее острый ум и язык без костей заставляли мозг Ксено работать на повышенных оборотах. Она была одной из немногих, с кем Ксено было по-настоящему интересно.       — Трот, — ткнув в экран, ответил Ксено.       — О, это тот самый, который полгода морозился с рецензией? — Челси поправила очки и пробежалась глазами по тексту письма.       — Ага.       Мало того что этот динозавр задержал его подачу в Nature на целых семь месяцев, так еще и предал саму статью остракизму под предлогом «недостаточной значимости результатов на фоне классической модели». Как будто Ксено не знал, что модель, на которую ссылался Трот, была написана им же самим в доисторические времена. Ублюдка не интересовало, что исследование, которое Ксено проводил на протяжении трех лет, мотаясь по всему свету, могло перевернуть человеческие представления о регенерации кислорода в замкнутых системах. Ублюдка интересовал только собственный индекс Хирша.       — М-да, — скривилась Челси, тоже осознав всю абсурдность прецедента. — Налицо конфликт интересов. Советую попросить другого рецензента.       — Лучше посоветуй мне хорошего киллера, — поморщился Ксено. — Пройдет еще полгода, прежде чем Nature рассмотрят и одобрят мою заявку.       Челси закусила губу. Поправив очки, она скользнула взглядом по комнате, а потом наклонилась к Ксено и заговорщически прошептала:       — Вообще-то есть у меня один вариантик.       Ксено едва подавил вспыхнувшее удивление, когда проворные руки подруги обвили его шею и начали что-то печатать в поисковой строке.       Пара кликов — и на экране развернулась карта с координатами где-то в Дарьенском пробеле.       — El que se llama a sí mismo, — прошептала она ему на ухо, — будешь там, спроси у местных. Они покажут тебе дорогу.       — Мой лимит на криминальную энтропию исчерпан, спасибо, — поморщился Ксено.       Челси лишь усмехнулась, но продолжила так же негромко:       — Это не картель. Они боятся его как огня. Он работает один и всегда наверняка.       — А цена вопроса?       Челси пожала плечами:       — У каждого своя.       Ксено вскинул бровь и посмотрел на нее.       — Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответа, — предупредила она.       Ксено усмехнулся. Да, определенно, с Челси было очень интересно.

***

             Самолёт заходил на посадку, пронзая влажное марево над Панамой, словно игла — натянутую кожу. В иллюминаторе Ксено видел бескрайнее зелёное море джунглей Дарьенского пробела — мест, нетронутых цивилизацией, чьи спутниковые снимки тонут в плотных облаках.       Аэропорт Токумен встретил привычной духотой. Ксено не был здесь года три, с тех пор, как искал в местных лесах один очень специфический биоматериал. Сейчас, спускаясь по трапу, он понял: энтропия здесь победила. Облупленные такси, торговцы водой в пакетах, липкая испарина на шее через три минуты после выхода из салона с кондиционером, — всё то же самое, только в три раза хуже.       Он снял номер в обшарпанной гостинице. Обязательно с кондиционером, который тарахтел, как дизельный генератор, и с запотевшими из-за влажности окнами. Бросил сумку, переоделся в хлопковую рубаху, щедро покрыл открытые участки кожи кремом с SPF, способным выдержать солнечную вспышку с поверхности МКС, и шагнул в зону экстремального теплообмена.       Воздух был таким густым, что его можно было резать ножом и намазывать на хлеб. Ксено чувствовал, как рубашка прилипает к лопаткам, как пот стекает по вискам, как соль разъедает уголки потрескавшихся губ.       Он остановился у ларька с фруктовым льдом. Продавец, мулат с карими глазами навыкат, лениво помешивал сироп в пластиковом ведре.       — Buenas tardes, — Ксено взял стаканчик и, отсчитав мелочь, словно невзначай бросил: — El que se llama a sí mismo.       Продавец замер. Деревянная палочка выскользнула из пальцев и утонула в сиропе.       — No sé nada, señor, — его голос сел почти до шёпота. Он быстро перекрестился и отвернулся, всем видом показывая, что разговор окончен.       Ладно, Ксено ожидал чего-то подобного.       Вторым был таксист. Пожилой, прокуренный, с повышенным билирубином и потёртой статуэткой Девы Марии на приборной панели.       — El que se…? — переспросил он. В зеркале заднего вида мелькнула усмешка. — Туристы. Вечно экзотики ищете. Сеньор, помяните моё слово. Даже моя бабка держалась подальше от Безымянного. А она разговаривала с мёртвыми.       Он высадил Ксено на рынке, где можно было найти что угодно: от краснокнижных животных до поддельных паспортов.       Здесь, среди гор манго и авокадо, среди выпотрошенных кур, над которыми вились жирные зелёные мухи, среди цветастых тканей и резных деревянных идолов, Ксено и планировал найти искомое.       Он торговался за бесполезный браслет из мутных опалов, которые добывают севернее, по перешейку. Сбив цену в два раза, Ксено получил бесполезное украшение, но главное — шанс спросить про Колдуна. Стоило Ксено открыть рот, как торгаш испуганно зашипел на него, отгоняя от прилавка, словно ту самую муху. Ксено скривился и пошёл дальше.       Он бы и не заметил её, если бы она не произнесла на чистом английском:       — Тебе нужен проводник?       Ксено затормозил. Старуха сидела чуть поодаль на перевёрнутом ящике из-под бананов и курила трубку с резким, дурманящим дымом. Лицо её напоминало потемневшую от времени карту пересохших русел. Узловатые пальцы впивались в трубку, а глаза, мутные, как те самые опалы, фокусировались где-то на горизонте событий Gaia BH1.       — К тому, кто сам называет себя.       Усталость не оставила места облегчению, но азарт всё ещё тлел где-то под диафрагмой.       — Предлагаете?       — Зависит от того, что предлагаешь ты.       — Сколько?       Старуха задумчиво выпустила дымное кольцо.       — Подумай ещё раз, мальчик.       Ксено присел перед ней на корточки. Посмотрел на браслет в руке. Он чувствовал, будто выторговал его не за деньги, а за кусочек своей цивилизованной души. Будь он сейчас менее уставшим, он посмеялся бы над иронией.       Впрочем, улыбка всё равно появилась на его лице, когда он произнёс:       — Сеньора, позвольте вашу руку.       Старуха без задней мысли протянула ему свою высохшую кисть. Не как проситель, а как госпожа — ладонью вниз.       Ксено очень осторожно надел браслет на её запястье, а затем галантно поцеловал костяшку среднего пальца.       — Думаешь, если я не вижу, то не могу отличить подделку, blanco?       Камни не были подделкой так же, как и не были сокровищем, которое ценилось на рынках первого мира. А зря, ведь стоит им немного подсохнуть, как они засияют ярче звёзд в безоблачную ночь.       — Ягуару не нужно золото, чтобы сиять, — он процитировал старую легенду из этих мест.       — Льстец, — усмехнулась старуха, выпуская дым в лицо Ксено. — Внук отведёт.

***

             Внук оказался парнем лет двадцати пяти, поджарым и молчаливым. Даже не представился. Просто пришёл в отель Ксено на рассвете, сунул в руки банку вонючей мази от комаров и, дождавшись, пока Ксено соберётся, повёл его к машине.       Дорога быстро деградировала: от грунтовки вдоль банановых плантаций до узкой тропы, вынудившей их оставить внедорожник. Спустя пару часов тропа превратилась в едва заметную нить, терявшуюся в зарослях бесчисленных кустарников.       Они шли почти весь день.       Джунгли, как и в прошлый раз, жили своей жизнью. Влажный воздух был плотным, как пар в хаммаме, и насыщенным феромонами гниения и хлорофилла. Листья блестели, покрытые вечной испариной. Пот заливал глаза, соль щипала веки. Рубашка промокла насквозь. Он вспомнил, почему ненавидел это место.       Орхидеи-паразиты свисали с ветвей рябящими в глазах пятнами. Лианы обвивали стволы удавками. В кронах орали обезьяны-ревуны, из-за чего у Ксено разболелась голова. Под ногами хлюпала бурая, жирная грязь со сладко-металлическим вкусом. Откуда он знал вкус? Что ж…       В прошлой экспедиции, когда он нашёл след одной интересной бактерии, которая по описанию была родственницей его нынешней испытуемой, Ксено ещё не обладал должным эмпирическим багажом. Он спотыкался на каждом шагу. Так что неудивительно, что в какой-то момент он упал лицом в грязь и от неожиданности наглотался.       Бактерию он, кстати говоря, так и не нашёл.       Проводник шел первым, работая мачете. Широкие листья падали и сразу же исчезали под ногами. В воздух поднимался едкий сок. Иногда проводник останавливался, прислушивался, нюхал воздух, трогал стволы деревьев.       — Он близко, — сказал он наконец. — Ещё час или около того.       Ксено присмотрелся к дереву, которое ощупывал проводник. Солнце висело низко, так что на серой коре были едва различимы вырезанные символы.       — Его знаки, — пояснил проводник. — Тебе повезло.       — Повезло?       Проводник указал ниже. Там, у корней, лежала дохлая птичья тушка. Муравьи уже облепили её, превратив в шевелящийся чёрный холмик.       — Это приглашение. Тебя ждали.       — А если бы птицы там не было? — удивился Ксено.       Проводник пожал плечами:       — Я бы бросил тебя здесь, чтобы Безымянный не убил меня.       Ксено скривился и фыркнул. Местные и их суеверия.       Они двинулись дальше. Тропа стала шире. Ухоженнее. Ксено заметил, что крики птиц стихли. Даже цикады, чей звон преследовал их с самого утра, замолкли. Затишье звучало неестественно, как плотный слой ваты в ушах.       Наконец деревья расступились. Они вышли на залитую золотистым светом поляну, посреди которой росла огромная сейба. Среди её ветвей расположился небольшой домик. Это был не шаманский шалаш из пальмовых листьев, который ожидал увидеть Ксено. Дом был сложен из почерневшего дерева, с крышей из рифлёного железа. У корней находилась обустроенная веранда, оплетённая Панамской розой, чей сладковатый аромат уже долетал до носа Ксено, и аккуратная лестница, ведущая ко входу в жилище. Вокруг росли кусты Панамского пламени. У крыльца стояла бочка с дождевой водой, а рядом — аккуратно сложенные дрова. Дорожка была посыпана дроблёными ракушками, которые хрустели под ногами.       На веранде в плетёном кресле-качалке сидел человек. Удивительно молодой, со светлой кожей и золотыми волосами. Без единого шрама на безупречном, подтянутом теле. На шее висела чёрная нитка с толстенным звериным клыком. Из одежды — лишь свободные шаровары да сланцы. В руках он держал чашку, из которой лениво поднимался пар.       И тут он поднял глаза. Золотые. Невероятно тёплые и пронзительные, как расплавленный металл в тигле.       Колдун вообще не был похож на местного.       — Серьёзно? — усмехнулся Ксено себе под нос.       — Стой здесь, я поговорю с ним, — только и произнёс проводник.       Он подошёл к Колдуну и о чём-то с ним договорился. Вытащил из сумки свёрнутый непрозрачный пакет, отдал его Колдуну, пожал руку и вернулся к Ксено.       — Он примет тебя. Сам выберешься? — уточнил он.       Ксено кивнул. Где не поможет воспитанное экспедициями чувство направления, там выручат спутниковый интернет и GPS.       — Тогда удачи, blanco, — проводник хлопнул его по плечу и ушёл обратно в лес.       Ксено обернулся к Колдуну. Тот оказался всего в шаге от его лица.       Рефлекс ударил по мышцам, заставив отпрянуть. Ум же подметил, что пакет с контрабандой бесследно исчез.       — Ну привет тебе, гость, — склонил голову Колдун, растягивая синюшные губы в широкой улыбке. Его лингвистическая безупречность вступала в вопиющее противоречие с типично австралийской внешностью. Ксено, кажется, уже упоминал, что этот человек не вязался с окружающей действительностью? Даже краска на лице была больше похожа на макияж неопределившегося подростка, чем на ритуальную раскраску местного шамана.       — Здравствуйте, сеньор колдун. Как я могу к вам обращаться?       — А кого я тебе напоминаю? — хитро прищурился тот.       Ксено криво ухмыльнулся. На языке вертелось что-то из репертуара калифорнийских сёрферов. Феликс? Гленн?       — Разве вы не называете себя сами?       Колдун наигранно широко улыбнулся.       — Подловил. Ладно, тогда для тебя я буду просто Колдуном.       Ксено кивнул:       — Приятно познакомиться, просто Колдун, — он протянул руку, — меня зовут…       Чужая рука бесцеремонно заткнула ему рот, прервав речь на полуслове. Ладонь была крепкой, мозолистой, но удивительно сухой.       — Разве мама не говорила тебе, что нельзя называть своё имя Колдуну?       Ксено отстранился, сдёргивая чужую руку и без ложной брезгливости вытирая рот тыльной стороной ладони.       — Разве были бы у вас клиенты, если бы не безупречный сервис? — фыркнул он в ответ.       — Твоя правда, гость, — улыбнулся Колдун, скрещивая руки на впечатляющей, рельефной груди. — Но у джунглей есть уши. Или ты думаешь, я единственный Колдун в округе?       — Я не верю в суеверия.       — Однако добрался аж досюда ради проверки одного суеверного слуха.       Ксено поменялся в лице.       — О, не удивляйся, гость. Все вы приходите одинаково, — отмахнулся Колдун.       — Моей информации можно доверять.       Глаза Колдуна сузились. Дружелюбие испарилось, уступив место хищному оскалу, от которого у Ксено невольно засосало под ложечкой.       — Ты ведь знаешь, как просто люди теряются в этих джунглях?       Сердце Ксено совершило резкий скачок, начиная колотиться о рёбра. Ему показалось, что в свете заката золотые глаза собеседника и впрямь засветились, как расплавленный металл.       — Она ведь могла заманить тебя сюда, — хищно облизнулся Колдун, наклоняясь ещё ближе. Ксено почувствовал запах дыма и каких-то пряных трав.       «Как он узнал? Она действительно…»       Ксено усилием лобных долей подавил гормональную реакцию разыгравшегося воображения.       «Это просто игра», — напомнил он себе и глубоко вдохнул, успокаивая сердце.       — Это был он, — соврал Ксено с уверенностью, которой не чувствовал в трясущихся поджилках.       Колдун застыл. Хищная маска треснула, сменившись комично-разочарованным выражением лица.       — Да? Вот чёрт, — фыркнул он, выпрямляясь и снова принимая расслабленную позу австралийского сёрфера. — Ну, тут пятьдесят на пятьдесят. В этот раз не угадал, — радостно заключил Колдун.       Ксено фыркнул.       — Ладно, гость. Пойдем в дом. Ты, должно быть, устал с дороги?       Ксено вздохнул. Он и правда был истощен. И пусть духота и жара всегда выматывали его, работа научила оставаться параноиком в любой ситуации.       — Могу ли я сначала узнать цену?       Колдун, уже развернувшийся спиной, снова обернулся к Ксено. Он выглядел искренне удивленным. Даже немного расстроенным.       — Это бесплатно, — грустно помотал головой тот. — Ты мой первый гость за долгое время. Я просто хотел проявить немного гостеприимства.       Ксено стало его, пусть и на самую малость, жаль.       — Ну, прости, что не доверяю странному полуголому киллеру, добровольно живущему в этом фитогенном аду и называющему себя Колдуном.       Колдун снова глупо моргнул. А затем усмехнулся:       — Сказал парень, который добровольно приперся в этот ад, вместо того чтобы заказать киллера в даркнете.       — Я любопытный, а у тебя какое оправдание?       Колдун безудержно заржал. Ксено и сам невольно усмехнулся.       Утерев слезу, Колдун выдохнул:       — Давно я так не смеялся. — Его лицо снова неуловимо изменилось, теперь напомнив Ксено сытого кота. — Пойдем, гость, покажу тебе, где ты будешь спать абсолютно бесплатно.       — Регистрация по СМС?       — Хах! Я бы и рад стрельнуть номерок, но здесь ничего не ловит. Даже скрытых платежей не провести.       Ксено усмехнулся и пошел следом.       Дом оказался неожиданно обычным. Ксено не доводилось видеть традиционные строения изнутри, но он достаточно общался с антропологами, чтобы знать, чего ожидать от шаманских убранств: связки костей под потолком, алтари, чучела змей, пентаграммы, идолы и прочую театральщину для туристов. Вместо этого внутри было чисто.       Очень чисто.       Две комнаты, разделенные деревянной стеной. В главной стоял широкий стол у окна и два стула рядом. Полки справа были заполнены книгами минимум на трех языках. Там же висел гамак, а рядом со входом стояла узкая кровать. Не какой-то там топчан, а нормальный каркас с матрасом.       У другого широкого окна расположилась небольшая кухня с электрической конфоркой. Даже холодильник был!       — А где генератор? — удивился Ксено.       — На заднем дворе, — пожал плечами Колдун.       — Газогенератор на дровах? — уточнил Ксено, припоминая дрова у веранды.       — Ага, — широко улыбнулся Колдун. А потом указал на кровать. — Спать будешь здесь.       — А ты?       Вместо ответа Колдун кивнул на вторую комнату. Ксено вопросительно посмотрел на него и, дождавшись разрешения, пошел осматривать.       Вторая комната оказалась меньше первой. Окна были занавешены плотными шторами, из-за которых едва виднелись последние лучи заходящего солнца. В центре стояло большое потертое кресло с откидным механизмом, а у стены — покрытый скатертью столик и закрытый на кодовый замок стеллаж. Помимо этого, внимание Ксено привлекла другая стена.       На ней висели вещи. Сотни безделиц: кольца, письма, фотографии, игрушки, часы, медальоны. Не алтарь, а музей. Коллекция чужих жизней.       Ксено хмыкнул, но ничего не сказал. Закрыл за собой дверь и вернулся в большую комнату.       Колдун уже занимался приготовлением ужина.       

***

      Несмотря на неестественную тишину вечно бодрствующих джунглей, спал Ксено плохо. Духота, новое место и общее утомление выкрутили его тревожность на максимум. Несколько раз он просыпался, уверенный, что кто-то стоит возле кровати, но каждый раз, когда он открывал глаза, никого не было.       Поэтому проснулся Ксено разбитым. Не помог даже тёплый душ, чистая одежда и хрустящие банановые лепешки патаконес на завтрак.       — Спрашивать, как спалось, не буду, — усмехнулся Колдун, возясь с чем-то на кухоньке. — И так вижу, что паршиво.       — Просто переутомился, — потер переносицу Ксено, — прошу, не обращайте на меня внимания.       — Что с тобой поделать, — со вздохом помотал головой Колдун. А затем поставил перед Ксено чашку чрезвычайно ароматного кофе. — Держи.       Ксено неуверенно посмотрел в чашку. А потом перевел взгляд на Колдуна.       — Чего смотришь, пей давай! Я, можно сказать, от сердца отрываю.       Ксено снова опустил взгляд. Взял чашку неловкими, слегка дрожащими пальцами и пригубил.       Неприличный, протяжный стон сорвался с его губ, прежде чем он успел его сдержать.       — Ага! Скажи же, — довольно улыбнулся ему Колдун, делая глоток из собственной чашки.       Ксено даже смутиться не успел, когда его мозг, наконец, распознал вкусовой профиль:       — Это что, Гейша?       — Она самая, — самодовольно ответил Колдун.       Ксено искренне и совершенно неэлегантно охренел. Чашка кофе этого сорта может стоить до ста пятидесяти долларов. И при этом стоит каждого цента. Стало понятно содержание того контрабандного пакета.       — Вы уверены, что я могу пить это?       — У тебя аллергия?       — Нет, но…       — Ты мой гость, — настоял Колдун, — гостям положено всё самое лучшее.       — Благодарю, — неловко произнес Ксено и сделал еще один живительный глоток. Настроение сразу пошло в гору. Даже улыбка невольно растянулась на губах.       — Не будет ли слишком наглым задать вам вопрос?       — Валяй, — отмахнулся Колдун с набитым лепешкой ртом.       Вопросов было много, но начать он предпочел с птицы.       — Мне сказали, что вы меня ждали.       Колдун фыркнул. Пальцы отломили еще лепешку, закинув новый кусочек в рот. Юркий язык облизал губы от крошек, после чего скрылся обратно за губами, оставив одну незамеченную крошку в уголке. Ксено почему-то не мог отвести от нее взгляд.       — Это Мигель тебе сказал?       Ксено так и не узнал имени юноши, так что не был уверен, о ком идет речь.       — Тот парень, что привел меня.       — Да, он, — кивнул Колдун. — Они со своей бабкой часто устраивают представления в мою честь. Наводят антураж, ловят туристов на рынке и за скромный процент отправляют ко мне.       — И часто туристы ищут киллеров? — удивился Ксено, чей взгляд по-прежнему гипнотически притягивала та самая крошка.       — О, но я не только киллер! — широко улыбнулся Колдун.       — А что еще ты умеешь?       — Наводить порчу, сглазы, болезни и мор на скотину, несчастья, неудачи и прочую темную магию, — театрально поиграл пальцами Колдун.       — И все это реально работает? — скептично осведомился Ксено.       — На результат никто не жаловался, — пожал плечами Колдун.       — А было кому? — насторожился Ксено.       — Ну, тот друг, что рассказал тебе обо мне, ведь не жаловался?       — Справедливо.       — Кстати, что с ним?       — Меня просили не углубляться в вопрос, так что…       — А, понимаю, — кивнул Колдун и отломил еще кусочек. Впрочем, ко рту не поднес. Он вздохнул. На лице его осела тоска. Взгляд уплыл.       — Как вы вообще дошли до жизни такой?       — По глупости, — пожал плечами Колдун.       — Надоела рутина?       — Не то чтобы, — его руки начали непроизвольно крошить бедную лепешку. — Была хорошая жизнь, непыльная работа. Расслабился немного, потерял бдительность.       — Картели? — предположил Ксено.       Колдун поднял на него взгляд пронзительных золотых глаз.       — Ты, скорее всего, подумал о своем, но мысль, как ни странно, верная.       — Значит, вы прячетесь здесь, пока они все не вымрут?       — Да я б их давно всех сам перерезал, — хищно оскалился Колдун, — только вот добровольно отсюда мне не уйти.       Ксено задумчиво промычал в чашку, а затем усмехнулся. Идея родилась мгновенно, осталось узнать только мнение Колдуна.       — Мне сказали, что есть цена. И у каждого она своя.       Колдун молчаливо, с достоинством поклонился. Ксено продолжил:       — Мое предложение таково: если Трот по какой-то несчастной случайности скончается после нашего… кхм… сеанса, я вернусь и закажу каждого, кого вы попросите.       Колдун мгновенно изменился в лице. От прежнего добродушия не осталось и следа. Ксено словно увидел ледяную, расчетливую ярость смерти, которая получила шанс запустить свои руки в этот прогнивший, алчный мир.       Ксено малость струхнул. Хотя и не мог не отметить, что такая убийственная аура его заинтриговала. Пусть и дурацкая крошка в уголке рта порядком отвлекала, нарушая образ идеального хищника.       — Это очень непросто, — прошептал Колдун.       — В чем заключается сложность?       — Ты должен их знать.       Колдун отставил чашку и наклонился ближе к Ксено, вторгаясь в его личное пространство.       — Моя магия похожа на то, что рассказывают о старых нигерийских ритуалах вуду. Кукла, которую начиняют волосами проклятого, а потом расправа над ней отражается на самочувствии реального человека. Разница лишь в том, что мне не нужны никакие биологические материалы. Достаточно знать человека, которому желают принести вред.       — То есть, чтобы «заказать» недоброжелателей, я должен познакомиться с ними лично?       — Не просто познакомиться. Необходимо постичь их суть и найти в себе искреннее желание её уничтожить.       — Ну, дилеров я и так на дух не переношу. А затеряться в местных притонах не такая уж серьезная проблема для человека, который и так выглядит как наркоман, — развел руками Ксено.       — Какое нелестное сравнение.       — Здоровая самокритика еще никого не убивала, — пожал плечами Ксено. — В отличие от слепого самодовольства.       Колдун усмехнулся:       — Вижу, этот Трот сильно насолил тебе.       — Не только мне. Все научное сообщество вздохнет свободнее, если его не станет.       — То есть ты у нас благодетель?       — Отнюдь, мои мотивы исключительно корыстны.       — И как же корысть соотносится с моей «платой»?       — Должны же у меня быть гвинейские свинки, пока я буду разбираться с тем, как работает ваше колдовство.       Холодная ярость ушла, уступив место ленивому, грациозному хищнику. Таким Колдун нравился Ксено больше. Его усмиренная опасность казалась… элегантной. Если бы еще не эта раздражающая крошка.       — Что ж, я благодарен за попытку, но вынужден отказаться от столь щедрого предложения.       — Я могу узнать почему? — удивился Ксено.       — Картель был лишь следствием, — Колдун откинулся на стул. Его взгляд уплыл куда-то в густые заросли сочной зелени, видневшихся из окна. — Но болезнь началась не оттуда. Тех… людей так просто не найти. Не то чтобы познакомиться с ними. Многие из них работают на закрытых военных объектах и видятся лишь с узкими специалистами. Так что если ты совершенно случайно не какой-нибудь именитый инженер из НАСА, вряд ли у тебя будет малейший шанс.       Ксено ощутил, как тот же самый хищный оскал, что прежде будоражил его, красуясь на губах Колдуна, медленно расплылся на его собственном лице.       — Знаете, сеньор Колдун, я начинаю верить, что наша встреча не была случайностью.       Цепкий взгляд вперился в Ксено, недоверчиво ловя каждый звук, издаваемый им.       — Так вышло, право, совершенно случайно, что я действительно являюсь именитым инженером из НАСА. Бывшим, правда, — поспешил добавить он, — но если Трот перестанет тормозить мою статью, и её всё-таки опубликуют в Nature, то у меня появится веская причина вернуться в эту область и отплатить услугой за услугу.       Колдун очень шумно втянул воздух носом и медленно выдохнул его через рот.       — Ты не шутишь?       — Учитывая обстоятельства, это было бы весьма неэлегантно.       Колдун уставился куда-то в пространство перед собой. Ксено не торопил его, допивая свой бесподобный кофе и наслаждаясь ещё тёплыми банановыми лепёшками.       — Я хотел забрать у тебя неделю, — наконец объявил Колдун.       Ксено вздрогнул и скептично вскинул бровь.       — Но, учитывая обстоятельства, я предлагаю тебе смерть Трота, удачу со статьёй и с работой. — Он всё ещё не смотрел на Ксено, словно зачитывая какой-то договор по памяти. — В обмен ты пообещаешь мне три смерти. Твоя удача поможет найти и постичь суть этих людей. Но ты сам должен будешь принять решение об их смерти. Сам вернуться ко мне и сам заказать их.       — Что случится, если по какой-то причине я задержусь? Не смотри так, я должен уточнить.       Колдун скривился, но ответил:       — Каждый шанс, что ты пропустишь по своей воле, приведёт к неудаче. Отказ на работе, повреждённое оборудование, сломанная рука — чем дольше ты будешь тянуть, тем хуже будут последствия.       — А если в этом не будет моей вины?       — Покуда мы с тобой заключим договор и до момента его исполнения, смерть не посмеет касаться тебя.       — Насколько всё серьёзно?       — Ты сможешь выпрыгнуть из самолёта без парашюта и выживешь.       Ксено искренне задумался.       — Но не стоит проверять. Поверь мне, смерть возьмёт своё, когда ей развяжут руки.       — А если в процессе мне снова потребуются твои услуги?       — Хочешь получить скидку? — усмехнулся Колдун.       Ксено проклял всё на свете и потянулся большим пальцем к губам Колдуна. Собрав ненавистную крошку с удивлённо вытянутой моськи, он отправил её себе в рот и ухмыльнулся:       — Просто хотел прояснить, правильно ли я понял твой намёк про неделю.       Судя по загоревшимся глазам Колдуна, всё он правильно понял.       — Договоримся, — лениво протянул Колдун, ухмыляясь уголком губ.       Ксено спрятал свою улыбку в чашке кофе. Доедали они в молчании.       После завтрака Колдун заявил:       — На подготовку мне потребуется время. До ночи дом в твоём распоряжении.       На том и порешили. Колдун ушёл по своим делам, а Ксено остался наедине с собой. Он не умел скучать или бездельничать, так что не заметил, как стемнело. Об этом он узнал, когда Колдун вернулся домой и позвал его с собой в маленькую комнату.       В большой комнате было светло — горела светодиодная лампа. Но вот в маленькой комнатке царила тьма.       Едва различимый силуэт Колдуна шелестел тканью по полу, передвигаясь явно по памяти.       — Закрой дверь.       Ксено не посмел ослушаться, отрезав комнату от любого света. Правда, ненадолго.       Одна за другой в комнате загорелись свечи. Естественно, сами собой.       Ксено прикинул, насколько выверенной должна была быть длина скрытого фитиля, чтобы создать такой изысканный эффект.       По элегантности с ним спорило только то, что предстало в мерцающем полумраке.       Колдун сидел в том самом откидном кресле абсолютно нагой. Не осталось ни шаровар, ни сланцев, ни даже ожерелья. Его глаза и волосы золотились в мерцающем свете свечей. Влажная, покрытая испариной кожа будоражила воображение, напоминая скорее о любовном, чем о магическом ритуале.       Колдун улыбнулся Ксено, наверняка осознавая, какой эффект произвёл, и поманил его пальцем. Ксено подошёл ближе и встал так близко, как позволяли ему приличия в сложившейся обстановке — прямо меж разведённых ног.       Они с минуту рассматривали друг друга, лаская взглядами все доступные участки тела. Воздух между ними наэлектризовался.       «Надо было сперва потрахаться», — промелькнула неэлегантная мысль в голове Ксено. Эта мысль почему-то вызвала усмешку на лице Колдуна.       Его изящный палец указал в сторону стеллажа, на котором больше не было замка.       — Всё, что тебе может понадобиться, ты можешь найти там. И если тебе несложно, воспользуйся, пожалуйста, столом.       Ксено моргнул. Посмотрел на тот самый столик рядом со стеллажом, который теперь не был накрыт. Без скатерти стало очевидно, что он металлический. Холодный, стерильный, такие обычно используют в операционных для инструментов.       — Отмывать кровь от дерева — та ещё морока, — буднично пояснил Колдун.       — Кровь? — переспросил Ксено, чувствуя, как по спине пробегает холодок.       Колдун улыбнулся:       — Загляни.       Ксено отошёл от Колдуна и действительно заглянул в стеллаж. Все полочки от верха и до самого дна были заполнены хирургическими инструментами. Здесь было всё: от тончайших игл до наточенной пилы для ампутации. Даже парочка реагентов, которые не достанешь просто так. Уж Ксено понимал.       — Вот как всё будет происходить, — произнёс вдруг Колдун.       Ксено обернулся к нему. И нет, ему не показалось. Изящные пальцы держали тонкую ритуальную, судя по запаху, сигарету. Вот засранец. И откуда только достал?       Пошлая шутка, промелькнувшая в голове, заставила ухмыльнуться.       — Как только я докурю, откинусь и замру, я перестану быть собой. С этого момента я стану тем, кем ты захочешь. Ты можешь делать со мной всё, что угодно. И как бы больно мне ни было, я не буду сопротивляться.       Ксено облизнул губы.       «Нет, всё-таки надо было сперва потрахаться».       — Не торопись, — с понимающей, почти хищной улыбкой затянулся Колдун, выпуская дымное кольцо прямо в лицо Ксено. — Приятные вещи становятся только лучше от ожидания.       Что ж, это мнение Ксено полностью разделял.       — После того как ты закончишь, выйди и закрой за собой дверь, — продолжил Колдун, возвращаясь к инструктажу. — Переночуй в доме, забери конверт с именами, позавтракай и уйди. Не заходи в эту комнату.       — Что будет, если я зайду? — Он спросил не только из вредности, ему было интересно.       — Хочешь проверить? — усмехнулся Колдун.       Ксено зыркнул на него через плечо и с молчаливой улыбкой пожал плечами.       — Нет ничего интересного в разлагающемся трупе.       — Я бы с этим поспорил.       — Конечно, — фыркнул Колдун, выпуская новое кольцо.       — Могу я задать вопрос?       — Всё никак не уймёшься? Валяй. — Он затянулся снова.       — Что будет, если я просто уйду отсюда?       Колдун пожал плечами, выпуская дым:       — Договор не будет заключён, а ты сможешь спокойно вернуться восвояси, никогда не вспоминая обо мне.       — А если я заберу конверт, так и не убив тебя?       — Его там не будет, — усмехнулся Колдун.       Ксено фыркнул и вернулся к стеллажу. Он выложил на столик только одну длинную иглу.       — Значит, ты будешь играть роль моей куклы вуду?       — Поразительно мало людей готовы взять на себя ответственность за чужую смерть. Я просто позволяю овцам понять свои ограничения и не брать грех на душу.       Ксено усмехнулся:       — Благородно, ничего не скажешь.       — Что поделать. В детстве я мечтал стать рыцарем и спасать принцесс.       Ксено закрыл стеллаж и удивлённо обернулся к Колдуну.       — Что? — спросил тот и затянулся, прожигая уголь до самых пальцев.       — Да так, ничего, — улыбнулся Ксено, — я, конечно, не принцесса, а всего лишь непонятый учёный, но я буду не против, если меня спасёт такой рыцарь, как ты.       — Почту за честь, Ксено.       Имя прозвучало как выстрел. Ксено заледенел. Но спросить не успел. Колдун проглотил уголёк и активировал откидной механизм, ложась на спину.       На глазах у Ксено мышечный тонус тела исчез. Он готов был поклясться, что видит перед собой уже не живого человека, а лишенный сознания биомеханический макет. Пустую болванку. Внутри никого не было. Именно Ксено предстояло наполнить тело смыслом.       Ксено коротко выдохнул и подкатил столик к креслу, на котором лежал Колдун… нет, не Колдун. Это был Трот. Грузный, с сальным лицом, лысой головой и поразительно светлыми глазами. Он был преподавателем в Стэнфорде, написал несколько удачных статей, посвящённых размножению бактерий в искусственных средах, и остался почивать на лаврах. Остановился. Замер в развитии и засасывал в своё болото молодых людей вроде Ксено.       Нет, этой дерзости Ксено ему простить не мог.       И всё же Трот был человеком науки. Как и все они. И, как и все они, он заслуживал быстрой, безболезненной смерти. Ксено не был садистом. Он не желал ему страданий. Поэтому он обхватил его шею пальцами и точным нажатием передавил сонные артерии с двух сторон, перекрывая доступ обогащённой кислородом крови к мозгу.       Тело Трота, и без того расслабленное, сонно вздохнуло и закрыло глаза.       — Правильно, профессор, — приговаривал Ксено, его голос звучал мягко и почти нежно, — просто ложитесь спать. Вам давно пора отдохнуть.       Мозг без крови отключается мгновенно — всего через 5–10 секунд. Для необратимых изменений достаточно всего десяти минут. Ксено преодолевал горы, рассчитывая только на собственные пальцы; десять минут для него не были вызовом.       Время прошло. И вроде бы этого достаточно, но Ксено всё ещё был параноиком. Поэтому он взял иглу и подошёл к голове Трота. Подняв её подбородком к груди, Ксено освободил себе доступ к атланту. Длинная тонкая игла легко прошла через кожу и затылочную мембрану прямо в ствол мозга. Одно точечное повреждение, и дыхательный центр разрушен навсегда. Кислороду больше неоткуда взяться. Трот ушёл тихо, во сне. В заключении напишут «по естественным причинам».       Когда дело было сделано, Ксено вытащил иглу, опустил голову и снова посмотрел на тело перед собой.       Наваждение прошло.       Там лежал Колдун. И не дышал.       Ксено, под воздействием наркотиков и манипуляций, только что убил едва знакомого, чертовски привлекательного человека в его собственном доме, посреди диких джунглей. И чёрт бы с ним, сам факт его не волновал, но этот конкретный экземпляр ему нравился. Ужасно, катастрофически неэлегантная трата потенциала.       Тяжело вздохнув, Ксено отёр иглу от собственных отпечатков и вернул её на прежнее место в стеллаж, который затем закрыл. Он вернул столик на место и накрыл его скатертью. Подобрал с пола ткань, которую снял Колдун, и прикрыл его нагое тело, словно саваном. Потушив все свечи, Ксено вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.       На столе стояла миска со свежими фруктами. Рядом лежал конверт.       Когда он заходил в комнату, их там не было.       Ксено подошёл к столу и, не в силах сдержать себя, смахнул миску со стола. Грохот разбитой керамики отрезвил. Но иррациональная злость не отпустила.       «Обидно», — думал Ксено, пока, не глядя, закидывал конверт в сумку.       Наутро он покинул жилище прекрасного, но мёртвого Колдуна.       Через день покинул Панаму с её невыносимым душным климатом.       Через неделю вообще забыл об этом инциденте.       А зря. Ведь на десятый день ему пришло уведомление от журнала Nature.       «…в связи со скоропостижной кончиной нашли подходящую замену… …Профессор Э. Мелтридж ранее работал с покойным и был в курсе вашей работы… …в связи с чем проходить этапы заново не потребуются… …рецензия была получена… …публикация одобрена, ваша статья выйдет в журнале…»       Ксено с недоверием перечитал письмо трижды. Отправил копию Челси, которая, несмотря на разницу в часовых поясах, ответила почти сразу. Мои соболезнования, Ксенусик. Или поздравления? Как ты держишься?       Выглядело максимально уместно, но Ксено уже упоминал, насколько Челси умна?

      Всё ещё не верю в случившееся.

Понимаю. Что планируешь дальше?

      Дождусь выхода статьи, а потом думаю снова попытать счастья в НАСА.

Значит, долго не увидимся =( Что насчет смотаться к Золушке перед этим? Как он, кстати?

      Жаловался, что его редко навещают. И я бы с радостью, но пока не могу.

Нужно разобраться с документами.

Эх, ладно, тогда смотаюсь одна. Передам привет от тебя ;)       Ксено усмехнулся.       Трупное окоченение наконец-то отпустило.       Она видела того же Колдуна, тоже переживала о нём. И своим вербальным тремором подтвердила, что тоже убила его.       А раз перед встречей с Ксено он был жив, значит, надежда есть. Или, что куда интереснее, есть новая элегантная загадка!