Хозяин Ло

Лололошка сжал член Кавински в ладони, чувствуя, как тот пульсирует от возбуждения. Головка была влажной от смазки — естественной, которую Винс выделял в избытке, — и скользила в руке Ло легко и податливо. Кавински выгнулся на кровати, его дыхание стало прерывистым, а на лбу выступила испарина. — Ты хочешь кончить? — спросил Лололошка, и его голос звучал низко, почти мурлыкающе. — Да, хозяин, — выдохнул Винс, и его голос дрожал от желания. — Пожалуйста... я так хочу кончить для тебя. Лололошка улыбнулся, и в его улыбке было что-то опасное. Он начал двигать рукой — медленно, ритмично, поглаживая член от основания до головки, сжимая чуть сильнее на каждом движении вверх. Кавински застонал, вцепившись пальцами в простыни, его бедра начали двигаться навстречу, ища больше трения, больше скорости. — Не торопись, — сказал Ло, замедляя темп. — Я хочу наслаждаться этим. Наслаждаться тобой. Он провел большим пальцем по головке, собирая каплю смазки, и Винс дернулся, чувствуя, как электрический разряд пробегает по всему телу. Лололошка продолжал дрочить ему, чередуя медленные, томные движения с быстрыми, резкими, и Кавински извивался под ним, не в силах контролировать свои реакции. — Дейви... хозяин... — выдохнул он, и его голос сорвался на стон. — Я почти... почти... Лололошка почувствовал, как член Винса начинает пульсировать, как мышцы напрягаются, предвещая оргазм. И в самый последний момент, когда Кавински уже был на грани, он сжал основание члена, перекрывая выход спермы. — Нет, — сказал он спокойно, глядя в глаза Винса. — Я не разрешал тебе кончать. Кавински вскрикнул — скорее от разочарования, чем от боли. Его тело выгнулось дугой, бедра дернулись, но Лололошка держал крепко, не давая ему освободиться. — Хозяин, — простонал Винс, и его голос был полон мольбы. — Пожалуйста... я не могу... мне так нужно... — Тише, — сказал Лололошка, поглаживая его живот свободной рукой. — Ты должен научиться терпеть. Хорошие собаки ждут разрешения. Кавински зажмурился, его дыхание было рваным и прерывистым. Он чувствовал, как пульсация в члене постепенно затихает, как напряжение отступает, но желание остается, жгучее и неутолимое. Он открыл глаза и посмотрел на Лололошку, умоляюще, с надеждой. — Я буду ждать, — прошептал он. — Я сделаю все, что ты скажешь. Только позволь мне... позволь мне кончить для тебя. Пожалуйста. Лололошка сжал его член чуть крепче, поглаживая, и Кавински выгнулся снова, чувствуя, как волна возбуждения накатывает заново. — Скажи мне, — сказал Ло, наклоняясь ближе, его губы почти касались уха Винса. — Скажи, что ты мой. Что ты сделаешь все, что я скажу. Что ты будешь терпеть, сколько я захочу. — Я твой, — выдохнул Кавински, и его голос был хриплым, срывающимся. — Я сделаю все, что ты скажешь, хозяин. Я буду терпеть, сколько ты захочешь. Только... не останавливайся. Пожалуйста. Лололошка улыбнулся и продолжил двигать рукой, снова доводя Винса до пика, снова чувствуя, как его тело напрягается, как дыхание становится прерывистым. Он снова сжал основание, заставляя Кавински застонать от разочарования. — Ты так красиво просишь, — прошептал Лололошка, целуя его в шею, прямо над ошейником. — Еще раз. Попроси меня еще раз. Винс дрожал всем телом. Слезы выступили на его глазах — не от боли, от переполняющих эмоций. Его член пульсировал, из головки сочилась смазка, но он не мог кончить, не мог освободиться. — Хозяин, — прошептал он, и его голос был полон мольбы. — Пожалуйста, позволь мне кончить. Я сделаю все, что ты хочешь. Я буду твоим хорошим псом. Я буду слушаться. Только... пожалуйста. Лололошка посмотрел на него — на его раскрасневшееся лицо, на влажные глаза, на дрожащие губы. Он чувствовал, как его собственная власть над Винсом становится абсолютной, как Кавински отдает себя полностью, без остатка. — Хорошо, — сказал он наконец, ослабляя хватку. — Кончи для меня. Покажи мне, как ты любишь своего хозяина. Кавински выдохнул с таким облегчением, что его тело сотрясла дрожь. Он кончил с хриплым стоном, и его сперма брызнула на живот, на грудь, оставляя белые дорожки на загорелой коже. Лололошка смотрел на это зрелище, чувствуя, как его собственное тело откликается на эту картину, и его рука все еще гладила член Винса, помогая ему кончить до конца. Когда пульсация стихла, Кавински обессиленно откинулся на подушку, его дыхание было глубоким и прерывистым. Он смотрел на Лололошку с благоговением, и в его глазах была такая благодарность, что у Ло перехватило дыхание. — Спасибо, хозяин, — прошептал Винс, и его голос был хриплым от удовольствия. — Спасибо, что разрешил мне. Лололошка наклонился и поцеловал его в лоб, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Ты мой, — сказал он, и в его голосе не было вопроса. — И я буду заботиться о тебе. Всегда. Кавински прикрыл глаза, чувствуя, как его тело расслабляется, как уходит напряжение. Ошейник все еще был на его шее, и Лололошка провел пальцами по коже, чувствуя его пульс. Все было правильно. Все было так, как должно быть.