Яд ревности

      Ночь была неспокойной. Бедная малышка Линли мучилась от зуда и красных пятен, расползшихся по её крохотному тельцу неровными лепёшками, вплоть до того момента, пока Маомао не провела настоящее расследование — начиная от того, какие продукты ей начали давать с прикормом, и заканчивая новыми благовониями всех, кто был вхож в покои госпожи Гёкуё. Причина оказалась до боли банальной: цитрусовое масло одной из служанок, что следила за ребёнком последние несколько дней.       — Это опасно? — взволнованно спросила драгоценная супруга, пока Маомао тщательно перетирала в ступке травы.       Покои были наполнены детским плачем и шорохом тканей суетившейся прислуги. Стараясь говорить громче, чтобы перекричать малышку, Маомао ответила:       — Нет. Мазь поможет снизить зуд, однако принцессе Линли нельзя давать ничего цитрусового, иначе могут проявиться и другие реакции.       Как бы ни старалась драгоценная супруга, плач никак не прекращался. Линли вертелась у неё на руках: раскрасневшаяся и горячая.       Когда средство было готово, Маомао передала баночку Суйхэ — старшей служанке Нефритового павильона, — а затем ещё раз повторила, как именно следует наносить мазь и сколько раз за день осматривать кожу маленькой госпожи. Заодно пообещала, что зайдёт ещё раз после обеда. Та выслушала, не перебивая, и лишь коротко кивнула, стараясь всё как следует запомнить.       Юйлань, самая молодая из прислужниц, то и дело металась по комнате: приносила чистые ткани, меняла воду в тазу, поправляла сбившееся одеяльце и передавала ребёнка в руки Гёкуё всякий раз, когда та жалобно всхлипывала. Даже теперь, когда малышке наконец оказывали помощь, она продолжала стоять поблизости, с тревогой вглядываясь в её лицо, словно боялась, что назойливый зуд никуда не денется.       Однако вскоре Линли и правда стало легче. Она обессиленно прикрыла глаза и засопела прямо на руках у своей измотанной матери. Весь Нефритовый павильон облегчённо выдохнул вместе с госпожой Гёкуё. Наконец всё закончилось.       Лишь Хунъе стояла чуть поодаль, белая как мел, и так крепко стискивала рукава, что побелели мозолистые пальцы. От неё всё ещё едва уловимо тянуло сладковатым цитрусом — запахом, который за эту ночь успел опротиветь Маомао. Девушка не смела поднять головы и, кажется, едва дышала, слишком хорошо понимая, по чьей вине переполошился весь павильон.       Уложив ребёнка в колыбель, драгоценная супруга опустилась на стул рядом с Маомао, на мгновение позабыв и о своём статусе, и о том, что множество любопытных глаз никогда не переставали следить за каждым её жестом.       Солнце уже давно взошло, прочертив тени под глазами всех, кому не удалось сомкнуть глаз этой ночью.       Понимая, что и служанкам, и самой маленькой принцессе требуется покой, госпожа Гёкуё распорядилась отпустить тех, кто дежурил у Линли до самого рассвета, и позвать девушек, что должны были заступить днём.       — Суйхэ, проследи, чтобы постельное бельё и одежду Линли сменили полностью, — тихо велела она, прикрыв глаза. — И пусть до моего особого распоряжения в покои не приносят ничего с цитрусом. Ни масел, ни сладостей, ни благовоний.       — Слушаюсь, госпожа, — склонилась Суйхэ.       — Юйлань, ступай отдохни хотя бы пару часов. Ты едва стоишь на ногах.       Молодая служанка так растерялась, будто её уличили в тяжком преступлении.       — Но, госпожа, я могу остаться…       — Можешь, — мягко прервала её Гёкуё, — но тогда к полудню уснёшь прямо стоя, и мне придётся велеть Маомао готовить лекарство уже для тебя.       Юйлань смущённо покраснела, а у Маомао дёрнулся уголок губ. После ночи, полной детского плача, тревоги и терпкого запаха растёртых трав, эта короткая перепалка показалась даже забавной.       Взгляд госпожи Гёкуё скользнул в сторону Хунъе. Та вздрогнула всем телом и наконец рухнула на колени, уткнувшись лбом в пол.       — Простите меня, госпожа… Я не знала. Я и подумать не могла, что одно масло…       — Довольно, — устало, но без привычной строгости остановила её Гёкуё. — Сейчас не время для слёз. С сегодняшнего дня ты не приближаешься к Линли, пока Маомао не убедится, что от тебя больше не исходит этот запах.       Хунъе побледнела ещё сильнее и, дрожа, поспешно снова поклонилась.       Маомао молча наблюдала за этой сценой, машинально вытирая пальцы от остатков мази. С одной стороны, Хунъе было немного жаль: в конце концов, девушка и правда не пыталась навредить маленькой принцессе. С другой — если после всего случившегося та ещё хоть раз приблизится к ребёнку, благоухая, как засахарённая кожура мандарина, Маомао лично утопит служанку в ближайшем тазу.       — И ты, Маомао, — вздохнула госпожа Гёкуё, обернувшись к ней, — кажется, тоже не спала всю ночь.       — Это не проблема, — спокойно ответила та. — Пока принцессе Линли лучше, можно считать, что ночь прошла не зря.       Гёкуё мягко улыбнулась, но выглядела при этом настолько вымотанной, что даже её обычная лёгкость и безмятежность улетучились без следа. За одну ночь она стала выглядеть старше своих лет.       — Всё равно тебе стоит немного передохнуть. По крайней мере до тех пор, пока во дворце не случится что-нибудь ещё.       Маомао лишь хмыкнула про себя. Во внутреннем дворце подобные слова всегда звучали как приглашение беде явиться как можно скорее. И в этот раз она не ошиблась…       Не переодеваясь, первое, что Маомао сделала, вернувшись в свои покои, — это обессиленно рухнула на постель, сгребая подушку под голову. В окно били яркие лучи света, где-то вдалеке шумели обитатели дворца, а птицы настойчиво спорили друг с другом на ветках, но после утомительной ночи на ногах ничто не могло отвлечь Маомао от заслуженного отдыха. Она провалилась в глубокий сон, в котором видела красивый лиловый цветок среди белых хризантем и уже было хотела вдохнуть его аромат, как раздался настойчивый стук.       Глаза категорически сопротивлялись её инициативе проснуться. Только открывался один, как веко второго падало вниз прочь от этой затеи. Проклиная всё на свете, травница со стоном заставила себя сесть. Какова вероятность, что, если притвориться, будто тебя нет, то человек просто уйдёт? Она некоторое время глупо смотрела вперёд, до тех пор пока снова не постучали. Нулевая.       Она подошла к двери и лениво сдвинула створки в сторону, даже не стараясь скрывать своего недовольства. На деревянном помосте стояла Хунъе, виновато переминаясь с ноги на ногу.       — Маомао, я тщательно смыла всё масло и сменила одежду… Мне бы хотелось искупить вину перед принцессой и приступить к обязанностям как можно скорее.       Лекарка протёрла глаза, а затем впустила служанку внутрь.       Какая преданность. Рвения — хоть отбавляй.       Наскоро умывшись в холодной воде, Маомао принялась за тщательный осмотр, чтобы не допустить повторной ошибки. Хунъе не обманывала. Вымылась так тщательно, что вся кожа покраснела.       — Теперь всё в порядке, — заключила Маомао. — Можешь возвращаться.       Юное лицо прислужницы озарилось светом. Она схватила Маомао под руку, словно они были близкими подружками, и потащила её обратно в Нефритовый павильон. Изначально травница хотела воспротивиться, но затем вспомнила, что сама пообещала зайти. Да и поспать ей вряд ли удастся… поэтому уныло зашагала вперёд и, вместо того чтобы наслаждаться погожим днём, она мысленно ворчала на слишком яркий свет, который резал глаза, и слишком громких слуг, голоса которых доносились из каждого угла. Странно. Пару часов назад они не были так взволнованны. Что могло случиться за такой короткий промежуток?       Словно прочитав её мысли, Хунъе слегка наклонилась, чтобы тихонько спросить:       — Маомао, а что ты думаешь о госпоже Суйрэн?       Травница прищурилась. Очередное новое имя во дворце.       — Кто это?       Юйлань даже подпрыгнула, воодушевлённая скорее тем, что ей довелось поведать сплетню раньше всех, чем просто удивляясь её неосведомлённости.       — Ты не знаешь?! Её готовят в невесты господину Жэньши!       Маомао споткнулась о подол. Если бы служанка не поддержала её под локоть, то она бы уже встретилась лицом с острыми камнями.       — Осторожнее, ты чего! — обеспокоенно завопила Хунъе, помогая выпрямиться.       Помусолив эту информацию у себя в голове, Маомао расправила плечи, стараясь принять безразличный вид. И всё же коротко бросила:       — Опять веришь в глупые слухи.       Хунъе обиженно насупилась. Остановившись, она сложила руки на боках и без запинки выдала:       — Вот и нет! На этот раз — это правда! Госпожа Суйрэн — дочь младшего министра церемоний, временно приглашённая во внутренний дворец как родственница одной из дам, состоящих в свите госпожи Лихуа. Она уже несколько дней находится здесь, и говорят, что господин Жэньши оказывает ей знаки внимания, как будущей невесте!       Фыркнув, Маомао спокойно пошла вперёд, заставляя юную служанку догонять.       И как у неё дыхания хватило сказать всё это разом.       — Если господин Жэньши и правда решил обзавестись невестой, мне остаётся лишь посочувствовать госпоже Суйрэн. Красивое лицо редко компенсирует дурной нрав.       — Что ты такое говоришь? — захихикала Хунъе.       Маомао пожала плечами и сдвинула двери покоев госпожи Гёкуё. Её нисколько не удивляло, что в Нефритовом павильоне все будто и забыли про недавнюю болезнь принцессы.              Теперь разговоры были только об одном.       — Правда-правда! Я сама видела, что у неё рукава вышиты парными фениксами, — лепетала одна.       — Да подумаешь. Тут у каждой придворной дамы рукава чем-то да вышиты. Я вот видела, что она прогуливалась возле галереи, где часто проходит господин Жэньши, — отвечала вторая.       — А она красивая? — вмешалась третья.       У Маомао дёрнулся глаз, когда она заметила, что госпожа Гёкуё даже не пыталась пресечь эти нелепые разговоры. Несмотря на усталость, драгоценная супруга выглядела подозрительно довольной: малышка Линли наконец чувствовала себя хорошо, а во дворце, похоже, намечалось нечто весьма занимательное — редкое развлечение для наложниц, томящихся в своей позолоченной клетке.       Заметив Хунъе, взгляд госпожи стал ледяным. Служанка согнулась пополам в поклоне, растеряв всё недавнее веселье. Маомао поспешила вмешаться:       — Я осмотрела Хунъе. Она больше не опасна для принцессы Линли, — заключила лекарка, склоняясь в учтивом поклоне.       Госпожа Гёкуё с облегчением выдохнула.       — Хорошо, раз так. Можешь приступать к своим обязанностям.       Девчушка разогнулась, чтобы поклониться вновь, а затем присоединилась к остальным. Правда, открыто сплетничать вместе с ними не решалась, боясь вновь накликать на себя беду.       — Как здоровье принцессы? — поинтересовалась Маомао, умиляясь тому, как драгоценная супруга покачивает малышку на коленях.       — Мазь действительно помогает. Пятна ещё остались, но стали гораздо бледнее.       Маомао переняла очаровательную девочку с рук матери и осторожно уложила её на постель, чтобы как следует ещё раз осмотреть. Пока она копошилась с пелёнками, голоса позади всё никак не замолкали. Сначала девицы обсуждали семью госпожи Суйрэн, затем имущество, с которым она прибыла во дворец. Те, кому ещё не довелось увидеть её лично, уже разработали настоящий шпионский план по слежке за благородной особой. Всем было ужасно любопытно, кто же такая эта невеста господина Жэньши.       — Продолжайте мазать, пока пятна совсем не пройдут, — дала указания Маомао Суйхэ — единственной, кто всё ещё безукоризненно выполняла свои обязанности.       Не успела старшая служанка и рта раскрыть, как её перебили:       — Говорят, госпожа Суйрэн играет на цитре так искусно, что даже музыканты из внешнего дворца заслушались.       — А я слышала, что господин Жэньши прислал ей благовония.       — Нет, не благовония, а шёлк!       — Шёлк — это ещё ничего. Вот если украшение…       Если Маомао услышит ещё хоть что-то про эту Суйрэн, то она непременно подмешает слабительное всему дворцу.       Заметив сошедшиеся на переносице брови юной лекарки, госпожа Гёкуё еле сдержала улыбку.       — Маомао, — загадочно позвала она, забирая дочку из рук Суйхэ, — а ты уже встречалась с новой гостьей?       Травница бросила такой свирепый взгляд, что у всех присутствующих пробежал мороз по спине. Она и сама не понимала, почему так сильно злится. Вероятно, потому что этот противный шёпот действовал ей на нервы.       — Нет, — сухо ответила она. — Если с принцессой Линли всё в порядке, могу я идти?       — Да-да, — весело отмахнулась Гёкуё.       Тогда Маомао выставила руки в сдержанном поклоне и без раздумий сдвинула створки дверей, желая как можно скорее покинуть этот курятник.       Громко топая по каменной дорожке, мысленно травница ругалась на всё вокруг. Глупые девицы. Верят всякой ерунде. Одной стоило ляпнуть дурость, а остальные уже подхватили. Только воздух сотрясают своей болтовнёй. А драгоценная супруга? С каких пор её интересуют дворцовые сплетни?       За очередным поворотом по пути в лекарскую комнату послышалось несколько мужских голосов — очень сдержанных и неторопливых. Маомао сразу узнала в них двух евнухов среднего ранга. Только она занесла ногу, что выйти им навстречу, как вдруг застыла на месте, услышав предмет их разговора:       — …если всё сложится, младший министр церемоний явно останется доволен.       — Ещё бы. Такой союз откроет перед его семьёй множество дверей.       Не было никаких причин для того, чтобы нагло подслушивать, и тем не менее Маомао прижалась спиной к зданию, чтобы оставаться незамеченной.       — Говорят, господин Жэньши уже дважды посылал госпоже Суйрэн подарки, — продолжил второй. — А вчера Гаошунь лично сопровождал слугу к павильону госпожи Лихуа.       — Неудивительно. Девица молода, хороша собой, из достойной семьи. Чем не будущая невеста?       Маомао стиснула зубы так, что заболела челюсть. Вот, значит, как. Зря только сокрушалась на служанок, ведь у их сплетен и правда были основания.       — Впрочем, — хмыкнул первый евнух, — кто знает, что у господина Жэньши на уме. С его-то лицом любая девица охотно согласится.       — Да уж, — фыркнул второй. — Тут даже удивительно, что он до сих пор не женат.       Сначала Маомао посчитала, что она остановилась только потому что евнухи — из числа тех, кто на самом деле могли быть осведомлены об истиных намерениях прибытия дочери министра. Но чем дольше она подслушивала, тем сильнее злилась на саму себя.       Какое мне вообще дело, кому этот павлин шлёт масла и шёлк? Хоть корзину сушёных жаб. Лишь бы держался подальше от меня.       Даже ей самой эта мысль показалась неубедительной.       Выдохнув весь воздух из лёгких, как разъярённая буйволица, она шагнула за поворот мимо евнухов, которые даже не обратили на неё внимания. Она оставалась поразительно невозмутимой внешне. Посмотри на неё кто угодно со стороны — никогда бы не смог догадаться, что за лава бурлит на сердце.       Она словно и не заметила, как дошла до следующей галереи, пока не столкнулась взглядом с тем самым человеком, из-за которого весь дворец сегодня лишился разума.       Жэньши, как назло, выглядел до отвращения прекрасно. Солнечный свет скользил по его лицу, цеплялся за шелковистые волосы, и от одного этого зрелища Маомао захотелось развернуться и уйти в противоположную сторону.       К сожалению, он уже её заметил.       — Маомао, — позвал он, легко догоняя, — как дела у принцесс…       Маомао прошла мимо, не оборачиваясь и оставляя приветственную руку Жэньши повиснуть в воздухе. Его застывшая улыбка очень медленно стекла с благородного лица.       Что это было?       — Маомао, — вновь позвал Жэньши, не собираясь так просто её отпускать.       Она быстрым шагом уносилась вперёд, а он с лёгкостью нагонял её сзади. Так они и неслись по дорожке: Маомао, делая вид, что идёт одна, Жэньши — словно ловил сбежавшего из клетки кролика. Всё закончилось, когда впереди показалась пара человек.       Маомао так резко вспомнила о приличиях, что мгновенно развернулась на месте. Жэньши, не ожидавший столь внезапного приступа благовоспитанности, едва не врезался в неё и в последний миг затормозил чуть ли не носом у её лба. А она уже сложила руки в безукоризненно вежливом поклоне — таком старательном, что Жэньши поморщился.       — Прошу прощения, господин Жэньши. Я вас не заметила.       В самолюбие мужчины только что вонзили острый кинжал и пару раз его провернули.       — Вот как, — протянул Жэньши с улыбкой, от которой обычно у придворных барышень слабели колени. — И не слышала, как я дважды тебя позвал?       —Слышала, — без тени смущения ответила Маомао.       Жэньши раздражённо склонил голову.       — Я занята, поэтому пойду. Прошу прощения.       Только она хотела поклониться, как Жэньши перехватил её за руку. Но тут же одёрнул ладонь, вспомнив про людей вокруг. Он неловко покашлял.       Эта женщина всегда была своенравной, но чтобы настолько игнорировала его существование… Такое даже для неё не свойственно.       — Я слышал, ты спасла Нефритовый павильон сегодня ночью, — постарался он изо всех сил начать разговор и увести его в безопасном направлении.       — Надо же, у вас находится время интересоваться подобными вещами? А я слышала, что вы в последнее время обременены куда более приятными заботами.       Жэньши растерянно уставился на неё.       — И какими же?       — Почём мне знать. Цветы, шёлк, прогулки под галереями. Всё то, чем обычно развлекаются люди, у которых слишком много свободного времени. А у меня его нет. Я всё же пойду.       И без того большие глаза Жэньши распахнулись в изумлении. Так значит, это не просто плохое настроение. Её действительно беспокоило что-то гораздо более серьёзное. И это серьёзное — это он сам.       Безумная улыбка расползлась по его лицу.       Она что… ревнует?..       Провожая Маомао взглядом, он вдруг подумал о том, какой сегодня замечательный день для того, чтобы подразнить одну язвительную лекарку.