Яд ревности

      Разумеется, теперь, когда к Жэньши закралась крошечная надежда, что его предположения верны, он не мог оставить всё так легко.       Распрямившись так, словно проглотил кочергу, он лёгкой поступью продолжил преследовать Маомао, стараясь держаться от неё на приличном расстоянии. Таком, чтобы ни у кого из обитателей дворца и мысль не промелькнула о том, что он идёт за ней по пятам. Как бы проверить, что на уме у этой травницы? Прямо она не скажет, сколько ни проси. Со служанками тоже делиться не станет…       Хотя мысли Жэньши витали где-то очень далеко, он не забывал вежливо приветствовать всякого, кто склонялся перед ним по пути. Механическая улыбка, отработанная годами, сама расплывалась на его лице. В этом они с Маомао были похожи — оба выстроили каменную стену от всего мира, лишь бы никто не попытался влезть под кожу.       Заметив, что Маомао уже зашла в лекарскую комнату, он постоял некоторое время в сомнениях, а затем шмыгнул следом.       Маомао не требовалось оборачиваться. Приятный запах сандала и шорох изысканных тканей она не спутает ни с чем. И чего он пристал к ней?       — Господин Жэньши, я же сказала, что у меня много дел, — раздражённо протянула травница, слыша, как за её спиной мужчина уже вальяжно занимает место за низким столиком.       — Да-да, я помню, что ты всех спасаешь. Может быть, поможешь и мне?       Лекарка тремя пальцами обхватила сразу несколько грязных чашек и перенесла их к деревянному корыту.       — Вам тоже нездоровится? — иронично поинтересовалась Маомао, опуская посуду в прохладную воду.       Жэньши мотнул головой, лениво подпирая рукой щёку. Взяв какую-то коробочку со стола, он задумчиво покрутил её в пальцах.       — Не в этом дело, — театрально выдохнул он. — Что ты думаешь о госпоже Суйрэн?       Руки Маомао застыли в воде. Только не снова. Почему все вокруг сегодня спрашивают её об этой Суйрэн?! Она в глаза её не видела!       — Достаточно того, что о ней думает уже весь дворец, — сухо произнесла лекарка.       — Да, госпожа Суйрэн действительно привлекает много внимания, — как бы невзначай заметил Жэньши, неотрывно следя за тем, как хрупкие плечи Маомао напрягаются. — Таким дамам, как она, тяжело угодить с подарком.       Одна из чашек выскользнула из рук травницы и плюхнулась в воду так, что мелкие брызги разлетелись в разные стороны. Маомао с тяжёлым выдохом стёрла рукавом капли с лица и шеи, а затем вернулась к своему занятию, не желая надолго оставлять руки без дела. А вот Жэньши так воодушевился её реакцией, что едва сдержался от счастливого смешка. Он продолжил:       — Как думаешь, какие цветы могли бы понравиться молодой госпоже? Орхидеи? Пионы?       Маомао решила, что, если продолжит так отчаянно натирать чашки, то скоро от них останется только пыль. Потому обтёрла их сухой тканью и, расставляя сверкающую посуду по полкам, язвительно отмахнулась:       — Если ваша цель — показать мимолётность чувств, то подойдут любые. Цветы как раз быстро вянут.       Слова сорвались с уст быстрее, чем Маомао успела их обдумать. Лишь поставив очередную чашку на полку, она поняла, насколько грубо это звучало.       Обрывистый звук всё же вырвался из груди Жэньши, но он быстро сделал вид, что поперхнулся, и прикрыл рот широким рукавом. Маомао наконец обернулась.       — Я дворцовый лекарь, а не сваха, господин Жэньши. С такими вопросами вам лучше обратиться к кому-нибудь другому.       Он кивнул.       — Ты права. Извини, что побеспокоил, — совсем не раскаивающимся тоном произнёс Жэньши, поднимаясь с шелковых подушек.       Он вышел, ни разу не обернувшись и даже толком не попрощавшись, оставив Маомао немного растерянно стоять позади.       Двери тихо сомкнулись под натиском его пальцев.       Теперь он ещё крепче убедился в целесообразности той маленькой шалости, что взбрела ему в голову.       Значит, всё-таки задело…       …Ну что ж, если так, то стоит посмотреть, как далеко всё зайдёт.       Последующие несколько дней наступали только для того, чтобы вывести Маомао из себя — по крайней мере, она так думала. Привычные дворцовые обязанности отныне сопровождались новыми сплетнями, которые приносила то одна, то другая служанка. Конечно, все они были о Суйрэн.       Несмотря на то, что во дворец постоянно наведывались знатные особы, включая и прекрасных юных девиц, дочь младшего министра церемоний произвела настоящий фурор.       Судя по всему, она обладала не только исключительной красотой, но была и чрезвычайно умна, раз с лёгкостью заставляла людей складывать о ней одинаково приятное впечатление — редкий талант для обычно избалованных отпрысков чиновников.       Жэньши и след простыл. Вечно слоняющийся рядом с Маомао, вот уже пару дней он не выказывал и носа, вероятно, по горло заваленный делами. Настолько, что госпожа Гёкуё лично поручила травнице передать ему отчёт о запрещённых составах. После внезапной болезни маленькой принцессы было принято решение заменить все благовония, масла и ароматические саше на те, что безопасны для ребёнка. Все вхожие в Нефритовый павильон отныне могли пользоваться только тем, что Маомао тщательно отобрала и выписала в докладе, а иначе последует наказание, о котором и должен позаботиться господин Жэньши.       Маомао ужасно хотела улизнуть от приказа: придумала с дюжину причин, почему не может отправиться в рабочую комнату Жэньши, однако драгоценная супруга была непреклонна.       «Кроме тебя никто не сможет убедительно разъяснить, почему мы вынуждены запрещать столько вещей», — строго отрезала Гёкуё, поручая Суйхэ впихнуть в руки Маомао отчёт.       Как бы она ни пыталась придумать новый повод отказаться, драгоценная супруга больше не оставляла ей пространства для споров. Оставалось лишь смириться.       И вот теперь, недовольная, Маомао стояла перед покоями Жэньши, ожидая, пока тот позволит ей войти. К счастью, долго ждать не пришлось. Гаошунь сдвинул створки дверей и жестом пригласил внутрь, пока сам вежливо остался за пределами комнаты.       — Добрый день, господин Жэньши, — поклонилась Маомао, наблюдая за тем, как этот несносный мужчина чахнет над листом бумаги.       Конечно, в этом мире не так много вещей, которые могли бы покуситься на его красоту, однако ворох дворцовых дел — одно из них. Под глазами пролегли синие круги, свидетельствующие о крайней усталости и недосыпе, ворот одежд немного растрепался, открывая вид на острую линию ключиц, а пара передних прядок прилипла к покрасневшей от постоянного растирания шее. Да, выглядел он скверно.       — Я принесла доклад из Нефритового павильона, — заговорила Маомао. — Госпожа Гёкуё просит заменить все ароматические средства на те, что будут безопасны для принцессы Линли.       — Мм… оставь на столе, — не поднимая головы, пробурчал Жэньши.       Травница послушно подошла ближе, чтобы оставить отчёт в углу, но внезапно её взгляд зацепился за аккуратно написанные строки под длинными пальцами.       «Если госпожа Суйрэн не сочтёт это за излишнюю смелость с моей стороны, я был бы признателен за честь сопровождать её завтра во время краткой прогулки по саду у северной галереи после полудня. В этот час там особенно тихо, а потому…»       Маомао сглотнула. Она перечитала строки ещё раз, словно надеясь, что взгляд её обманул.       «…мне подумалось, что подобное место могло бы прийтись госпоже по душе...»       Неприятный озноб прокатился от шеи до поясницы лекарки. Словно, если сейчас коснуться её тела, то ладонь непременно покроется коркой льда.       Заметив, что она довольно долго стоит на месте, Жэньши поднял свои уставшие глаза.       — Что-то ещё? — невинно спросил он, и Маомао словно только сейчас пришла в себя.       Она готовилась к расспросам о состоянии здоровья маленькой госпожи, просьбам пересказать отчёт устно — да просто к его обычному назойливому поведению! Чему угодно, но точно не тому, что он сразу в своей деликатной манере укажет ей на выход.       Сложив губы в тонкую линию, она склонилась в поклоне и поспешила ответить:       — Это всё. Я пойду.       Она дождалась короткого кивка и сразу отвернулась, будто задержись ещё хоть на мгновение — непременно скажет что-нибудь лишнее. И потому, озадаченная, вышла из покоев, не заметив, как уголки губ Жэньши едва дрогнули.       Лишь когда за её спиной сомкнулись двери, Маомао поняла, что всё это время шла, не разбирая дороги. Она серито сжала рукав, сетуя на то, что этот чёртов отчет мог принести кто угодно, раз он не собирался ничего о нём спрашивать. По пути в Нефритовый павильон Маомао не прекращала думать об этих слащавых строках. Почему именно в саду? Да, там прелестный пруд и множество цветов, но разве это соответствует приличиям?       Что же… вполне, — сама себе мысленно ответила Маомао.       Если они и правда собираются вступить в брак, то нет никаких ограничений на прогулки в местах, где каждый может их увидеть. Не в покои же он её зовёт…       Маомао резко остановилась.       Какое ей вообще дело, куда и зачем он зовёт госпожу Суйрэн и какие письма ей шлёт?       Маомао с досадой прикусила внутреннюю сторону щеки. Стоило признать — чем сильнее она пыталась прогнать эти мысли, тем настойчивее они возвращались обратно, цепляясь за любую мелочь.              Но нужно помнить, что у неё есть дела поважнее: Юйлань уже давно ждёт её помощи с принцессой Линли, так что стоило бы поторопиться, не то эта шибутная девчонка сама начнёт наносить мазь. А помня её суетливый нрав, она либо перепутает банки со средствами, либо запутается в детских пелёнках.       И всё же… почему именно сад?..       Как и ожидалось, в покоях госпожи Гёкуё царила вечная суета. Завидев Маомао, Юйлань облегчённо выдохнула чуть ли не со слезами на глазах. Малышка Линли разрывалась от плача, пока мать ласково укачивала её на руках. От этой картины на сердце лекарки отчего-то стало спокойнее.       По крайней мере, здесь всё было понятно и предсказуемо — она точно знала, что нужно делать и чего от неё хотят другие. И потому взялась за свою работу с неким энтузиазмом, которым не сильно отличалась до этого дня. Готовить снадобья — это одно, а вот возиться с кричащим младенцем — совсем другое. Однако из-за вереницы спутанных мыслей даже забота о ребёнке показалась ей вполне сносной.       Вскоре после того, как новая порция мази была приготовлена и нанесена, а пелёнки сменены, глаза юной госпожи задрожали, грозясь сомкнуться в любую секунду. Она старательно держалась до той поры, пока мягкие похлопывания Гёкуё по спинке не разморили её окончательно. Линли тихонько засопела, а все женщины замерли, боясь и пошевелиться, чтобы не потревожить и без того хрупкий сон.       Госпожа Гёкуё едва заметно кивнула Маомао в знак своей благодарности и жестом велела всем, кроме Суйхэ, оставить её и малышку.       И для Маомао это стало худшим событием за день, ведь теперь, оставшись без дела, она могла в полной мере посвятить себя саморазрушительному копанию.       Конечно, образ благородного павлина… уставшего благородного павлина явился ей на ум в ту же секунду, как двери лекарской комнаты захлопнулись. На полу всё ещё валялась та подушка, на которой несколько дней назад сидел Жэньши, ей даже показалось, что она почувствовала терпкий запах сандала в воздухе, словно он всё ещё находился рядом.       Ну в самом деле. Он же не умер.       Тем хуже было осознавать, что избавиться от мыслей о нём оказалось куда сложнее.       Пнув подушку, Маомао села на холодный пол, складывая ноги под себя. Она со стоном уронила голову на стол.       Тишина лекарской комнаты только сильнее удерживала напряжение. Никто не отвлекал её разговорами, ни о чем не просил и не требовал. Оставалось лишь собственное общество, которое сейчас казалось на редкость невыносимым.       Нужно срочно чем-нибудь заняться…       Её взгляд обвёл комнату по кругу в поиске пригодного ремесла, пока не зацепился за высокие деревянные полки с множеством ящиков на них.       Вот и нашлось дельце.       Маомао поднялась на ноги и подошла поближе, раздумывая над тем, с какого места ей начать ревизию. Пожалуй, снизу вверх. Она выдвинула первый ящик: запаса шалфея должно хватить на год вперёд. Второй ящик был до краёв забит гвоздикой, в третьем имбиря столько, что можно напоить чаем всю империю.       Чем дальше Маомао двигалась, тем сильнее бурлила кровь в висках.       Какая она, оказывается, хозяйственная.        Маомао невольно усмехнулась собственной попытке спрятаться за таким нелепым занятием.       И тут, заглянув в коробку на третьей полке, она наконец облегчённо опустила плечи: кончилась мята. Надо же, и полыни тоже нет! Маомао тут же заключила, что нужно восполнить припасы как можно быстрее, ведь никто не мог предположить, что с малышкой Линли случится беда. Мало ли что ещё может произойти. Лучше держать травы про запас.       Маомао уже потянулась к следующему ящику, чувствуя, как неприятная тяжесть внутри понемногу начинает отпускать. Разбирать лекарские запасы всегда было куда проще, чем собственные мысли. Но послышались быстрые шаги недалеко от комнаты. Маомао сразу замерла, прислушиваясь к их звуку.       Хм… поступь Жэньши намного мягче — его едва можно услышать, — не так тороплива. Шаг значительно шире…       Маомао нахмурилась.       Чем я занимаюсь? — подумала она, стряхивая с себя назойливые мысли так же, как пёс воду с шерсти.       За этим странным занятием её застала Цуйхуа — одна из служанок Хрустального павильона. Немного наивная, но добрая и преданная девушка, которая частенько налегала на сладости.       — Тебе что, паук в волосы упал? — испуганно попятилась Цуйхуа, машинально обхватывая себя за плечи.       — Да, — скривилась Маомао. — Ядовитый. От таких даже после исчезновения остаётся ощущение, будто по тебе всё ещё кто-то ползает.       Цуйхуа склонила голову, не понимая, к чему она клонит.       — Так он ещё на тебе или нет?       Маомао с хлопком задвинула ящик на место и злобно зыркнула на служанку, ясно давая понять, что не хочет болтать попусту.       Пугающий взгляд травницы обычно действовал отрезвляюще, и этот раз тоже не стал исключением. Вздрогнув, Цуйхуа будто вспомнила зачем пришла.       — Вообще я по делу, — с напускной серьёзностью начала она. — Ты же слышала, что в Хрустальном павильоне остановилась дочь…       — Министра церемоний, госпожа Суйрэн. И что? — сухо перебила лекарка.       — Кхм… У неё разболелась голова, и кто-то сказал, что ты сможешь помочь. В общем, госпожа попросила привести тебя к ней.       Потребовалось немного времени, чтобы Маомао всё как следует обдумала. Она определённо не планировала видеться с обожаемой всеми госпожой, но, видимо, в этот раз судьба ей не благоволила и потому она недовольно цокнула языком, понимая, что отказаться всё равно не получится.       С другой стороны, вечер и так обещал быть тоскливым, может, хоть так получится унять непонятно откуда взявшуюся тревогу на сердце.       Маомао вновь закопалась в ящиках, перебирая готовые мешочки с травами, которые могли бы помочь от головной боли.       — У госпожи нет тошноты? — спросила Маомао.       Цуйхуа растерянно моргнула.       — Э… вроде бы нет. Не знаю…       — А голова кружится?       — Госпожа не говорила…       — Как давно её беспокоит боль?       — О! — Цуйхуа широко улыбнулась, обрадованная тому, что знает ответ. — Уже несколько часов. Она пожаловалась сразу, как только вернулась с прогулки.       Маомао задала ещё несколько уточняющих вопросов, но выяснила не так много, как следовало бы, и потому взяла побольше трав на случай, если головная боль окажется лишь следствием иного недуга, а затем последовала за проворной для своей комплекции служанкой.       Стоило переступить порог лекарской комнаты, как прохладный вечерний воздух приятно коснулся лица. Маомао невольно замедлила шаг. После духоты помещений и стойкого запаха сушёных трав казалось, будто даже дышать стало легче.       На улице вечерело. Закатное солнце отбрасывало янтарные блики на каменные тропинки, игралось в прятки среди гладких листьев граната. Маомао подняла голову и вдохнула свежий аромат приближающейся ночи.       В это время суток мир ощущался иначе. Спокойнее, уютнее, как будто сегодня не существовало утра и завтра оно не наступит вновь.       Она и сама не заметила, как постепенно отстала от Цуйхуа, засмотревшись на погружающийся в сумерки дворец.       — Маомао, ты идёшь? — позвала Цуйхуа, помахивая ей рукой.       И когда она успела так далеко уйти?       Довольно скоро Маомао нагнала служанку Хрустального дворца. Она предпочла бы провести остаток пути в приятной тишине, но Цуйхуа считала иначе.       — Ты знаешь, когда нам сообщили, что прибудет дочь министра, мы не на шутку запереживали…       Непонятно откуда Цуйхуа достала мясной пирожок и за раз откусила добрую его половину.       Затем с набитым ртом она продолжила:       — Но госпожа Суйрэн оказалась совсем не такой, как другие высокородные гости!       Маомао и не думала спрашивать о том, какой на самом деле оказалась госпожа. Однако Цуйхуа это было и не нужно.       — Она оказалась очень доброй! — служанка приблизилась так близко, что Маомао учуяла запах тёплого пирожка. Цуйхуа прошептала на ухо: — Она даже позволила мне позавтракать вместе с ней за одним столом, когда увидела, что я умираю с голоду!       Маомао совершенно не поверила в то, что Цуйхуа могла бы страдать от недоедания, однако поступок Суйрэн действительно…       На мгновение она даже растерялась       Если кто-то из высших чинов узнает, что она пригласила служанку за свой стол, то насмешек не избежать.       Неужели она готова была пожертвовать своей репутацией ради одного доброго жеста?       Вряд ли. У неё точно есть скрытые мотивы. Женщины, которые с такой лёгкостью способны манипулировать чувствами других, заставлять верить в их святость, никогда не бывают чисты на самом деле.       И Маомао, которая ещё недавно не желала видеть госпожу Суйрэн, теперь шла к ней в предвкушении сорвать паутину интриг и предупредить Жэньши о своих опасениях.       Маомао вновь бросила короткий взгляд на небо, словно могла увидеть там ответы.       Какие ещё опасения? Какие интриги? Она, похоже, совсем из ума выжила.       За такими размышлениями вперемешку с болтовнёй Цуйхуа довольно скоро они добрались до покоев обсуждаемой гостьи. Первой вошла служанка, складывая руки в поклоне, а следом жест повторила и Маомао.       В комнате стоял едва уловимый аромат благовоний, не слишком сладкий и не приторный — удивительно сдержанный для покоев столь знатной гостьи. Не было слышно ни суеты служанок, ни шелеста лишних шагов. Здесь царили непривычные тишина и уединённость, так похожие на ту атмосферу, которую предпочитала сама Маомао.       Она призналась себе, что ожидала увидеть совсем другое.       — Я благодарна за то, что ты согласилась оказать помощь, — приятный голос госпожи разлился по комнате и окутал её своей нежностью.       Как будто у меня был выбор, — мысленно огрызнулась Маомао.       Уже в следующее мгновение она выпрямилась и смогла наконец увидеть ту, кто не давала ей покоя вот уже несколько дней.       Госпожа Суйрэн была поистине прекрасна. Она сидела за столом, держа осанку идеально ровной, и неотрывно наблюдала за Маомао. Медовые глаза особенно ярко выделялись на фоне светлой кожи, тронутой нежным румянцем. Бордовое ханьфу, вышитое золотыми нитями, великолепно сочеталось со шпилькой, на кончике которой раскинулись плотные лепестки камелии. Эта женщина не гналась за последними веяниями моды, а носила лишь то, что больше всего ей было к лицу. Несвойственная черта для тех, кто привык пускать пыль в глаза.       Маомао поймала себя на мысли, что впервые за последние дни понимает, почему весь дворец говорит только о ней, ведь даже в таком состоянии она оставалась вежлива и сдержанна. Физические муки госпожи Суйрэн выдавала лишь крошечная складка между её бровей и туманность во взгляде.       — Господин Жэньши рассказал мне о том, что ты искусная травница, а он не из числа тех, кто стал бы хвалить попусту.       Маомао едва не фыркнула.       Много ли ты знаешь об этой катастрофе в шелках…       Тем временем Суйрэн продолжила:       — Мне не терпелось с тобой познакомиться, Маомао.