Яд ревности

      Жэньши оглянулся по сторонам, проверяя, никто ли не слоняется поблизости, и сделал несколько неспешных шагов к зарослям, за которыми пряталась Маомао.       — Я уже подумал, что в саду завёлся фазан, — сказал он.       Маомао мгновение смотрела на него снизу вверх, озадаченная тем, что её обнаружили, но вскоре поднялась и вышла навстречу сквозь извилистые ветви, по пути стряхивая с себя листву.       — Не сильно-то я похожа на фазана, — ответила она, вытаскивая пожелтевшую травинку из волос.       — Правда? — улыбнулся Жэньши. — Я начал сомневаться, когда ты перелетела через просвет.       Маомао в раздражении щёлкнула языком.       Вот же…       Она и сама прекрасно понимала, насколько глупо выглядела со стороны, не было никакой необходимости в том, чтобы так откровенно ей на это указывать.       — Почему не выдали меня госпоже, раз заметили?       Жэньши легко пожал плечами.       — Ей было бы неловко.       Она удивлённо подняла глаза.       — Госпоже Суйрэн?       — Конечно, — спокойно ответил он, будто это была очевидная вещь. — Наш разговор и без того дался ей непросто. Не хотелось ставить её в ещё более неловкое положение.       Обдумав как следует сказанные слова, Маомао мысленно согласилась с таким решением, находя его на удивление мудрым. Во всяком случае, это было в характере Жэньши. Вот только легче почему-то не становилось.       Остаться незамеченной для госпожи Суйрэн ей, может, и удалось, но проблема в виде младшего брата императора никуда не исчезла. И пока лекарка размышляла над тем, как бы поскорее улизнуть от неловкого разговора, сам Жэньши с нескрываемым удовольствием разглядывал её потрёпанный вид: испачканный подол, пару муравьёв, упрямо цеплявшихся за ноги, и маленькую царапину под глазом — по всей видимости, оставшуюся после ожесточённой борьбы с кустами.       Оставляя письмо на столе, он ожидал, что она проигнорирует его, как и все остальные поддёвки, а в самом маловероятном случае — просто рассердится. Но уж точно не предполагал, что она начнёт шпионить за ним. Как бы сильно он ни пытался винить себя за недостойное поведение, душу раз за разом пронзали предательские уколы радости.       — Мне было любопытно, насколько смелой ты окажешься, — признался он.       Маомао вздрогнула, будто её окунули в чан с холодной водой, и стиснула ладони в рукавах.       — Я всего лишь собирала травы, — выпалила она первое, что пришло на ум.       В ответ Жэньши многозначительно перевёл взгляд на заросли, за которыми сиротливо осталась лежать корзина. Перевёрнутая вверх дном.       Маомао на миг прикрыла глаза, впервые так откровенно выдавая своё волнение. Она попыталась придумать более изящное оправдание, чем то, которое уже сорвалось с её уст, однако несколько приближающихся женских голосов прервали её — служанки несли посуду, которая негромко позвякивала на подносах в такт тяжёлым шагам.       Не было никакого смысла опасаться, что будничный разговор господина и травницы может вызвать какие-то подозрения, а потому Маомао так и продолжила бы стоять на месте. Если бы не опасный блеск, сверкнувший в мужских глазах.       Уже знакомая с этой жуткой чертой его характера, она попятилась назад, но не успела ступить и двух шагов, как он молниеносно схватил её за запястье и буквально уволок за собой в густой куст женьшеня.       Тесное пространство мгновенно отрезало их от дорожки. Маомао ощутила тёплый запах сандала, смешанный с едва уловимым ароматом, который не принадлежал никому, кроме Жэньши.       Когда ритмичный звон раздался совсем рядом, она инстинктивно попыталась высвободить руку, но Жэньши лишь крепче сомкнул пальцы и мягко притянул её ещё ближе. Теперь до неё доносился не только гул собственного сердца, но и его ровное дыхание.       У них не было нужды в словах для того, чтобы участвовать в перепалке. Маомао взглядом требовала её отпустить, а Жэньши с привычным упрямством делал вид, будто не понимает её приказа.       Пока их безмолвная стычка всё сильнее походила на нелепую возню двух жуков, ворот одежд Жэньши съехал в сторону, открывая бледную ключицу. Не успев осознать собственных действий, Маомао вместо очередного рывка протянула свободную руку и привычным, будничным движением поправила ткань, скрыв обнажившуюся кожу.       Такой простой, в некотором роде интимный жест, совершённый без единой мысли, заставил взгляд Жэньши дрогнуть. Что-то едва уловимо изменилось в нём: обсидиановые глаза потемнели, утратив привычную насмешливость, а тело стало каменным. Он медленно наклонился к ней, так близко, что его дыхание коснулось её виска, и шёпотом спросил:       — Зачем ты пришла?       Рука Маомао так и застыла на его груди. Не находя ответа, она отвернулась, однако Жэньши уверенно коснулся её подбородка, заставляя вновь встретиться с ним взглядом.       Таким она его почти не знала. С его шутками она уже давно научилась справляться, а вот что делать с его более серьёзной, безжалостно искренней стороной, она не имела ни малейшего представления. Больше всего её сбивало с толку, что его касания не принуждали всерьёз — они оставались осторожными, а вот взгляд словно пригвоздил её к месту. Это несоответствие приводило Маомао в полное замешательство.       Кончиками пальцев Жэньши медленно провёл от её подбородка к маленькой царапине под глазом и, задержавшись, слегка надавил.       Маомао поморщилась от боли.       — Ты ужасно плохо скрываешь то, что для тебя важно, — прошептал он и уже в следующий миг невесомо коснулся губами крошечной ранки.       Теперь вместо боли Маомао почувствовала приятное влажное тепло, которое согревало даже тогда, когда Жэньши отстранился.       Не успела она прийти в себя от одного откровения, как он обрушил на неё уже следующее. Обхватив её лицо ладонью, он припал к мягким губам травницы своими.       Ошеломлённая скорее собственным откликом, чем самим поцелуем, Маомао не пыталась его оттолкнуть, но и не отвечала. Лишь пальцы, ещё недавно заботливо расправлявшие складки на его одеждах, теперь судорожно сжимали дорогой шёлк.       Поцелуй оборвался так же внезапно, как и начался.       Жэньши отстранился. Их лица по-прежнему разделяло ничтожно малое расстояние, и Маомао всё ещё ощущала тёплое дыхание, едва касавшееся её губ.              Проглотив незнакомое волнение, она тихо сказала, не поднимая глаз:       — Вам нужно больше пить.       Жэньши моргнул.       — А?       — Губы потрескались.       Наступила такая давящая тишина, что Маомао была уверена, будто она слышит, как по стволу дерева бегают муравьи.       Веко Жэньши едва заметно дёрнулось, и он с тихим вздохом бессильно уронил голову ей на плечо.       — Вот уж правда тебе нет равных, — обречённо пробормотал он.       Удивительно, но Маомао больше не пыталась выскользнуть из его объятий. Они просто молча стояли рядом, каждый погружённый в свои мысли, будто любое неосторожное слово могло разрушить эту хрупкую атмосферу их близости.       Первым вернул себе здравомыслие Жэньши. Он медленно выпрямился, расправил плечи и вновь надел привычную маску безукоризненно воспитанного господина. Если бы не пылавшие алым кончики ушей, можно было бы поверить, что несколько последних событий ему просто привиделись.       — Ты останешься послушать музыкантов? — уже гораздо ровнее спросил он.       Маомао только заметила, что продолжает удерживать его за одежду. Она поспешно разжала пальцы, но вместо того, чтобы отдёрнуть руку, вновь принялась разглаживать измятую ткань, которая теперь выглядела ещё хуже, чем прежде.       — Нет, — тихо сказала она. — За последние дни в лекарской скопилось слишком много дел.       Не замечая довольной улыбки напротив, она продолжала сосредоточенно бороться с его воротом, словно так пыталась сгладить нечто более важное, чем непослушный шёлк.       Сам он лишь спокойно стоял, позволяя ей делать всё, что заблагорассудится.       — Тогда что насчёт Циси? Там будут подавать хорошее вино в конце вечера.       Маомао замерла. Её щёки тронул тёплый румянец, а в глазах вспыхнул живой блеск.       Жэньши на это лишь тихо цокнул языком. Оказывается, добиться такой реакции от неё способно всего лишь хорошее вино. Самому же ему приходилось довольствоваться её раздражением, колкостями или, в лучшем случае, молчанием.       — В конце вечера, говорите? — спросила она.       Жэньши едва заметно кивнул.       — Но если тебе не по душе то, что будут подавать всем, — протянул он как бы невзначай, — то в моих покоях хранится несколько кувшинов «Лунного янтаря». Подарок одного наместника. Говорят, его выдерживали двенадцать лет, прежде чем запечатать воском.       Маомао медленно сглотнула.       — Двенадцать? — переспросила она. — И вы собираетесь открыть такой кувшин... просто так?       — Разве это недостаточно веский повод? — лукаво улыбнулся он. — Одному мне столько не выпить. Было бы жаль выливать половину кувшина.       При слове «выливать» лицо Маомао озарилось неподдельным ужасом.       Уголки губ Жэньши едва заметно дрогнули. Он мягко потянулся к руке, всё ещё покоившейся на его груди, и нежно провёл большим пальцем по её тыльной стороне.       — Так ты всё-таки придёшь.       — Я этого не говорила.       Жэньши в последний раз наклонился к её уху и тихо произнёс:       — И всё же я буду ждать.              После этих слов он нехотя отступил, окинул взглядом аллею, убеждаясь, что поблизости никого нет, и первым выбрался на тропинку.       Маомао последовала за ним, опираясь на протянутую ладонь. Оказавшись на дорожке, она огляделась в поисках корзины, но Жэньши уже успел достать её из кустов. Молча вложив корзину ей в руки, он кивнул в сторону земли: все немногочисленные лекарственные растения, собранные ею по пути, оказались разбросаны по примятой траве. Муравьи уже успели объявить находку своей собственностью и с завидным усердием растаскивали добычу по гнёздам.       — Тебе следует собрать хоть что-нибудь. Иначе не удастся избежать лишних вопросов.       Маомао недовольно прикусила щёку изнутри.       — Я за этим и пришла, — фыркнула она как раз в тот момент, когда один из евнухов позади с ужасом склонился над разбитой вазой.       С натянутой улыбкой Маомао добавила:       — Кажется, вам тоже пора, господин Жэньши.       Тон дворцовой лекарки не сулил ничего хорошего. Жэньши мгновенно понял, что за ним скрывается очередная беда, и медленно обернулся.       Евнух, с трудом сдерживая панику, сгребал землю голыми руками и то и дело оглядывался по сторонам в надежде, что кто-нибудь прибежит ему на помощь. В ответ Жэньши лишь мысленно посетовал на несчастливую звезду, под которой ему довелось родиться.       — Только этого не хватало, — простонал он.       В последний раз они с Маомао переглянулись с полным пониманием друг друга. Жэньши пару раз хлопнул её по голове, как это обычно делают с хорошенькими щенками, и, поймав её сердитый взгляд, вернулся к своим прямым обязанностям.       Маомао потёрла макушку, будто так пыталась стереть невидимый след от его прикосновения.       — Невыносимый человек... — пробормотала она себе под нос, ощущая непривычную тишину внутри.       Пожалуй, она должна была радоваться тому, что её сердце наконец успокоилось, но теперь она невольно задавалась вопросом, не окажется ли такой способ вернуть себе душевное равновесие чреват дурными последствиями.       Некоторое время Маомао наблюдала за тем, как Жэньши отдаёт распоряжения и без лишних слов исправляет чужие ошибки. Затем тихо вздохнула и направилась к поляне у старой скамьи, решив всё же воспользоваться его советом и собрать нужные травы.       Понимала ли она, что вино с самого начала было лишь предлогом для встречи?       Безусловно.       И всё же предложение было слишком заманчивым, чтобы отказаться от него так просто. Конечно, она не забывала повторять себе, что всё дело в редкой выпивке, которую не хотелось упускать. Однако стоило этой мысли явиться, как пальцы сами собой коснулись губ, на которых всё ещё ощущались отголоски чужого прикосновения.       Маомао тут же одёрнула себя и стремительно опустила руку. Недовольно поджав губы, она попыталась вернуть мысли к лекарственным травам, но те снова и снова возвращались в заросли к высокой мужской фигуре, державшей её запястье.       Она резко сорвала крепкий стебель мяты и бросила его в корзину. За ним последовал второй, затем третий. Так продолжалось до тех пор, пока Маомао не остановилась, наконец осознав, что собрала гораздо больше, чем ей требовалось. Нахмурившись, она переместилась глубже в заросли — туда, где можно было найти другие виды трав.       Постепенно корзина становилась тяжелее, а вместе с ней слабел и беспокойный вихрь мыслей. Запах свежесорванных трав становился всё насыщеннее, вытесняя аромат сандала, который, казалось, всё ещё преследовал её в сознании.       Когда последние стебли были собраны, солнце уже почти коснулось края горизонта. От главной аллеи доносились приглушённые разговоры и редкий смех, а со стороны беседки заиграли первые ноты приветственной мелодии. Это был явный знак, что Маомао пора как можно быстрее скрыться в лекарской и не попадаться никому на глаза.       Судьба, однако, распорядилась иначе.       У самых дверей её ждало зрелище, к которому она совершенно не была готова.       Весь вход оказался окружён служанками. Девушки переговаривались, перебивая друг друга, спорили, кому первой следует заговорить, и с одинаковым воодушевлением обсуждали предстоящее представление и праздник Циси, который должен был наступить уже завтра.       Поначалу никто даже не обратил на неё внимания. Маомао уже решила незаметно проскользнуть внутрь, когда одна из девушек обернулась.       — Она здесь!       Будто по сигналу десятки взглядов одновременно устремились к ней. Гомон стал громче, несколько служанок шагнули навстречу, так что Маомао едва успела остановиться.       — Маомао, мы тебя обыскались! — возмущённо воскликнула Юйлань, сложив руки на груди.       Маомао непонимающе склонила голову.       — Ну наконец ты здесь! — тут же раздался другой голос.       — Я пришла первая, — перебила её соседка.       — Нет, сначала я!       Пока остальные наперебой пытались завладеть вниманием дворцовой лекарки, Юйлань ловко проскользнула вперёд, растолкала девушек локтями и без лишних церемоний забрала у Маомао корзину с травами, всем своим видом изображая заботливую помощницу.       — Маомао, госпожа Гёкуё написала список того, что необходимо подготовить к Циси, — заискивающе произнесла она и достала из рукава лист бумаги, исписанный с обеих сторон.       Маомао без удовольствия взяла листок.       — Заживляющая мазь, краситель для губ... — начала перечислять Маомао, пробегаясь глазами по списку. — Но...       — Это всё для слуг! — поспешно перебила её Юйлань. — Ты лучше знаешь, что безопасно для принцессы Линли, поэтому все приготовления поручили тебе...       Маомао подняла взгляд.       Юйлань старательно избегала смотреть ей в глаза, теребя край собственного рукава.       В последние дни все вокруг обсуждали украшения, музыку и вечерние игры, тогда как на Маомао только перекладывали новые обязанности.       Она ещё раз прочитала перечень средств, машинально отмечая, сколько времени уйдёт на приготовление каждого из них.       — А вы здесь зачем? — наконец спросила она, отрываясь от бумаги и обращаясь к остальным девушкам.       — Мне нужна мазь от мозолей!       — А мне средство, чтобы руки стали нежнее. Вдруг придётся подавать чай прекрасному господину.       — А я...       — Обратитесь к другому лекарю, — спокойно перебила Маомао. — Поручение госпожи Гёкуё слишком большое. Я не успею приготовить всё это.       Юйлань довольно улыбнулась, словно только этого и ждала, и тут же принялась разгонять девушек, как надоедливых цыплят.       — Идите-идите! Я вам что говорила? Маомао служит Нефритовому павильону и госпоже Гёкуё!       Недовольный гул поднялся мгновенно.       — Ну вот! Я же говорила, что надо было прийти ещё утром.       — А я пришла утром!       — Тогда почему тебя не приняли?       — Потому что Маомао куда-то исчезла!       Последняя фраза заставила всех одновременно повернуться к виновнице переполоха.       Маомао невозмутимо отвела взгляд.       — У лекарей тоже бывают дела.       — Какие такие дела могут быть важнее Циси? — возмутилась одна из девушек.       Подслушивать чужие разговоры.       Мысль возникла так неожиданно, что Маомао поперхнулась воздухом и тихо закашлялась.        Стоило случайно зацепиться за воспоминание, как на запястье вновь разлилось тепло от крепкой ладони, а царапина под глазом защипала.       «Ты ужасно плохо скрываешь то, что для тебя важно».       Она нервно свернула список госпожи Гёкуё в тугую трубочку.       — Маомао? — осторожно позвала Юйлань.       — Что?       — Если порвёшь, мне достанется от госпожи.       Маомао молча разгладила смятый лист, тщательно расправляя каждый сгиб.       Тем временем служанки вовсе не собирались расходиться.       — Ну хотя бы скажи, как сделать так, чтобы благовония держались до самого утра?       — А правда, что есть травы, после которых кожа становится белее?       — А волосы — гуще?       — А губы — пухлее?       Маомао приложила все усилия, чтобы не закатить глаза.       — Нет, — коротко ответила она и вновь повернулась к Юйлань. — Когда мне нужно всё это доставить?       — Ну… — замялась служанка. — Утром.       Словно заранее предугадывая реакцию травницы, Юйлань приготовилась защищаться.       — Я пошла искать тебя сразу после визита в Нефритовый павильон, но не нашла. Поэтому времени осталось так мало…       Маомао уже не слушала. Всё её внимание было сосредоточено на поручении.       — Так что насчёт благовоний? – менее уверенно спросила одна из девиц.       Ответа не последовало.       — А травы для кожи?       Маомао даже не подняла головы.       Девушки переглянулись. Поняв, что добиться от неё хоть слова сегодня не выйдет, они недовольно заворчали и, продолжая вполголоса переговариваться между собой, потянулись прочь — искать новую жертву для исполнения своих прихотей.       Маомао дождалась, пока их голоса окончательно стихнут, и лишь тогда направилась к лекарской. Юйлань пошла следом, попутно спрашивая:       — Маомао, во дворце всё в порядке?       Отодвинув створки, первым делом Маомао подошла к высокой деревянной полке с самыми разными ингредиентами. Каждую строчку она уже мысленно разобрала на состав и рассчитала нужное количество, пока Юйлань только ставила корзину на стол.       — Почему ты об этом спрашиваешь?       — Не знаю, — призналась Юйлань, присаживаясь на подушки.       Она указала на корзину.       — Их нужно засушить?       Маомао обернулась, потом кивнула. Юйлань одну за другой стала распускать нити на стеблях душистых трав.       — Мне никто не верит, но я… — Юйлань запнулась, подбирая слова. — До того, как я попала во дворец, мы с родителями жили в бедном квартале столицы. Я привыкла… заранее готовиться к худшему. Замечать больше, чем остальные. Иногда это единственный способ вовремя избежать неприятностей.       Маомао не стала её перебивать. Люди, которым обычно тяжело говорить о чувствах, становятся прекрасными слушателями, когда дело касалось других.       Лекарка достала несколько баночек — от пчелиного воска до масла абрикосовой косточки — и расставила их на столе напротив Юйлань. Затем тоже присела и занялась приготовлением первого снадобья.       — Большие праздники вроде Циси делают людей счастливыми, заставляют забыть о повседневных заботах, — продолжила Юйлань, откладывая корзину и приступая к сортировке растений. — Но мне, наоборот, тревожно в такие дни. Все вокруг становятся слишком беспечными.       Маомао подняла взгляд.       — Ты что-то знаешь?       — Нет, — честно ответила Юйлань.       Затем с неожиданным пылом добавила:       — Но я уверена, что случится если не беда, то какая-нибудь неприятность.       Однако уже в следующую секунду смутилась и тише произнесла:       — Я знаю, что говорю как старуха.       Маомао плечом скинула мешающую прядь со щеки.       — Нет причин переживать о том, чего ещё не произошло, — небрежно сказала она.       Впрочем, Маомао и сама ощущала странное беспокойство. Тревога Юйлань казалась ей надуманной, однако глубоко внутри у неё шевелилось похожее чувство. Только она не могла понять, связано ли оно с предстоящим праздником… или с одним человеком, который только и делал, что нарушал её привычное равновесие.       — Наверное, ты права, — тихо сказала Юйлань.       Когда все травы были разложены на бамбуковом сите, служанка удовлетворённо улыбнулась.       — Что теперь?       — Положи их под навес у окна, — ответила Маомао.       Юйлань послушно поднялась, а Маомао тем временем уже зачеркнула одну строку в поручении драгоценной супруги Гёкуё.       Случайно или нет, но смеси оказалось слишком много, и Маомао пришлось распределить её по двум небольшим баночкам. Тогда, смазав крахмальным клеем обратную сторону бумажной этикетки, она прикрепила её к керамическому сосуду, чтобы вскоре вывести несколько иероглифов.       «Для госпожи Гёкуё».       Когда пришла очередь второй баночки, кисть зависла в воздухе.       — Так вкусно пахнет. Что это? — с любопытством спросила Юйлань.       Маомао сглотнула. В груди всё сжалось от острого чувства.       — Мазь для губ.       Маомао снова поднесла кисть к чистому клочку бумаги, но так и не решилась написать другое имя. Несколько мгновений она смотрела на пустую поверхность, после чего раздражённо вздохнула и отставила снадобье в сторону.       Чтобы избавиться от странного чувства, возникшего совершенно некстати, она перевела взгляд на Юйлань, которая с неподдельным интересом наблюдала за её работой.       — Тебе разве не нужно прислуживать в Нефритовом павильоне? Что ты здесь делаешь? — спросила Маомао.       — О! — Юйлань широко улыбнулась. — Приказ госпожи. Я должна помогать тебе здесь, пока не прибудут новые поставки к празднику.       — А когда они прибудут?       — Часть сегодня вечером, остальные — завтра утром, — привычно легко ответила Юйлань.       Маомао лишь кивнула и снова продолжила свой труд. Воск медленно таял в небольшой чаше, порошки один за другим исчезали в густой массе, а на столе постепенно выстраивался ряд готовых баночек.       — Интересно, как там музыкальный вечер? — мечтательно протянула девушка, подперев щёку ладонью.       Она двумя пальцами подцепила список госпожи Гёкуё и скользнула взглядом по строчкам, будто могла прочесть их без посторонней помощи. Было очевидно, что ей до сих пор не давал покоя тот факт, что её не отпустили прислуживать в Северном саду.       Маомао украдкой взглянула на скучающую служанку. Если оставить её без дела, та либо продолжит вздыхать, либо примется засыпать вопросами. Куда разумнее было занять её работой.       — Раз уж ты здесь, помоги, — сказала она, подвигая ближе ступку. — Нужно приготовить много средства от похмелья.       Юйлань сразу оживилась.       Поначалу она то и дело переспрашивала, боясь что-нибудь перепутать, но вскоре освоилась настолько, что Маомао оставалось лишь изредка поправлять её. Неизведанное ремесло постепенно захватило служанку с головой. К тому времени, как последняя порция была готова, за окном уже окончательно стемнело.       Лекарская комната давно наполнилась густым ароматом трав, мёда и масел. Издали доносился отзвук аплодисментов, а иногда по дорожкам пробегали служанки, вероятно, выполняя очередное поручение прибывших высокопоставленных гостей.       Сквозь вечернюю тишину неожиданно прорезался глухой перестук колёс телеги, подъезжавшей к воротам внутреннего двора.       Юйлань отставила маленький кувшин с отваром в сторону.       — Приехали, — сказала она и поспешила на улицу.       Обычно приёмом поставок занимались старшие вместе с евнухами, но накануне празднества на них сваливалось столько дел, что приходилось поручать некоторые мелочи самым ответственным из новичков. В этот раз таким новичком, очевидно, оказалась Юйлань.       Пока служанка побежала встречать купцов, Маомао лениво потянулась. От монотонной работы плечи и шея задеревенели. Постукивая по ноющим мышцам, она пошла следом, чтобы глотнуть немного свежего воздуха, ведь комнатка давно заполнилась плотным паром, делая её влажной и душной.       У ворот уже дожидалась телега, а рядом выстроились несколько широкоплечих мужчин. Дальше им дорога была закрыта. До прихода евнухов они могли лишь терпеливо ждать.       Маомао глубоко вздохнула. Она определённо не собиралась вмешиваться в чужие дела, когда собственных хватало с избытком, но идея немного проветрить голову показалась ей вполне привлекательной.       Она остановилась возле телеги, скользнув взглядом по деревянным ящикам, аккуратно стянутым верёвками.       «Свечи».       «Масла».       «Благовония».       Всё как обычно.       Мужчины молча держались возле лошадей, давно привыкшие к подобным задержкам. Один поправил съехавшую верёвку, другой успокаивающе похлопывал лошадь по шее. Во внутреннем дворце всегда приходилось ждать: пока выйдут евнухи, сверят списки, проверят печати и лишь после этого разрешат перенести груз дальше.       Маомао уже собиралась отвернуться, когда взгляд сам собой снова зацепился за последнюю надпись.       «Благовония».       Она нахмурилась.       Разве их не доставили ещё вчера?       Память редко подводила её, особенно когда дело касалось всего, что хоть отдалённо относилось к ремеслу аптекаря. Конечно, благовония не входили в этот список, однако она отчётливо помнила, как утром служанки обсуждали новую партию ароматических смесей, которую принесли в Нефритовый павильон.       Значит, либо память впервые сыграла с ней злую шутку...       Либо кто-то заказал вторую поставку меньше чем за сутки.       Маомао ещё раз посмотрела на ящик.       Странно.