Яд ревности

      По возвращении в лекарскую комнату Маомао продолжила трудиться уже в одиночестве.         Пальцы двигались сами по себе, почти не нуждаясь в участии разума, пока она подписывала одну баночку за другой. Любой на её месте давно бы уже ошибся или перепутал снадобья, но Маомао обладала редким талантом отделять мысль от действия, а потому каждая бумажная этикетка была приклеена предельно ровно, а каждый иероглиф выведен со скрупулёзной точностью, хотя перед глазами то и дело всплывала сцена в Северном саду.   Спокойный отказ Жэньши, растерянное лицо госпожи Суйрэн, кусты женьшеня и собственная нелепость. Воспоминания сменяли друг друга без всякого порядка, неизменно возвращаясь к словам Юйлань. Та, должно быть, уже закончила с приёмкой поставок, доложила обо всём старшим служанкам и теперь мирно спала в своей тёплой постели.   Маомао тяжело вздохнула. Если после проверки никто не обнаружил ничего подозрительного, значит, тревога оказалась напрасной. Она никогда не любила вмешиваться в дела, которые не угрожали её спокойной жизни во дворце, а потому решительно отодвинула беспокойство в сторону и вновь сосредоточилась на работе.         Когда последний пузырёк занял своё место в деревянном ящике, Маомао уже потянулась к крышке, но взгляд невольно поднялся к дальней полке в углу комнаты. К месту, куда она убрала лишнюю баночку мази для Жэньши.   Она и сама не смогла бы объяснить, почему подошла к ней.   Осторожно сняв снадобье с полки, Маомао медленно повертела баночку в руках, внимательно рассматривая её со всех сторон, словно за это время с ней могло что-то случиться. Затем едва заметно усмехнулась собственной глупости и поставила её обратно.   Снадобье никуда не денется, а вот ей самой давно пора оставить позади заботы прошедшего дня и наконец сбросить с уставших плеч напряжение.   Когда Маомао подняла голову, за распахнутыми дверями лекарской уже сгустилась ночь. Россыпь серебристых звёзд и тонкий растущий полумесяц почти не освещали каменные дорожки, а фонари в этой части дворца отчего-то не зажгли.   Маомао несколько раз потянулась, разминая затёкшие мышцы. Ворча себе под нос о бесполезных евнухах, она подхватила одинокую свечу и в последний раз окинула взглядом лекарскую. Растения были разложены по местам, посуда убрана, деревянный ящик ожидал отправки в Нефритовый павильон. Лишь убедившись, что всё осталось в надлежащем порядке, она задвинула двери и опустила тяжёлый засов.   Наконец настало блаженное время тишины и беззаботности. Совсем недавно Маомао с нетерпением ждала этого часа, а теперь не была уверена, рада ли она ему на самом деле. А всё из-за красивого и невыносимо назойливого лица перед глазами.   По дороге в общие купальни Маомао легонько похлопала себя по щеке, словно так могла насильно выбить его образ из своего сознания, и затем буквально вынудила себя переключиться на что-нибудь более приятное. Например, на то, что служанки, воспринимающие купальни как место для передачи новых сплетен, уже без сомнения разошлись по комнатам, а вода ещё не успела остыть. Трудно было придумать лучший способ смыть с себя накопившуюся за день усталость.   Освещая себе путь свечой, пламени которой не хватало, чтобы рассмотреть пространство вокруг, но было достаточно, чтобы не споткнуться о случайный камень, Маомао вошла внутрь просторного помещения, облицованного сероватым камнем. Густой пар смягчал очертания убранства, отчего дальние стены растворялись в белёсой дымке. Бронзовые масляные светильники рассеивали тёплый жёлтый свет, который отражался сверкающими бликами на водной глади.   Маомао затушила свечу за ненадобностью и оставила её там же, где и свою одежду. Затем распустила волосы, позволив тяжёлым прядям упасть на плечи, и медленно погрузилась в воду. Жар мягко сомкнулся вокруг тела, доходя почти до подбородка.   Напряжение, весь день сковывавшее мышцы, понемногу отступало. Она откинула голову на прохладный каменный бортик и медленно провела влажной ладонью по шее, наслаждаясь тем, как горячая вода постепенно вытесняет усталость.   Но стоило Маомао прикрыть глаза, как вместо желанной темноты перед внутренним взором вновь возникло лицо Жэньши в пушистой зелени сада, солнечный свет, запутавшийся в его волосах, и дурманящий запах тела. Не задумываясь, она неспешно скользнула кончиками пальцев от шеи к поалевшим губам, словно пробуя воспоминание на вкус. Затем провела вдоль щеки и надавила на своё маленькое ранение — точно так же, как это сделал он.   Острая боль мгновенно рассеяла наваждение. Маомао резко открыла глаза и выпрямилась, едва не расплескав воду. Сердце бешено колотилось. Она машинально прижала ладонь к груди, пытаясь сосчитать удары, но сбилась, не дойдя и до десяти. Ритм был слишком неровным, чтобы на нём можно было сосредоточиться.   Маомао плеснула водой себе в лицо, растёрла щёки, но, когда и это не помогло, нырнула в купель с головой.   Вынырнув на поверхность, она жадно вдохнула и запрокинула голову назад, замирая так на несколько долгих мгновений. Вода стекала по ресницам, волосы чертили влажные дорожки по плечам и груди. Дыхание постепенно выровнялось, но ощущение чужих губ не исчезло.   Это уже начинало злить.   Она сердито провела ладонью по мокрым волосам и всё-таки заставила себя закончить с купанием.

***

  На следующий день, когда снадобья были переданы присланному драгоценной супругой Гёкуё евнуху, Маомао рутинно собиралась отправиться в Нефритовый павильон, но, прежде чем это сделать, вернулась к полке, где ранее оставила предназначенную для Жэньши мазь. В этот раз она предпочла не рассматривать её слишком долго. Скорее даже наоборот. Наспех запрятала её за пазуху и, пока кровь не прилила к голове, вышла из лекарской.   Жаркое летнее утро в день празднования Циси отличалось от обычных дней одним простым признаком: даже самые занятые люди находили время для суеты.   По дорожкам носились слуги, едва не сбивая друг друга плечами и тяжёлыми корзинами. Уворачиваясь в очередной раз от столкновения, Маомао даже почудилось, что она видела одно и то же лицо несколько раз — так суматошно люди мелькали перед глазами.   На общем фоне царившей суеты её собственный день почти не отличался от любого другого. Завтрак госпожи Гёкуё, как и всегда, был проверен с привычной щепетильностью, маленькая принцесса — осмотрена, а приготовленные снадобья — доставлены. К тому времени, когда все утренние обязанности наконец остались позади, Маомао неожиданно обнаружила, что впервые за последнюю неделю предоставлена самой себе. Ни приказов, ни поручений, ни разгуливающих братьев императора с высокородными госпожами.   Она уже собиралась вернуться в лекарскую, когда Юйлань издалека призывно махнула ей рукой.   Любопытство взяло верх в тот момент, когда травница увидела несколько небольших ящиков и свёртков у ног служанки, и потому послушно подошла, вместо того чтобы сделать вид, будто не заметила её.   — Маомао, помоги донести, — в умоляющем жесте сложила руки Юйлань. — Я ничего не успеваю.   Маомао ухмыльнулась уголком губ.   — Вот уж удивительно. Перед праздником людей становится больше, а вот дел меньше — нет, — сказала она, принимая несколько свёртков из плотной тутовой бумаги, которыми Юйлань её нагружала. — Это утренняя поставка?   — Нет, вчерашняя. Проверка сильно задержалась, поэтому только сейчас переносим всё это на склад.   Затем Юйлань сама легко подняла пару ящиков. Их содержимое глухо подпрыгнуло и снова улеглось на дно, что заставило служанку виновато прикусить губу.   — Надо бы поаккуратнее… — негромко пробормотала девушка скорее самой себе.       Расстояние до склада составляло всего с десяток шагов, однако за этот короткий промежуток лоб Маомао уже покрылся мелким бисером пота. Солнце было беспощадно. Она попыталась смахнуть назойливые капли рукавом, как вдруг верхний свёрток угрожающе накренился и уже в следующее мгновение выскользнул из рук так быстро, что Маомао не успела его поймать.       Пыль от удара о песок поднялась одновременно с тем, как раскрылись края бумаги. Несколько благовоний разлетелись по земле под осуждающие взгляды всех, кто стал свидетелем этой неловкости.       Тяжело вздохнув, Маомао присела на корточки, чтобы собрать ароматные палочки, но, взяв в руки одну, вдруг насторожилась.       Среди тёмных кусочков смолы и древесной стружки попадались тонкие светлые полоски. Поддев одну ногтем, она почувствовала яркий цитрусовый аромат.       — Не сломались? — спросила Юйлань, которая уже успела отнести ящики на склад и теперь торопилась на помощь к Маомао.       Лекарка не ответила. Она поднесла благовоние поближе, чтобы незаметно проверить, не почудился ли ей этот аромат. Его она отчётливо запомнила с той самой ночи, когда у маленькой принцессы Линли расползлись красные пятна по всему телу. Сомнений быть не могло — это точно он.              Опасаясь, что виновник этого заказа может прямо сейчас наблюдать за ней, Маомао сложила все палочки обратно в свёрток и, как ни в чём не бывало, заговорила с Юйлань.       — Всё в порядке, ничего не случилось, — затем гораздо тише спросила: — В тех ящиках была рассыпная смесь благовоний для сада?       — Э… да. Её будут зажигать вечером.       Юйлань зашла на склад вслед за Маомао, чтобы указать ей место, где следует оставить свёртки. Та сразу же заметила интересующие её деревянные ящики.       — А в дневной части церемонии благовоний не зажигают? — уточнила она и, не давая Юйлань времени возмутиться, открыла одну из крышек.       Внутри ящика стоял десяток небольших керамических баночек. Маомао вытащила одну из них и ссыпала немного смеси себе на ладонь. Среди древесной крошки поблёскивали кусочки смолы, тонкие полоски коры и скрученные лепестки. А ещё — такой же светлый фрагмент, как и на палочках. Слишком тонкий для древесины, слишком пористый для коры.       Растерев его между пальцами, Маомао почувствовала, как выступило эфирное масло. Терпкая свежесть кожуры мандарина. Именно она придавала смеси лёгкую цитрусовую ноту.       — Ты чего делаешь? — шикнула Юйлань.       — Ответь, — гораздо твёрже сказала Маомао.       — Да нет же! — всплеснула руками девушка. — Скоро начнётся испытание мастерства. Все наложницы и приближённые служанки будут там участвовать, а благовония разжигают только перед трапезой. Да положи ты уже всё на место!       Юйлань, как заботливая мамаша, схватила Маомао за запястье, стряхнула с её ладони ароматную смесь, затем захлопнула крышку ящика и буквально за шкирку выставила растерянную лекарку за дверь.       — Ставь свои эксперименты где хочешь, но поставки не трогай. Заметят, что ты их открывала, — получу я!       Сразу после этих слов приблизился служащий хозяйственного управления, ответственный за этот склад, и девушки предпочли больше не разговаривать.       Не объяснившись и не попрощавшись, Маомао поспешила вернуться в лекарскую. Переступив её порог, она первым делом схватилась за кисть и бумагу и бегло написала всего одну строку.       На ходу размахивая листком, чтобы тушь поскорее высохла, Маомао взяла с рабочего стола тонкую пеньковую нить, которой обычно перевязывала стебли растений, свернула бумагу в трубочку и обмотала её по кругу, оставив свисать короткие концы.       Затем из стоящего рядом бронзового подсвечника она вынула свечу и наклонила её к огоньку масляной лампы. Фитиль неохотно задымил, затем вспыхнул ровным желтоватым пламенем. Как только у его основания скопился расплавленный воск, Маомао капнула пару капель на небольшой узелок.       Теперь в её руках находилось готовое секретное послание.       Передавать его напрямую через слуг было бы слишком опасно, особенно когда не знаешь, с кем имеешь дело, но и отдать лично не получится. Прямо сейчас Жэньши наверняка находился на дневной церемонии в окружении всех, кому знать об этом сообщении не стоило.       Маомао легко постучала пальцем по подбородку. Из всех идей, как она могла бы связаться с Жэньши до наступления темноты, она вспомнила ту, что точно не вызовет ни у кого подозрений.       Она протиснула руку под верхние одежды и нащупала за пазухой маленькую баночку, которую спрятала сегодня утром в потайной карман.       Достав её, она подняла крышку и вложила клочок бумаги прямо на поверхность ароматной мази. Затем завернула баночку в плотную аптечную бумагу, аккуратно подвернула углы и дважды обвязала свёрток той же нитью. С виду он ничем не отличался от десятков других лекарств, ежедневно покидавших эту комнату.       Полдела было сделано.       Поверх свёртка Маомао оставила короткую пометку:       «Для господина Жэньши».       Теперь, приняв самый естественный вид, она вместе со своей ношей отправилась в хозяйственный дворик, где всегда дежурил посыльный евнух. Тот стоял с подносом в руках, на котором лежало множество свёртков для разных павильонов. Маомао положила рядом ещё один и так же невозмутимо удалилась.       Правда… недалеко.       Завернув за угол, она направилась к тому самому складу, где была совсем недавно. Маомао понадеялась, что в суете там снова будут сновать только служанки, однако, к её огорчению, на этот раз служащий всё же занял своё место за столом. Он сосредоточенно перелистывал журнал и что-то старательно подсчитывал, едва заметно загибая пальцы.       Самостоятельно заглянуть в документы уже не получится. Значит, придётся искать обходной путь.       — Господин, могу я задать несколько вопросов? — поинтересовалась Маомао, переступая порог склада.       Мужчина поднял взгляд и внимательно посмотрел на неё из-под тяжёлых нависших век. Заботы избороздили морщинами его лоб, волосы кое-где уже заискрились сединой. Он выглядел как человек, проживший во дворце многие годы и в некотором роде породнившийся со здешними порядками.       — Если ты снова пришла за лекарственными средствами, то покажи распоряжение.       — Не за этим, — ответила Маомао и на мгновение замолчала, не уверенная, стоит ли ей говорить прямо. — Я заметила кое-что странное. Две поставки одного и того же благовония пришли подряд.       — А, это, — отмахнулся старик. — Пустяки. Перед праздником такое бывает.       — Бывает?       — Конечно. Когда заказ большой, мастерская иногда отправляет его частями. Главное — чтобы количество совпало.       Маомао перевела взгляд на журнал.       — И количество совпало?       — Разумеется, — с лёгкой обидой ответил он. — Я не первый год этим занимаюсь. Иди лучше своими делами займись.       Маомао и не подумала уходить. Она осторожно прошлась вдоль знакомых ящиков, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь, что даст ей новую зацепку.       — У каждого благовония есть своё название? — спросила она как бы невзначай.       — Конечно.       — А состав указан?       — Указан где? — нахмурился кладовщик.       — В документах или на самих ящиках?       — Зачем мне нужен состав благовоний? Это тебе что, лекарство какое-нибудь?       Маомао притихла, запоминая ответ. Получается, во дворце не проверяли каждую вещь досконально — проверяли только её наличие и соответствие описям.       — Господин, известно ли вам о новых запретах в Нефритовом павильоне после болезни принцессы?       Кладовщик потёр подбородок с таким видом, словно молился, чтобы надоедливая девица поскорее ушла.       — Об этом распоряжении всем известно. И что теперь?       Маомао незаметно попыталась заглянуть в журнал под его морщинистыми пальцами, но тот резко захлопнул его.       — Что, если в каком-то из ящиков окажутся средства, которые входят в список запретов?       — Это исключено! — отрезал он.       Стало заметно, что мужчина окончательно вышел из себя. Его ноздри раздулись, а глаза сощурились от гнева.       — Ты думаешь, я позволю отправить в Нефритовый павильон что-то опасное? — продолжил он уже громче.       Маомао не стала спорить. Наоборот, она слегка склонила голову, будто признала его правоту.       — Я спрашиваю не о коробках.       Маомао перевела взгляд на ящики с благовониями.       — Я спрашиваю о содержимом.       — Ты снова об этом? Если бы мы открывали каждый свёрток и каждую банку, то половина дворца осталась бы без припасов. Мы не знахари и не алхимики.       Он постучал пальцем по журналу.       — Мы проверяем, что пришло именно то, что указано в записи.       В глазах Маомао мелькнуло удовлетворение. Именно эти слова она и ожидала услышать.       — То есть, если на ящике написано название, вы считаете, что внутри находится именно оно?       — А что ещё я должен считать?       — Даже если рецепт изменился?       Старик нахмурился.       — Рецепт?       — Допустим, мастерская решила немного изменить состав. Добавить что-то новое, чтобы сделать аромат лучше.       Кладовщик покачал головой.       — Если они изменят состав, они должны уведомить дворец.       Маомао заметила, что он сказал это слишком уверенно. Даже чересчур уверенно.       — А где это будет записано?       Мужчина открыл рот, но не сразу ответил.       — В... документах.       — В каких именно?       Он нахмурился ещё сильнее.       — Девушка, ты слишком много спрашиваешь.       Она спокойно посмотрела на него, будто только что прочитала его мысли.       — Но если изменение состава нигде не указано, как вы узнаете, что оно произошло?       Старик раздражённо выдохнул и отвёл взгляд в сторону. По затянувшемуся молчанию Маомао поняла, что ответа у него нет.       Она вновь посмотрела на журнал под его рукой.       — Мне нужно только проверить дату поступления.       — Зачем?       — Чтобы убедиться, что мои подозрения напрасны.       — Какие ещё подозрения?       — Что две одинаковые поставки могли быть сделаны из разных партий.       Кладовщик прикрыл глаза, собирая всё своё терпение, и в конце концов решил, что это единственный способ отвязаться от докучливой травницы. Он нехотя придвинул к ней журнал, но следить не перестал.       Пока он не передумал, Маомао открыла страницу с записями. У первой и второй партии были тот же поставщик, то же название и одинаковая печать. Старик говорил правду — по документам действительно всё чисто. Ни единого несовпадения.       Она ещё раз провела пальцем по строчкам и, не найдя ничего подозрительного, виновато взглянула на служащего.       Тот растянул губы в самодовольной улыбке, которая словно говорила:       «Что и требовалось доказать, ненормальная».       Маомао неловко почесала щёку. Нужно поскорее уносить ноги, пока этот ворчливый старик не привлёк слишком много внимания к её расспросам.       Сложив руки в глубоком поклоне, Маомао пробормотала что-то про свою излишнюю подозрительность и развернулась к выходу.       Ей так и не удалось найти ничего, что могло бы помочь Жэньши.       Она усмехнулась. Что-то в последнее время она слишком часто вмешивалась в дела, которые не должны её касаться. Достаточно и того, что она предупредила его о нарушении, а дальше это уже его забота, что с этим делать.       Словно споря сама с собой, Маомао покачала головой. Вряд ли у Жэньши была возможность нормально отдохнуть в последние дни. Ей всего лишь хотелось избавить его от лишних забот, но тут, увы, она оказалась совершенно бесполезна.       Она подняла голову к небу.       Скоро начнётся вторая, основная часть праздника Циси. В отличие от утренней, где девушки бросали иглы в воду, соревновались в вышивании и веселились, вечером всё будет совсем по-другому.       В сад прибудет император с высокопоставленными гостями, а вместе с ними — весь привычный блеск двора. Зазвучит музыка лучших придворных исполнителей, на столах расставят редкие яства, привезённые издалека плоды и дорогие напитки, которые подают лишь в дни больших торжеств.       Эта часть праздника была наиболее ответственной для Жэньши. Если что-то пойдёт не так, у него точно появится ворох проблем. И не только у него… Госпожа Суйрэн, а точнее, её отец, от имени которого она действует, тоже попадут под удар.       Маомао резко остановилась.       Мимо неё прошёл посыльный евнух с подносом в руках, на котором лежал аккуратно сложенный свёрток. Её свёрток, отправленный Жэньши.       Маомао почувствовала, как внутри неприятно похолодело.       Она рассчитывала, что предупреждение уже достигло Жэньши. Но если евнух только сейчас направлялся к нему… То благовония могли зажечь раньше, чем он узнает об опасности.       Маомао сжала пальцы на краю рукава.       Это ведь его обязанность следить за порядком. Она вполне могла бы оставить его разбираться с последствиями самостоятельно.       — Вот же неприятность… — тихо пробормотала она.       Маомао уже знала, что позже обязательно пожалеет об этом решении, но сейчас ноги сами несли её в Центральный сад на помощь Жэньши.