Глава 13. Выбор судьбы
30 июня 2026 г., 18:20
Я — прах
И отойду во прах.
Джон Мильтон, «Потерянный Рай»
Ад, первый слой Ведьмы разбили лагерь на склоне легендарного вулкана, спугнув оттуда чертей. Небольшие инфернальные твари не были дураками, чтобы связываться со злющими женщинами на поздних сроках беременности. Вероятно, готовые родить ведьмы сейчас и правда были самими опасными созданиями на этом пласте бытия… Колодец Душ проходил на этом слое реальности через жерло вулкана, но лезть на высокую гору, чтобы оказаться как можно ближе к Ситу, было глупо. Амбар Грешников часто выбрасывал в небо камни, внутри него всё бурлило, так что следовало искать более удобный и безопасный подход. Ведьмы принялись прощупывать магическим зрением скалы — докуда могли заглянуть, не ослепнув от проходящего через центр Амбара Грешников потока энергии, — затем отправили на разведку перспективных мест своих немногочисленных слуг. Немногочисленных, поскольку в этот поход всё взяли по минимуму. Готовым вот-вот родить ведьмам нужна была скорость, а также отсутствие препон и осуждения, с которым их провожали оставшиеся на первом слое Ада волшебники — взрослые и не очень… В итоге хорошо продуманных поисков, несколько расщелин и пещер позволили-таки приблизиться к Ситу для душ, углубляясь, а не поднимаясь на гору. Первые ведьмы направились к центру вулкана, чтобы проверить предположение Филандера. На готовые вселиться в их плоды души магов не мог не оказать влияния пронзающий всё мироздание великий водоворот. Увы, степень и последствия такого влияния предсказать было решительно невозможно. Никто никогда не рожал вблизи места, где все умирали и возрождались. Никто прежде не был настолько отчаянным. Но ведьмы хотели полноценного материнства, а не суррогата в виде «взрослых младенцев». На все возражения оставшихся на первом слое волшебников им было глубоко наплевать. Женщины твёрдо решили воспользоваться опасной возможностью, и только если та не оправдает возложенных ожиданий, ведьмы согласны были смириться с судьбой. Похвальная целеустремлённость, хоть и губительная для общего дела завоевателей Ада… Впрочем, как это всегда и бывает, руководители Гильдии Непорочных рисковали значительно меньше своих подчинённых. Мудрые женщины не спешили с совокуплением после снисхождения в Ад, а потому могли сперва проверить гипотезы на ведьмах низшего ранга. Если что-то пойдёт не так, фургоны сразу поедут обратно. С другой стороны, учитывая приближение паломничества к Колодцу Душ уровнем выше, ведьмы, дольше всех строившие из себя старых дев, могут уникальную возможность родить рядом с Ситом и упустить… Недаром Эвдокия донимала Филандера своими расспросами минимум по два раза в день. Филандер же, понимая беспокойство главной ведьмы, всячески ей подыгрывал. Успокаивал, говорил, что всё получится, все успеют, пусть даже и в самый последний момент. Хитрый двоедушник давно убедился, что перепроверить его слова о продвижении небесного воинства наверху ведьмы не могут. Собирающиеся стать святее всех святых древние маги в мире людей благоразумно в Предтечи Ада за толпой не последовали. Слишком много там было греха и смертей, такой след не мог не запятнать целостные души магов-святош. Выйдя из-под осады своих чертогов, те строили теперь загадочные «лестницы в Небо». На все просьбы Эвдокии им было совершенно плевать. Как и следовало, в общем-то, ожидать, поскольку пути бывших двоедушников и спустившихся в Ад магов весьма существенно разошлись. Их стремления стали если не противоположными, то настолько разнонаправленными, что смысл союза почти потерялся. По старой памяти они ещё общались порою друг с другом посредством не успевших подняться в мир людей двоедушников и их коконов, однако обмен сообщениями стал скорее формальностью, чем реальным сотрудничеством. Никто не хотел ничем жертвовать. Даже маги-святоши. Впрочем, Филандер с самого начала подозревал, что их «святость» глубоко корыстна и противоестественна. Ведь чтобы считаться настоящим святым, недостаточно никого не убивать и не мучить. Нужно ещё и отдавать что-то ближним, не ожидая награды. Но такая святость так называемой святости в нечистоте пока что не снилась. Наверное, неспроста на Небеса пока сумел подняться лишь Атанас и шестеро его ближайших подельников. Отнюдь не спроста… Чем больше Филандер об этом думал, тем сильнее утверждался в своём подозрении, что вся эта святость вообще не имеет значения. Просто Метабес хотел поднять могучих людей и демонов наверх, а ангелов опустить на самое дно реальности. И те самые «лестницы в Небо», которые возводили сейчас, по словам ведьм, бывшие двоедушники, вероятно, должны были такому перемещению весьма поспособствовать. Всё остальное же было сплошным надувательством, с помощью которого Метабес морочил голову гордым древним волшебникам. Все морочат голову окружающим, когда хотят добиться от других чего-то этим самым другим не особенно выгодное. Метабес наплёл с три короба Дамианосу, Дамианос наплёл чепухи своим подчинённым и представителями других гильдий. Атанас вроде бы никого не дурачил, но сам факт его вознесения дал возможность одурачить остальных целостных магов. Эвдокия обманула Никодима, Филандер водил сейчас за нос ведьм… Таково уж Творение, возникшее из пустоты Бога — наверное, в отсутствие Создателя оно и не могло стать другим. Жестокость, ложь и несправедливость — вот её главные качества. Вселенной правят сила и подлость, а потому использовать их против своих врагов было правильно. Обманывая ведьм, Филандер не делал ничего особо предосудительного. Пусть рожают не «взрослых младенцев», если уж им так этого не хочется, пускай родят… младенцев безумных. Ведь прелесть такого безумия ещё и в том, что оно проявится у младенцев не сразу. А к тому времени, когда они достаточно подрастут, Филандера уже так или иначе среди ведьм не будет. Ибо его телу наверху в любом случае жить осталось недолго…* * *
Бледный демон с тёмно-красными крыльями восседал на самом страшном драконе, которого когда-либо видела Эвдокия. Казалось бы, ей следовало уже привыкнуть к виду чудовища, однако каждый раз оно вызывало у ведьмы настоящее отвращение. Ну нельзя быть настолько уродливым! Ну неужели нельзя нарастить на этот натянутый кожей череп хоть какой-нибудь нос? Тёмный провал прямо посреди морды дракона почему-то особенно раздражал Эвдокию. Она ценила эстетику. Не обладай она магическим даром, то непременно стала бы в прежнем мире художницей. И уж такого уродца она никогда, ни за что ни нарисовала бы! Впрочем, и восседавшего на уроде-драконе наездника назвать красавцем тоже можно было лишь упившись в санную тряпку. Герцог Астарот был достоин своего окружения. Драконы, змеи, служившие ему демоны — все были как на подбор страшные. Что толку, скажите на милость, предсказывать будущее, если вокруг тебя одна мерзость? Почему нельзя было удавить в зародыше уродство, холить и лелеять вместо этого потенциальную красоту? Впрочем, судя по внешнему виду тех же двоедушников, у всех мужчин в Аду со вкусом было не просто плохо, а очень, очень, очень и очень ужасно… — Бывают победы, оборачивающиеся поражением, и бывают поражения, оборачивающиеся победой, — как всегда туманно и пафосно вместо приветствия произнёс Астарот. — И отличить одно от другого не всегда легко, даже зная о будущем. Ибо всё преходяще, и успехи постоянно чередуются с неудачами… Эвдокия устало вздохнула. Подобная «мудрость» её нисколько не впечатляла, поскольку было совершенно непонятно, что с этой «мудростью» делать. Не побеждать? Радоваться неудачам, поскольку они могут принести в итоге к успеху? Абсолютно бесполезная информация. — Ты прилетел в такую даль, чтобы сообщить мне очередную банальность? — не скрывая своего раздражения, ответила Эвдокия. — Право, не стоило себя утруждать, герцог. Можно было передать это глубокомысленное сообщение через своего змеиного аватара, — Эвдокия едва удержалась, чтобы не назвать аватара Астарота уродливым. — Или у тебя есть для меня нечто действительно важное? Герцог Астарот изначально отправился в путешествие вместе с основной частью подвижного города магов. Он обещал отвести волшебников в наиболее безопасное на этом слое реальности место. Туда, докуда поток изгнанных из более низких уровней Ада демонов доберётся в последнюю очередь. — Нечто действительно важное? Это зависит от того, что именно ты считаешь важным, Эвдокия, — холодным тоном проговорил Астарот. — Ибо все вещи в этой Вселенной, по сути, одинаково важные. Или не важные вовсе, можно охарактеризовать их и таким образом. Важность или неважность чего бы то ни было зависит исключительно от твоей точки зрения. Эвдокия снова вздохнула. Как же ей хотелось наорать на представшего перед ней сейчас демона, ведь она чувствовала себя в последнее время так скверно… Однако глава гильдии есть глава гильдии, как бы плохо она себя ни чувствовала на поздних сроках беременности, следовало держать себя в рамках приличия: — В первую очередь я считаю важным узнать, удалось ли остальным достичь безопасного места? Ты отвёл их, куда планировал, герцог? Были какие-то происшествия? Эвдокия давно поняла, что единственный способ добиться от Астарота чего-то полезного — это задавать как можно более конкретные вопросы. Даже это не гарантировало хоть какой-нибудь результат, но по крайней мере из расплывчатых ответов можно было о чём-нибудь догадаться. — Твои собратья движутся к цели, — снисходительно кивнул демон. — Тебе стоит беспокоиться не о них, а своих сёстрах здесь. Что касается происшествий… Те, кого вы называете взрослыми младенцами, несомненно, хотят поднять бунт. Только этого Эвдокии и не хватало. Армия рассерженных «младенцев», всё понимающих, обладающих магической силой и желающих взять ситуацию под свой контроль. — Если бы их физические оболочки не были ещё так слабы и зависимы от материнского ухода, будь уверена, они явились бы прямо сюда, чтобы заставить вас отступить. Ваш план они считают предательством, да ведь он, в сущности… — Это наше дело! — грубо перебила Эвдокия владыку демонов. На сей раз она не смогла сдержать свою ярость. — Наше и только наше! И уж точно не возродившимся магам нас осуждать. Раз померли в сражении за второй слой, то помалкивали бы. Кто и зачем им вообще рассказал про наш план? Уродливый дракон зарычал, явно недовольный тоном беременной женщины. Наездник на нём, однако, оставался всё так же холоден и спокоен: — Чтобы найти виноватых, не нужно быть предсказателем, Эвдокия. Как это обычно бывает, проболтались свои. То есть твои, конечно же, сёстры. Взрослые младенцы теперь требуют развернуть фургоны или отправить хотя бы часть из них к Амбару Грешников, чтобы они могли остановить вас. Чаши весов колеблются, но здесь я могу сказать тебе чётко: в конце концов эти младенцы продолжат свой путь ОТ центра мира к периферии, — герцог Астарот подчеркнул интонацией слово «от». — И дело здесь снова не в предвидении, а исключительно в здравом смысле. Переродившиеся маги слишком дорожат своими вновь обретёнными жизнями, чтобы серьёзно рисковать ради товарищей, души которых вы обрекаете на забвение. Как же, как же всё это по-человечески… Эвдокия невольно фыркнула: — По-человечески? Можно подумать, вы, демоны, поступаете по-другому. Как и для нас, частное, но своё, для вас выше целого. Герцог Астарот неожиданно легко согласился: — Это чистая правда. — Тогда к чему твоё осуждение? — сощурила глаза Эвдокия. Теперь уже вздохнул Астарот: — Я вовсе не осуждал тебя и твоих сестёр, Эвдокия, — как будто даже печально произнёс он. — Я явился лишь ради того, чтобы сообщить: моё время на этом уровне бытия истекает. Больше ты не можешь связаться ни со мной, ни с моими аватарами. Не сможешь, и не пытайся. Не трать зря силы и время, они тебе ещё пригодятся. А вот такой расклад стал для Эвдокии неприятным сюрпризом. Не то чтобы она особенно доверяла демону-перебежчику, но уже как-то привыкла воспринимать его пускай довольно бестолковым, но всё же союзником. И главное — как теперь поддерживать связь с Дамианосом? Хотя она не сообщала ему о своих планах с просеиванием душ у Амбара Грешников, но в остальном они активно делились друг с другом всей информацией именно через аватары герцога Астарота. Владыка демонов пожал плечами, словно прочитав её мысли: — За своего партнёра не беспокойся. Ему не суждено пасть от руки, магии или оружия демонов. Да и о твоём предательстве, в случае продолжения контакта, он бы непременно узнал… — Это не предательство! — сжала кулаки Эвдокия. Герцог Астарот усмехнулся: — Ну конечно. Я скажу Сатасферу про себя то же самое, — теперь он почти хохотал. — Держу пари, Правитель Ада сразу меня поймёт и простит! Нет, Эвдокия, действуй как знаешь, только не надо этого лицемерия. Все мы кого-нибудь предаём, но предавать самого себя, занимаясь самообманом — вот это действительно непростительно. Эвдокия снова взяла себя в руки. Не было смысла спорить с этим предателем демонов. Слишком много предатель рассуждал о предательстве, чтобы принимать его слова близко к сердцу. Вот что стоило сделать, так это отправить последнее сообщение Дамианосу: — Тогда сообщи магам внизу напоследок: небесное воинство достигнет Колодца Душ не раньше чем через месяц. Точнее я сказать сейчас не могу. Пусть держатся. И пусть… — она сглотнула, — пускай себя берегут. Скажи им, что не каждый сумеет переродиться в младенца, сохранив свою память… Улыбка сошла с уст Астарота, тот с самым серьёзным видом кивнул: — О, об этом тоже не беспокойся. Дамианос не такой глупец, чтобы давать сражающимся магам повод не беречь свою жизнь. На втором слое Ада лишь он знает и о «взрослых младенцах», и об армии ангелов наверху. Лишь он и мой аватар, который умеет держать язык за зубами… Так что волшебники будут держаться. Будут беречь своё драгоценное сознание от забытья. В этом они намного благоразумнее тебя и твоих сестёр, Эвдокия. Ведьма сделала жест рукой, гоня владыку демонов прочь. Какая-то часть её души была даже рада, что больше не возникнет необходимости общаться с этим пренеприятнейшим демоном лично. Толковых предсказаний от него всё равно не дождёшься, а Дамианосу лучше о её планах и дальше не знать. Чем постоянно что-то утаивать, проще просто не обмениваться никакой информацией или обмениваться через двоедушников с огромной задержкой. У магов внизу теперь своя битва, у Эвдокии и её сестёр здесь своя. И ещё неизвестно, чья победа обернётся для кого поражением, а чья катастрофа станет для другого триумфом… Уродливый дракон улетел вместе с наездником, которого, и правда, никто из людей никогда больше не видел. Улетел навстречу судьбе. Которую хитрый Астарот сам себе выбрал из бесконечного количества вариантов. Ибо часто лишь поражение может привести нас к победе. А кажущаяся неудача обернуться успехом.
