Глава 14. Поражение для победы
1 июля 2026 г., 08:20
Именно в беде
Рассчитывать мы вправе на успех,
Нас в счастье обманувший.
Джон Мильтон, «Потерянный Рай»
Ад, второй слой Естественно, Дамианос сообщению змеи не обрадовался. Нет, он с самого начала старался организовать войну так, чтобы ни от кого и ни от чего не зависеть, однако одно дело выстраивать стратегию, владея всей информацией, и совсем другое, действовать в неведении относительно манёвров сильных миров сих. Что, если ангелы в мире людей передумают? Не станут спускаться в Ад или опустятся лишь на зачищенный магами первый слой? Тогда волшебникам раньше или позже придётся переходить от обороны к активному наступлению, чреватому большими потерями. И без какой-либо гарантии, что все погибшие быстро переродятся в младенцев, сохранив свою личность… А ведь так хотелось избежать рисков. «Тревожная новость» о выдвижении в поход ангелов стала месяц назад для Дамианоса настоящим подарком. Да, лучше никогда и ни на кого не надеяться, однако если судьба даёт шанс, то глупо его не использовать. Если кто-то может сражаться вместо тебя, то пускай и сражается. Пусть льётся чужая кровь, не твоя. Не кровь твоих сотоварищей. Увы, для построения эффективной стратегии нужно обязательно обладать информацией, а без аватара Астарота получить её будет проблематично. Разве что Свет Небес соизволит сам поведать о чём-нибудь Дамианосу, но учитывая, что последний усердно водил своего покровителя за нос, разумнее было к небесной сущности без крайней необходимости не взывать. Нельзя сказать, что армия магов ринулась покорять второй слой Ада уж совсем безрассудно. Помимо аватара Астарота, они прихватили с собой двоих не очень-то обрадовавшихся тому двоедушников, но те могли непосредственно поддерживать связь лишь со своими коконами в мире людей, а с Эвдокией или Филандером можно было связаться только через цепочку посредников. Сведений от оказавшегося таким полезным Филандера придётся ждать теперь долго. Кто бы мог подумать, что последний двоедушник Гильдии Солнца последует в поход вслед за ангелами, в то время как победившие в войне гильдий двоедушники станут трястись теперь над своей святостью в нечистоте. Но откуда возьмётся здесь нечистота, если вы боитесь замарать свои руки?! Нет, зацикленность древних магов на какой-то странно понимаемой святости стала носить откровенно патологический характер. Атанас вон ничего не чурался, действуя в самом центре осаждённого города. Потому-то он, может быть, и вознёсся, что действовал, а не прятался… Так или иначе, двоедушники, взятые при нисшествии на второй слой Ада, ничего полезного сообщить пока не могли. Их обрётшие целостность братья возводили «лестницы в Небо», творящееся в мире людишек безумие их не особенно волновало. Отправилась почти вся Магократия в какой-то поход, ну и пусть идут в Ад. Конечно, двух бестолковых двоедушников всё ещё можно было использовать для поддерживания связи с ведьмами и Филандером, но для этого Эвдокия через двоедушников на первом слое Ада должна была связаться с их коконами в мире людей, те должны были через слуг передать информацию коконам двоедушников, что оказались при Дамианосе, и тогда… Вот только учитывая сложность цепочки посредников, Эвдокия едва ли станет передавать чувствительную информацию, да и Дамианосу лучше многие темы обходить стороной. К тому же скорость передачи сведений неизбежно будет отставать от событий, а ведь Филандер тоже наверняка докладывает Эвдокии не всё и не сразу… В общем, общение через змеюк Астарота было хоть и не идеально, но намного удобнее. У Дамианоса даже возникло желание удержать аватара Астарота при себе силой, но змея честно сказала, что дело не в ней и не в герцоге Астароте, а в точном знании будущего. Скоро всякая связь с герцогом разорвётся, и змея станет просто змеёй. Это сообщение было не шантажом, а стремлением предупредить союзников, чтобы неприятность не застала их врасплох. В конце концов Дамианос даже поблагодарил аватара Астарота за службу и отпустил. Обычные змеи были ему не нужны. Агрессивных тварей вокруг купола хватало и так. Впрочем, нельзя было не заметить, что демонов и грешников постепенно становилось вокруг волшебного барьера всё меньше. Как ни крути, а даже легко возобновляемые ресурсы когда-то заканчиваются. Несмотря на достаточно быстрое возрождение, грешников и демонов ещё надо было поймать и собрать, чтобы отправить затем на убой, чему те с каждым разом противились всё сильнее… Слишком дорого приходилось платить владыкам демонов, чтобы прикрыть чужими спинами свои стреляющие ядрами «трубы». Да и сами «трубы» они воспроизводили с каждым разом всё медленнее. Перерывы между атаками теперь могли длиться днями. Драконий выводок, скидывавший на волшебный купол тяжёлые камни, тоже изрядно поредел. Губернатор Волак не всегда успевал защитить своих подопечных, особенно когда маги слаженно атаковали сразу всех летающих чудищ в небе. А перерождались драконы куда дольше демонов. Ведь чем больше размер и сложней организм, тем больше времени требуется, чтобы воссоздать тело твари. Подкопы под магический барьер вообще прекратились, поскольку всё пространство вокруг оплота волшебников стало исковеркано от обрушивавшихся на него чар. Сама земля стала мёртвой, промёрзлая почва превратилась в пепел, в котором невозможно было прорыть ход. И чем больше крови грешников проливалось на землю, тем рыхлее, казалось, она становилась, вопреки привычным законам физики в прежнем мире волшебников. На этом поле погибло столько созданий, что даже для Ада это место стало чересчур проклятым. Сам воздух пах убийственным колдовством. Нечто похожее ощущалось при создании проломов реальности, когда ранее маги приносили в мире людей ужасные жертвы, впрочем, здесь мирозданию прорыв всё-таки не грозил. Вот если бы прямо над ними умирали тысячи людишек и мучились ангелы… Нет, поле битвы просто превратилось в Ад внутри Ада, как бы странно это ни прозвучало. Здесь умирали, умирали и умирали. Умирали, чтоб возродиться и бежать от этого места прочь! Ведь демоны и грешники тоже могли испытывать страх. Ужас, что со временем стал превышать даже страх перед исконными господами этого слоя реальности. Воинство демонов медленно, но верно разбегалась по второму уровню Ада. Оставалось только гадать, разбегутся ли все до нисшествия ангелов, или небожителям всё же придётся продемонстрировать демонам свою силу. Эх, не потеряй Дамианос возможность оперативно получать информацию, то и гадать бы ничего не пришлось. Как всё-таки плохо от кого-то зависеть. Плохо, даже если ты уверенно побеждаешь.* * *
Ад, первый слой За его спиной четыре странные головы. Действительно очень странные. Принадлежащие не то людям, не то демонам, не то гигантским насекомым, не то ещё каким монстрам. Двоедушники в течение многих лет занимались экспериментами, трансформируя свои телесные оболочки, так что отнести их к какому-то конкретному виду существ было практически невозможно. Четыре очень странные головы… Однако на внешнем облике странности не заканчивались. Ведь головы, в которых Сатасфер удержал своим колдовством жизнь и сознание, пребывали одновременно и в его, и не в его власти. Целиком зависели от Сатасфера только те части душ, что были привязаны к оторванным головам двоедушников, в то время как части, остававшиеся в мире людей, сохранили определённую независимость. Нет, в случае гибели четырёх голов в Аду, старые людишки в коконах наверху сразу бы умерли, но до того момента их человеческие аспекты могли мыслить и действовать, совершенно не подчиняясь приказаниям Сатасфера. Могли строить против него планы, сообщать о его перемещениях своим товарищам наверху, и кто знает, на что ещё в теории они могли быть способны. Если бы обрётшие целостность маги не были заняты прокладыванием пути на Небеса, четыре головы за его спиной непременно стали бы не ценной добычей, а скорее проклятием. Однако люди, как и демоны, всегда были большими индивидуалистами. Каждый из них занимался чем-то своим и чихать хотел на других, покуда те ему не понадобятся. Потому-то Сатасфер так хотел заполучить эти головы, ведь шансы, что они принесут ему ощутимую пользу, были куда выше, чем шансы, что они нанесут ему вред. Риск того стоил. За его спиной четыре странные головы. А позади него ещё более странная голова на восьми ногах козла. Не нанизанная на копьё, как головы четырёх двоедушников, а перекатывающаяся на своих тонких ножках самостоятельно. Эта-то болтливая голова остальные головы и добыла. Принесла Сатасферу, как они договаривались. Ибо над этой демонической головой висел в воздухе раздвоенный меч… Сатасфер ощущал в мече присутствие своего архиврага, понимал, что близость такого оружия потенциально тоже несёт в себе риск. Вот только, как это часто бывает, чем больше риск, тем ощутимее выгода. С четырьмя головами двоедушников да ещё и с демоном, управлявшим чудо-мечом, Сатасфер мог расправиться чужими... — не сказать чтобы руками, поскольку ни у кого из созданий за его спиной рук не было, — но со многими достаточно грозными противниками он мог теперь легко совладать. Не нарушая при этом вселенского равновесия ни на йоту, что было критически важно. Сатасфер знал, что уже совсем скоро ему пригодится вся удача, которую он накопил, соблюдая казавшиеся такими нелепыми правила. Какая всё же ирония, что обладание огромной силой являлось в этой Вселенной такой большой слабостью! Ограничением, заложенным самой сутью треклятого мироздания. Покуда разные ничтожества были ограничены лишь собственной ограниченностью, по-настоящему могучие силы могли по большей части только наблюдать за творимыми этими самыми ничтожествами глупостями и совсем по чуть-чуть их глупости корректировать. Как всё-таки странно устроено это творение — хочешь не хочешь, начнёшь думать, что оно действительно стало неудачей, а то и ошибкой Творца… Либо ошибкой самых первых душ во Вселенной, обладавших до своего деления настолько безграничной силой, что самоограничение действительно стало необходимостью. Эх, знали бы эти первые души, до чего всё дойдёт, возможно, занимались бы своими экспериментами куда более аккуратно. За его спиной четыре странные головы. Головы, которые тоже совершили ошибки, раз оказались нанизанными на его копья. Впрочем, избежать ошибок в принципе невозможно, будь ты хоть первой, хоть второй, хоть сто миллиардной душой. Всегда есть неопределённость, всегда есть соблазны, всегда находится кто-то сильнее тебя. Ошибаются все, даже те, кто не делает ничего, поскольку последний совершает как раз таки самую большую ошибку. Частенько ошибается и сам Сатасфер, просто он охотнее остальных признаёт свои промахи. Берёт ответственность на себя, в то время как все остальные пытаются переложить её на других. Как знать, быть может, в этом-то как раз его главная сила… За ошибки нужно расплачиваться, и если ты не готов оплатить цену промаха добровольно, то раньше или позже тебе предъявят за все ошибки по полной те, кто от твоих промахов пострадал. Особенно предъявят за такую непростительную ошибку, как предательство. Ведь хуже предательства во Вселенной нет ничего. А уж предательство того, кто может предсказывать будущее, недопустимо вдвойне. За такую ошибку заставят заплатить обязательно, будь у мстителя хоть трижды связаны руки. И вот он даёт первое задание четырём странным головам. И ещё одной голове с восемью козлиными ножками, которая должна подстраховать двоедушников. Пора платить за ошибки. Пора платить за предательство. Пора, пришла пора, Астарот. Пришла пора не просто лишиться физической оболочки, а стать частью Шелухи Бытия. Едва ли для владык демонов сыщется более суровое наказание…* * *
Они подловили герцога Астарота, когда тот возвращался в свои владения. Всё выглядело так, словно он специально подставился, отправляясь к Амбару Грешников в одиночку на своём жутком драконе. Ни свиты из демонов, ни сопровождения из ведьм на обратном пути — никого. Будучи предателем, следовало гораздо ответственнее подходить к своей безопасности. Четыре головы загодя разлетелись, чтобы атаковать Астарота с разных сторон. Где-то далеко внизу находилась ещё одна голова, Буера, но тот должен был вступить в бой, только если герцог достаточно снизится. Или если кому-то из четырёх голов придёт не очень умная мысль улизнуть от сражения… Присутствие Сатасфера совершенно не ощущалось, но все знали, что он где-то поблизости. Хитрый владыка владык хорошо умел скрывать свою силу, появляясь лишь там и тогда, когда сам считал нужным. На его помощь можно было в бою не рассчитывать, он мог лишь сурово наказать головы в случае провала мероприятия. Головы двоедушников осторожничали. После того как Буер коварно отделил их от тел, нападая исподтишка в месте, казавшимся до того островком безопасности, никто из двоедушников не был склонен недооценивать подлости владык демонов. Двоедушники ожидали подвоха, а потому долгое время кружили на почтительном расстоянии от дракона, пытаясь высмотреть-таки охрану или ещё каких приспешников герцога. Однако тот всё летел и летел, и никого вокруг видно не было. Они напали, как и планировали, одновременно с разных сторон, выбрав в качестве первой цели не самого герцога, а дракона. Ведь благодаря своим тёмным крыльям, Астарот вполне мог летать и сам, просто медленнее, чем верхом на своём жутком монстре — напади двоедушники сперва на владыку, герцог вполне мог разделиться с драконом, чтобы тот в свою очередь мог зайти кому-то из голов с тыла… Да, тактика воздушных боёв была тесно завязана на манёвренности, так что приходилось просчитывать возможные ходы противника, чтобы не превратиться из преследователя в преследуемого. Несмотря на свой жуткий вид, костлявый дракон представлялся куда более уязвимой мишенью. Владыки демонов, как правило, имели либо защитные обереги, либо способности к сопротивлению колдовству, драконы же были просто быстрыми, большими и сильными. А ещё драконы считались несколько туповатыми, по крайней мере если сравнивать их с теми же владыками демонов. Убийственные чары слетели с уст двоедушников, чтобы разорвать в клочья крылья, подбрюшье и шею дракона. Действительно смертоносные чары, которые легко могли порвать любую, даже самую крепкую плоть. Чары, от которых можно было лишь как-нибудь увернуться, но не принять на себя, поскольку в заклинаниях изначально была заложена избыточная мощь. Ибо головы знали, что второго шанса нанести сокрушительный удар у них может в бою и не выдаться. Они и на такую большую удачу с первым ударом особенно не рассчитывали. Всё-таки им противостоял один из самых известных предсказателей, который, казалось бы, должен был предусмотреть «внезапное» нападение… Однако жуткий дракон не пытался увернуться или ещё каким-либо образом защититься, он просто принял весь урон на себя. То, что произошло дальше, плохо укладывалось в законы физики даже такого странного места, как Ад. Вместо того чтобы оказаться разорванным, дракон начал резко раздуваться, прямо на глазах превращаясь в один большой шар. Герцог Астарот столь же стремительно взмыл ввысь, словно выброшенный в небо из катапульты. Само пространство будто втянуло всю магию внутрь дракона, оттолкнув взамен демона. Энергетические потоки, обычно равномерно пронизывавшие всё сущее, стянулись в невероятный клубок. Головы двоедушников, конечно же, изумились, но им некогда было размышлять об увиденных магическим зрением аномалиях. Их главной целью был Астарот, и двоедушники хотели было устремиться за ним, но тут обтянутой кожей шар, в который превратился дракон, с оглушительным шумом лопнул. На многие километры вокруг всё заволокло густым ядовитым туманом. Если бы головы двоедушников не были отделены от тел ранее, то сразу непременно погибли бы, вдохнув испарения. Однако их незавидное положение рабов Сатасфера на сей раз сыграло им на руку: отравленный воздух не попал в лёгкие ввиду их отсутствия. Основной ущерб был нанесён глазам полуживых-полумёртвых волшебников. Те буквально вытекли из глазниц двоедушников, словно состояли из обычной воды. Небо Ада огласили вопли боли и ярости. Однако ретироваться раненым головам не дал совершенно однозначный приказ Сатасфера: битва ещё продолжается. Правитель Ада отправил своим рабам мыслеобразы новых глаз, с одной стороны, и картину окончательной смерти, с другой. Головам двоедушников не оставалось иного выбора, кроме как полностью переключиться на магическое зрение, хотя оно и было предназначено для совсем иных целей. Энергетические потоки, сплётшиеся ранее в тугой ком, после самоубийственного взрыва дракона снова распутались, мир предстал перед внутренним взором магов в виде тянущихся из бесконечности в бесконечность нитей слабого света. В ярком огненном пятне, стремительно приближавшемся к одной из голов, безошибочно угадывалась истинная сущность коварного герцога. Астарот уже не просто переходил к контратаке, он был готов вот-вот поразить свою первую жертву. Выбранная в качестве цели голова со всей возможной поспешностью спикировала вниз, избегая удара. Остальные три головы быстро сообразили, что раз они всё-таки стали добычей, то лучше держаться рядом, прикрывая друг друга. Магическое зрение не являлось полноценной заменой обычным глазам, оно было слишком расплывчатым, если не сказать, что абстрактным. Только обзор нескольких голов сразу мог обеспечить должную реакцию на опасность и хоть какую-то точность. Двоедушники устремились друг к другу. Инициатива полностью перешла к Астароту, владыка демонов устремился на перехват одной из голов. Если бы двоедушники могли видеть нормально, то обязательно обратили бы внимание на «плеть» в виде пучка из тринадцати ядовитых змей, которых герцог держал за хвосты. Рука замахнулась для удара, хотя до цели было ещё метров сто… Однако пространство и время ограничивали Астарота лишь отчасти, он точно знал, что на сей раз попадёт в свою цель. Правда, не совсем змеями, а ядом, который те выплюнули, вытянувшись в сторону жертвы. И уж этот яд был куда смертоноснее испарений, который распространил лопнувший от поглощения заклинаний дракон. Одними глазами после его попадания не отделаешься. В чём пришлось убедиться несчастной голове, попавшей под ядовитые брызги. Выпущенная змеями субстанция буквально разъела на двоедушнике сначала всю кожу, а затем прожгла череп. На землю рухнуло нечто, уже мало напоминавшее голову. Бесславная смерть, за которой уже точно не последует воскрешения. Две остальные головы не видели в обычном смысле слова того, что случилось с их товарищем по несчастью, но поняли, что слишком близко друг к другу им всё же лучше не подлетать. Достигнув расстояния, позволявшего обмениваться устными сообщениями, они попытались совместными усилиями если не достать Астарота, то хотя бы отпугнуть демона опасными заклинаниями. В яркое огненное пятно, каковым представал перед двоедушниками сейчас Астарот, устремились словно бы сделанные изо льда длинные-предлинные лезвия, рассекающие плоть лучше бритвы. Астарот играючи увернулся от чар, летевших в него под разными углами, но всё равно охватывавших лишь малую долю пространства. Чем хорошо небо, что простора для манёвров там много. Особенно если у тебя есть глаза, которые позволяют легко в воздушной среде ориентироваться. Нормальные глаза, которые видят физический мир, а не его энергетическую суть. Ведь суть хороша для философов, а бойцам нужна конкретика — именно от неё зависит их жизнь. Рука Астарота вновь занеслась для удара, если, конечно, плевки чёртовой дюжины змей можно было назвать чьим-то ударом. Но какая разница, как что называется, когда последствия ужасны и очевидны. Ещё одна голова бесформенным комом упала на землю, расплескав часть мозгов ещё до столкновения с твердью. Правда, ей на смену сразу пришла другая голова — та самая, что спикировала ранее, уклоняясь от первого нападения герцога. Двоедушники снова нанесли удар лезвиями, но направили их не по диагонали друг к другу, а как бы закрутили в спирали, чтобы охватить как можно больше пространства. Астарот вынужден был широко взмахнуть своими тёмными крыльями, чтобы отлететь подальше от зоны поражения лезвий. Тут-то его и подловил затаившийся далеко внизу Буер. Астарот слишком снизился, преследуя головы, а когда он вдобавок расправил свои хорошо заметные на оранжевом небе крылья, то стал практически идеальной мишенью. Открывшуюся возможность опытный «меченосец», конечно, не упустил, сразу отправив раздвоенный меч в полёт, чтобы подрезать бывшему товарищу крылышки. Впрочем, не такому уж большому товарищу — во время их совместного путешествия Буер чаще ругался и спорил со змеёй-аватаром, чем соглашался хоть по какому-то поводу… Третий удар Астарот совершить не успел, поскольку одно из его крыльев внезапно отделилось от тела. Естественно, владыке демонов сразу стало не до противников. Вращаясь вокруг своей оси и выписывая кривые, неуклюжие круги, он быстро опускался на землю. Да кокой там опускался, он фактически падал. Две выжившие в бою головы всячески ему «помогали», бросая вдогонку Астароту свои заклинания. Ставшего теперь совершенно беззащитным демона уберегла от немедленного расчленения только хаотичная траектория падения и физическая слепота двоедушников. Тем не менее, помимо крыла, к моменту удара об землю он остался ещё и без ног, а руку с плетью оторвало почти что по локоть. Земная твердь окончательно разломала тело предателя-предсказателя. Оставались считаные секунды до того, как дух покинет отслужившую своё груду плоти. Каждый вздох давался владыке демонов всё труднее. Вот только он знал, что спокойно умереть ему не дадут. Не для того устраивали на него здесь засаду. Сатасфер возник словно из ниоткуда, появившись в одно мгновение прямо над поверженным Астаротом. На его лице не было злорадной усмешки, скорее, какой-то болезненный интерес. Правитель Ада слегка наклонил свою голову в сторону, рассматривая предателя словно экзотичное насекомое. — Ты ведь знал, что я перенесу твоё умирающее тело на самый нижний из слоёв бытия? — риторически спросил он. Риторически, поскольку ответить Астарот уже не смог бы при всём желании. Его сил едва хватало на то, чтобы сделать очередной болезненный вдох. — Твоё сознание окажется разорванным на кусочки, — продолжил свой монолог Сатасфер. — Пройдут эпохи, пока ты снова хотя бы теоретически сможешь переродиться. К тому времени это будет уже совсем другой мир… Уголок рта Астарота едва-едва дёрнулся — он не мог позволить себе полноценную улыбку, чему был внутренне несказанно рад. Его предсказание почти что сработало. — Что ж, не знаю, чего такого прекрасного ты увидел в столь далёких эпохах, раз пошёл на предательство, — с неожиданной грустью и даже каким-то пониманием в голосе произнёс Сатасфер, словно бы прочитав его мысли, — однако не забывай, что будущее не настолько предопределено, как думают некоторые. Всегда есть какие-то вариации. А вот что ждёт тебя точно, — и вот тут Сатасфер впервые позволил себе позлорадствовать, — так это эпохи страданий, которое твоё расщеплённое сознание будет смутно воспринимать как бесконечный кошмар. Это будет… хм… знаешь, это похоже на Ад, только не для людей, а для демонов. Мучения для тех, кто сам привык мучить. Ну так что, отправляемся? Астарот медленно закрыл и открыл глаза, выражая согласие. Он и так прекрасно знал, что будет чудовищно больно. И что продлятся эти страдания действительно долго. Увы, порой для того, чтобы победить, находясь в безвыходном положении, не остаётся иного пути, кроме как потерпеть ужасное поражение. Порой, чтобы вновь устремиться наверх, нужно обязательно достичь дна, ведь только от него и получается оттолкнуться. Даже если это дно реальности, ниже которого нет ничего во всех смыслах. Самое отдалённое от Творца место во всём мироздании. Сердцевина пустоты, возникшей некогда внутри всеобъемлющего Бога. Шелуха Бытия — место, которое стараются избегать даже демоны. Когда Астарот закрыл и открыл глаза вновь, то уже ничего не увидел. Да и видеть уже было нечего и некому. Всё распалось, включая сознание. Началась первая эпоха его великих страданий…
