В тисках безумия

Первое, что ощутила Циркуль, проснувшись, — это резкая, пульсирующая боль в голове. Словно кто-то бил молотком прямо по вискам. Она поморщилась, тихо застонав, и попыталась пошевелиться. Тело было тяжёлым, язык — сухим, а во рту стоял противный привкус вчерашнего алкоголя. Открыв глаза, она увидела перед собой белый, потрёпанный, в потёках и трещинах потолок каморки уборщиков. Свет, пробивавшийся сквозь маленькое грязное окошко под потолком, был тусклым и серым — утро только-только начиналось. Циркуль застонала ещё громче, потирая лицо огромной ладонью. Вчерашние воспоминания медленно возвращались: бутылки, разговоры с Тайвел и Блуми, старая фотография, слёзы… и этот крик в коридоре. Она повернула голову и увидела маленькое тельце, прижавшееся к ней во сне. Эбби. Мальчик лежал, свернувшись калачиком и тесно прильнув к её боку. Его голова покоилась на её руке, а одна маленькая ладошка непроизвольно сжимала край её рубашки. Лицо у него было бледным, под глазами — тёмные круги, а на ушах и шее виднелись грубо обработанные раны. Росток на макушке слегка поник и выглядел вялым. Циркуль замерла. Огромная, грозная учительница математики, которая обычно наводила ужас на весь школьный коллектив, сейчас просто лежала и смотрела на спящего мальчика с непривычным, почти растерянным выражением. — Чёрт… — тихо пробормотала она. Осторожно, чтобы не разбудить его, она подняла руку и легонько провела по его волосам, стараясь не задеть росток. Эбби во сне чуть заметно вздрогнул и ещё сильнее прижался к ней, словно ища защиты. Циркуль тяжело вздохнула. Голова продолжала болеть, но теперь к этой боли примешивалось что-то новое — странное, тёплое и очень неудобное чувство. — Что же с тобой произошло, мелкий… — почти беззвучно прошептала она. Она лежала ещё несколько минут, глядя на спящего Эбби и пытаясь собрать мысли. Вчерашний крик, кровь, его полубессознательное состояние, невнятное бормотание про Оливера… Всё это не давало покоя. Наконец она аккуратно высвободила руку, села на край кровати и потёрла лицо. Эбби тихо застонал во сне, но не проснулся. Он выглядел таким маленьким, хрупким и беззащитным на этой узкой кровати. Циркуль посмотрела на него ещё несколько секунд, потом тяжело поднялась, пошатываясь. Она нашла в шкафчике бутылку воды, сделала несколько больших глотков и поставила её рядом с кроватью — чтобы мальчик мог попить, когда проснётся. Эбби напоминал ей её саму. В детстве. До всего того дерьма, что с ней произошло. Она стояла в дверном проёме каморки уборщиков и молча смотрела на спящего мальчика. Маленький, хрупкий, с бледным лицом и растрёпанными чёрными волосами. Росток на голове слегка подрагивал во сне. Он выглядел таким беззащитным, таким… сломанным. Циркуль тяжело опёрлась плечом о косяк. Голова всё ещё гудела после вчерашнего, но сейчас это было не главное. «Я была точно такой же», — подумала она, глядя на Эбби. Маленькой. Хрупкой. Слишком тихой для этого жестокого мира. Но в отличие от него, она не была плаксой. Уже в десять лет она научилась сжимать зубы и молчать. А к пятнадцати превратилась в настоящего трудного подростка — громкую, грубую, дерзкую. Курила за школой, дралась с мальчишками, огрызалась на учителей. Думала, что так сможет защитить себя. Не помогло. Родители в конце концов сдались. Отреклись от неё. Отдали в интернат для «трудных подростков» — место, где ломали характер и «воспитывали» по-своему. Именно там она и познакомилась с Блуми и Тайвел. Две такие же сломанные девчонки, которые случайно стали её опорой. Они не лечили её. Они просто были рядом. Учили выживать. Учили быть сильной. Учили не плакать, когда больно. И вот теперь, глядя на спящего Эбби, Циркуль чувствовала странную, почти болезненную тоску. «Он такой же, как я тогда… — думала она. — Только он ещё не научился огрызаться. Он всё ещё плачет. Всё ещё надеется, что кто-то придёт и спасёт его». Она медленно вошла в каморку и присела на край кровати. Эбби во сне тихо вздохнул и чуть повернулся, прижимаясь ближе к тому месту, где она недавно лежала. Циркуль осторожно протянула руку и поправила на нём одеяло. — Дурак маленький… — прошептала она едва слышно. — Ты думаешь, что если будешь хорошим, всё наладится? Не наладится. Мир не такой. Он жрёт таких, как мы. Она замолчала, глядя на его бледное лицо. — Но я не дам им тебя сожрать, — вдруг тихо, но твёрдо сказала она. — Не сегодня. Циркуль встала, потянулась, хрустнув шеей, и бросила последний взгляд на спящего мальчика. Она не знала, что будет дальше. Не знала, как помочь ему по-настоящему. Но одно она знала точно — в этом ребёнке она видела себя. Ту, которой когда-то была. Ту, которую никто не защитил. И может быть, именно поэтому она сейчас не ушла. А просто села на стул у стены, скрестила руки на груди и осталась сторожить его сон. Пока хотя бы на несколько часов. Пока не придёт утро. И пока не начнётся новый, такой же тяжёлый день в этой проклятой школе. Её телефон внезапно завибрировал на столе, заставив Циркуль вздрогнуть. Она недовольно хмыкнула, потянулась и достала мобильник. Разблокировав экран, она увидела сообщение от Тайвел. Это была фотография. На ней довольная, растрёпанная Тайвел лежала голая на кровати, обнимая Блуми, которая тоже была совершенно обнажённой и сонно улыбалась в камеру. Обе выглядели расслабленными и явно довольными жизнью. Под фото красовалась приписка: «Не хватает только тебя~» Циркуль покраснела. Щёки и даже кончики ушей вспыхнули ярким румянцем. Она фыркнула, как разъярённая кошка, и быстро убрала телефон, словно боялась, что кто-то увидит. — Пьяные сучки… — пробормотала она себе под нос, отводя взгляд в сторону. Пока она тут, в тесной каморке уборщиков, нянчилась с пятнадцатилетним мальчишкой, страдала от похмелья и пыталась хоть как-то обработать его раны, эти две… явно неплохо провели остаток ночи. Без неё. И судя по фото — очень даже весело. Циркуль тяжело вздохнула и посмотрела на спящего Эбби. Мальчик тихо посапывал, прижавшись к тому месту, где она недавно лежала. Он выглядел таким маленьким и беззащитным на этой узкой кровати. — Как мы втроём вообще будем сегодня учить детей… — устало пробормотала она, потирая виски. — Я с похмелья, Блуми наверняка тоже, Тайвел… ну, та хотя бы выглядит бодрой на фото. Она снова фыркнула, но уже тише, почти с улыбкой. Несмотря на раздражение, в груди стало немного теплее. Они всё ещё были вместе. Даже после всего, что произошло в прошлом. Даже после предательства, после боли, после всего этого безумия, которое превратило их в тех, кем они стали. Циркуль посмотрела на телефон ещё раз. Палец завис над экраном. Она хотела написать что-то едкое, но в итоге просто отправила короткое: «Идите нахуй. У меня тут ребёнок. Потом поговорим.» Она убрала телефон и снова села на край кровати, глядя на Эбби. Мальчик во сне слегка пошевелился и тихо вздохнул, прижимаясь ближе к ней. — Ладно… — тихо прошептала она, осторожно поправляя на нём одеяло. — Сегодня ты хотя бы не один. А завтра… завтра разберёмся. За окном каморки уже начинало светать. Школа скоро проснётся, и новый день принесёт новые проблемы. Но пока что, в этой тесной, пропахшей моющим средством комнате, огромная и грозная учительница математики просто сидела рядом со спящим мальчиком и молчала. И в этот момент она была просто очень уставшей женщиной, которая когда-то тоже была маленькой, хрупкой и напуганной. ----------- Эбби было плохо. Очень плохо. Морально он был полностью уничтожен. Он ничего не мог сделать с Алисой, пока внутри него сидел этот паразит — кусочек её самой, который теперь жил в его нервной системе, в голове, в каждом нерве. Он чувствовал себя грязным, осквернённым, совершенно беспомощным. Как будто его тело и разум больше не принадлежали ему. Каждый раз, когда он пытался сопротивляться, она напоминала о себе — тихим смешком в голове, лёгким шевелением где-то глубоко внутри. Физически было не лучше. Она почти расплющила ему мозг своим криком. Барабанные перепонки едва не лопнули. Уши до сих пор звенели, а голова раскалывалась от тупой, пульсирующей боли. Мир вокруг плыл, звуки доносились словно через толстый слой ваты. Он находился где-то между явью и сном — в серой, вязкой пелене, где реальность то появлялась, то снова тонула в тумане. Но кто-то её отогнал. Когда в коридоре послышались тяжёлые, уверенные шаги, Алиса внезапно замолчала. Её присутствие в голове резко ослабло, а потом и вовсе исчезло, словно она испугалась и отступила. Эбби почувствовал, как чьи-то невероятно сильные и большие руки подхватили его с пола. Кто-то очень высокий и мощный поднял его, как пушинку. Спустя пару минут, уже находясь на грани обморока, он понял, кто это. Мисс Циркуль. Её запах — смесь мела, металла и лёгкого перегара — был узнаваемым. Её огромная рука, обнимавшая его, была твёрдой, но неожиданно осторожной. Он хотел сказать что-то, поблагодарить, попросить о помощи… но обморок победил. Сознание выключилось, как лампочка. А теперь он медленно приходил в себя. К его собственному удивлению, ему спалось хорошо. Тепло. Эбби открыл глаза и несколько секунд просто лежал, пытаясь понять, где находится. Он был укрыт старым, но чистым одеялом. Рядом кто-то большой и тёплый. Он повернул голову и увидел мисс Циркуль. Учительница сидела рядом на краю кровати и смотрела видео в PaperTube, явно не замечая, что он уже пришёл в себя. Она держала телефон в одной руке. На экране какой-то парень в нелепом костюме пытался жонглировать яйцами и в итоге всё уронил себе на голову. Циркуль тихо фыркала, иногда хмыкая под нос. Эбби осторожно пошевелился. Одеяло слегка зашуршало. Мисс Циркуль сразу же повернула голову. Её взгляд был тяжёлым, усталым, но уже без вчерашней злости. — Очнулся, — хрипло констатировала она, выключая планшет и откладывая его в сторону. — Как самочувствие, мелкий? Эбби медленно сел, опираясь спиной о стену. Голова всё ещё кружилась, уши слегка звенели, а тело было вялым и тяжёлым. Росток на макушке поник и выглядел болезненно. — Голова болит… — тихо ответил он. — И… в ушах звенит. Циркуль кивнула, словно ожидала такого ответа. Она потянулась к бутылке с водой, которую оставила на столике, и протянула её мальчику. — Пей. Маленькими глотками. И не вскакивай резко, а то опять вырубит. Эбби послушно взял бутылку и сделал несколько глотков. Вода была комнатной температуры, но всё равно немного помогла прояснить голову. Циркуль смотрела на него молча, скрестив руки на груди. Огромная, растрёпанная, с тёмными кругами под глазами — она выглядела совсем не так, как обычно на уроках. Сейчас в ней не было той грозной, хищной учительницы, которая наводила ужас на весь класс. Была просто очень уставшая женщина. — Кто это был? — наконец спросила она тихо, но твёрдо. — Оливер? Или… кто-то похуже? Эбби опустил взгляд. Он хотел рассказать всё — про Алису, про паразита внутри, про комнату, про Кети… Но слова застревали в горле. Страх сковывал язык. — …Оливер, — наконец выдавил он. — И… другие. Циркуль нахмурилась, но давить не стала. Она просто кивнула и тяжело вздохнула. — Ладно. Сейчас посидишь здесь. Я схожу, принесу тебе что-нибудь поесть. И не вздумай опять куда-то бежать, понял? — она посмотрела на него строго, но в глазах мелькнуло что-то почти… заботливое. — Пока ты здесь, никто тебя не тронет. Эбби молча кивнул. Циркуль поднялась, кряхтя, и направилась к двери. Уже на пороге она остановилась и, не оборачиваясь, добавила: — И… если станет совсем плохо — кричи. Я услышу. Дверь за ней тихо закрылась. Эбби остался один в маленькой каморке. Он прижал колени к груди и закрыл глаза. В голове было пока тихо. Алиса не появлялась. Но он знал — это ненадолго. А пока что рядом была мисс Циркуль. Грозная, грубая, пьяная… но неожиданно ставшая для него единственным островком безопасности в этом безумном месте. --- Медленно, держась рукой за стену, чтобы не упасть, Эбби встал с кровати. Голова кружилась, в ушах всё ещё стоял тихий звон, а тело было тяжёлым и непослушным. Он огляделся по маленькой каморке и заметил в углу отдельную узкую дверь. Открыв её, он увидел крошечный туалет: раковину, зеркало и старый унитаз. Свет здесь был тусклым, лампочка мигала. Эбби подошёл к раковине и открыл кран. Холодная вода с шумом полилась из крана. Он плеснул себе в лицо несколько раз, пытаясь согнать остатки сонливости и тумана в голове. Вода обожгла кожу, но немного прояснила мысли. Подняв голову, он уставился в зеркало… и замер. Его руки. Они были покрыты небольшими чёрными пятнами. Небольшими, но заметными — тёмными, почти угольными разводами, которые медленно расползались по коже пальцев, от локтей до запястий и тыльной стороне ладоней. По цвету и текстуре они очень напоминали чёрную кожу мисс Тайвел и мисс Циркуль. Эбби почувствовал, как внутри всё похолодело. «Неужели… — пронеслось в голове с ужасом. — Неужели я из-за Алисы… становлюсь таким же монстром? Таким же, как они? Буду жрать людей? Разрывать их на куски?» Паника мгновенно охватила его. Сердце заколотилось так сильно, что в ушах снова зазвенело. Он начал судорожно тереть руки под струёй воды, пытаясь смыть чёрные пятна, но они не исчезали. Только сильнее проступали на бледной коже. Взгляд Эбби метнулся по раковине и остановился на маленьком консилерском ноже — старом, с потемневшим лезвием, который кто-то из уборщиков, видимо, забыл здесь. Лезвие было небольшим, но острым. ----------- Циркуль возвращалась в каморку, неся в одной своей огромной руке тарелку с холодным пюре и котлетой. Ей пришлось выбить дверь в школьную столовую, быстро накидать в тарелку остатки вчерашней еды и так же быстро свалить оттуда. Скорее всего, Грейс потом выпишет ей штраф, но она его не боялась. Сейчас это было не важно. Пригнувшись и войдя внутрь, она сразу почувствовала неладное. В нос ударил сладковатый, металлический запах крови. Циркуль замерла на пороге. Тарелка в её руке слегка задрожала. — Эбби? — хрипло позвала она. Ответа не было. Она быстро поставила тарелку на столик и шагнула к двери туалета. То, что она увидела, заставило даже её, видавшую всякое, на секунду оцепенеть. Эбби стоял у раковины, согнувшись над ней. В правой руке он сжимал маленький консилерский нож. Его руки были изрезаны — глубокими, неровными порезами. Кожа была содрана до мяса, кровь стекала по пальцам, капала в раковину и на пол. Мальчик дрожал всем телом, тихо плакал, но продолжал своё страшное дело — снова и снова проводя лезвием по коже, словно пытаясь соскоблить что-то невидимое. — Нет… нет… не хочу… — бормотал он сквозь слёзы. — Не хочу становиться таким… не хочу… Циркуль одним быстрым движением оказалась рядом. Она вырвала нож из его руки и отшвырнула его в сторону. Лезвие звякнуло о кафель. — Эбби! Что ты творишь, чёрт возьми?! — рявкнула она, но в голосе помимо злости слышался настоящий испуг. Мальчик всхлипнул и попытался отползти, но ноги его не держали. Он сполз по стене на пол, оставляя кровавые следы на кафеле. Чёрные пятна на его руках теперь смешались с настоящей кровью, делая картину ещё более жуткой. Циркуль опустилась на колени перед ним. Её огромая рука осторожно, но твёрдо схватили его запястья, останавливая кровотечение. — Ты что, с ума сошёл?! — прорычала она, но уже тише. — Зачем ты это сделал?! Эбби только плакал, не в силах объяснить. Слёзы смешивались с кровью на его лице. — Они… растут… — хрипел он. — Чёрные пятна… как у вас… как у Тайвел… Я не хочу… не хочу стать монстром… не хочу убивать людей… Циркуль замерла, глядя на его изрезанные руки. Крови было слишком много — она густо заливала ладони, пальцы и запястья, стекая тонкими ручейками на кафельный пол. Кожа была сильно изрезана — глубокие, неровные порезы, некоторые доходили до мяса. Чёрные пятна, которые так напугали Эбби, теперь почти полностью скрывались под красным. Она быстро схватила чистую вату и бинты своей единственной рукой, действуя быстро, но грубо. Циркуль прижала вату к самым глубоким ранам, пытаясь остановить кровь. Эбби тихо зашипел от жжения, но не отстранился. Он просто сидел на полу, дрожа всем телом, и смотрел на свои руки пустым, отрешённым взглядом. — Чёрт… — тихо выругалась она, одной рукой пытаясь одновременно держать вату и бинтовать. Это получалось неуклюже, но она старалась. — Что ты наделал, мелкий? Эбби не ответил. Он лишь низко опустил голову и молча заплакал. Слёзы капали на забинтованные руки, но он даже не пытался их вытереть. Плечи его мелко дрожали, а дыхание было прерывистым и тихим. Циркуль зарычала — низко, глухо, почти по-звериному. Она осторожно, но настойчиво взяла его руки своими огромными пальцами и внимательно осмотрела их. Кровь уже почти остановилась, но картина была страшной: глубокие порезы, содранная кожа, места, где лезвие прошло особенно сильно. Однако тех самых чёрных пятен, о которых говорил мальчик, она не увидела. Только раны. Только следы его собственного отчаяния. — Нет никаких чёрных пятен, мелкий, — тихо, но твёрдо сказала она, не отпуская его руки. — Только то, что ты сам себе наделал. Никакой чёрной кожи. Никаких шипов. Ничего. Эбби всхлипнул ещё сильнее, но не поднял головы. Он не верил. Он видел их. Чувствовал. Они были там, под кожей, под бинтами — тёмные, живые, ползущие. Циркуль тяжело вздохнула. Её единственная рука всё ещё держала его ладони, а вторая — вернее, обрубок левой руки — лежала на колене. Она выглядела растерянной. Грозная, огромная учительница, которая обычно наводила ужас на весь класс, сейчас просто не знала, что делать с этим дрожащим, сломленным мальчиком. — Слушай меня, — сказала она наконец, стараясь говорить как можно мягче. — Я не знаю, что тебе мерещится. Не знаю, кто или что тебя так напугало. Но я точно знаю одно: если ты продолжишь себя резать, то действительно станешь похож на монстра. Только на мёртвого монстра. Она осторожно отпустила его руки и положила свою большую ладонь ему на голову, слегка потрепав волосы и стараясь не задеть росток. — Ты не один, понял? — добавила она тише. — Пока ты здесь, в этой каморке, никто тебя не тронет. Ни Оливер, ни… кто там ещё. А сегодня… сегодня мы разберёмся. Я просто не отпущу тебя одного. Эбби молчал. Он поднял глаза смотря на нее. Циркуль ещё несколько секунд смотрела на него, потом тяжело поднялась. — Я принесу тебе поесть, — буркнула она. Эбби молча кивнула, слегка улыбнувшись; возможно, мисс Цыркуль не так уж страшна, как кажется.