В тисках безумия

— В смысле я полудемон!? — в истерике закричал Эбби, глядя на Кети и Алису широко раскрытыми глазами. Первая выглядела расслабленной и, как всегда, игривой, в то время как Алиса была слегка напряжена, скрестив руки на груди. — Ты же знаешь, что я не люблю повторяться… — Алиса фыркнула и закатила глаза. — Ладно, скажу ещё раз! Скорее всего, ты стал полудемоном из-за того, что паразит слишком сильно слился с твоей нервной системой… Оттуда и трансформация, и агрессия. Услышав её слова, Эбби побледнел и стал белым как мел. Дыхание стало прерывистым, в груди словно сжался тугой обруч. Сердце сорвалось в бешеный ритм, стало трудно вдохнуть, руки задрожали, бросало то в жар, то в холод, голова закружилась, а ноги превратились в вату. Он обнял себя за плечи дрожащими руками, пытаясь удержать ускользающее сознание. Кети отвела взгляд и заговорила, пытаясь разрядить обстановку: — Эй… не драматизируй так… Вот мисс Циркуль с мисс Блуми и мисс Тайвел живут как-то? Это не конец твоей жизни… Считай, ты эволюционировал, как в видеоигре! На последних словах она весело вскрикнула, положив голову на плечо Алисы. Та посмотрела на неё с небольшим осуждением. — Кети… в принципе права… Это не конец твоей жизни. Но Эбби их больше не слушал. В ушах звенело, в голове зазвучал оглушительный шёпот, который мешал думать или вообще что-либо соображать. Он почувствовал, как ему на колено упало что-то горячее и влажное. Это была кровь. Кровь капала из носа — из-за давления сосуд, видимо, лопнул. А слёзы текли из-за страха и панического ужаса, который полностью захватил его. — Я… я не хочу… — прошептал он дрожащим голосом, сжимаясь в комок. — Я не хочу быть… таким… Эбби упал в обморок, когда давление настигло своего апогея. Тело обмякло, глаза закатились, а дыхание стало прерывистым. Кети быстро подхватила его, не дав упасть на пол. Она осторожно уложила мальчика обратно на кровать Алисы, перевернув его на бок, чтобы кровь из носа не мешала дышать. — Ну вот… он совсем неженка, верно? — спросила усталая Кети, глядя на Алису, которая смотрела на лицо Эбби с небольшой меланхолией. Алиса вздохнула и провела пальцами по его волосам, слегка дёрнув за росток. ----------- Эбби сидел на маленьком стуле, поджав колени к груди, и беззвучно плакал. Слёзы текли по его щекам горячими, солёными ручейками, капая на колени и оставляя тёмные пятна на штанах. Он не всхлипывал, не рыдал — просто плакал тихо, безнадёжно, как человек, который уже не ждёт спасения. Комната представляла собой бетонные стены без обоев, холодные, серые, с потёками влаги и трещинами, словно сама реальность здесь начала рушиться. Всю её освещала одна тусклая лампочка под потолком, которая едва разгоняла темноту, отбрасывая длинные, дрожащие тени. Воздух был тяжёлым, сырым, с запахом плесени и старого бетона. Эбби смотрел в одну точку — на потрескавшийся пол — с пустым, отрешённым взглядом, в котором не осталось ни надежды, ни страха. Только бесконечная, выматывающая усталость. — Почему… почему все хотят, чтобы я страдал? — почти беззвучно прошептал Эбби, ни к кому конкретно не обращаясь. Голос его был хриплым, сломанным, как у человека, который уже слишком много кричал в пустоту. За спиной послышался звон стекла, а затем хруст, как когда наступаешь на осколки. Но Эбби даже не отреагировал. Он продолжал смотреть в одну точку, даже когда на спинку стула легли чьи-то влажные, холодные, как смерть, руки. Пальцы были ледяными, липкими от чего-то тёплого и вязкого — возможно, крови. — На это… даже у меня нет ответа, — раздался за его спиной искажённый, гортанный голос, полный усталой горечи. Эбби даже не вздрогнул. Он устал. Морально и физически. Тело казалось чужим, тяжёлым, как будто к каждой клеточке подвесили свинец. Ему просто хотелось лечь на холодный пол, закрыть глаза навсегда и забыть обо всём — об Алисе, о Кети, о школе, о боли, о страхе. Забыть, что он когда-то был просто мальчиком с ростком на голове, который мечтал о нормальной жизни. — Неужели… я настолько противен всем? — снова спросил Эбби, уже обращаясь к собеседнику за спиной. Голос его дрожал, но в нём не было злости — только глубокая, выматывающая грусть. В нос ударил запах мяты и яблок — сладкий, приторный, почти тошнотворный. В поле зрения появилась большая чёрная рука, вся в крови. Она нежно, почти ласково заправила длинную прядь волос Эбби за ухо. Пальцы были ледяными, но прикосновение — странно заботливым. — Это суть людей… — прошептал голос за спиной, полный цинизма и усталой мудрости. — Все они могут выглядеть прекрасными снаружи… но внутри они гнилые и червивые… Эбби закрыл глаза, и по щекам снова потекли слёзы. Он не сопротивлялся. Не кричал. Не пытался бежать. Он просто сидел, чувствуя, как холодные пальцы гладят его волосы, и думал, что, возможно, этот голос прав. Вздохнув, Эбби медленно обернулся и посмотрел на собеседника. Это был он сам. Только искажённая, ужасающая форма. Существо возвышалось над ним, наверное, в росте как мисс Циркуль — почти три метра. Руки до локтей были полностью чёрными, блестящими, словно покрытыми смолой, и густо заляпанными свежей кровью. Кровь капала с длинных, острых когтей на пол, оставляя тёмные, вязкие пятна. Лицо было перекошено в жуткой, нечеловеческой гримасе. Рот широко раскрыт, в нём виднелись сотни острых, как бритва, зубов — неровных, зазубренных, некоторых даже сломанных. Они тоже были в крови, и можно было заметить куски застрявшего мяса, застрявшие между ними. Глазницы были пусты — чёрные, зияющие провалы, словно он сам вырвал свои глаза в приступе безумия. Из них медленно сочилась густая, тёмная жидкость, похожая на смесь крови и смолы. Его волосы были словно живые щупальца — они извивались, дёргались, шевелились, как змеи. На каждом щупальце было по нескольку десятков глаз — маленьких, красных, с вертикальными зрачками. И все они смотрели исключительно на Эбби. Не мигая. Не отрываясь. С голодным, жадным интересом. Эбби почувствовал, как по спине пробежала волна ледяного ужаса. Он хотел закричать, но голос застрял в горле. Хотел отползти, но тело отказывалось слушаться. Он просто сидел, дрожа, и смотрел на своё собственное отражение — искажённое, чудовищное, голодное. Существо медленно наклонило голову набок. Щупальца-волосы зашевелились сильнее, глаза на них моргнули одновременно. — Ты… боишься нас? — прошептало оно голосом Эбби, но искажённым, с хрипотцой и металлическим призвуком. — Не бойся… Оно сделало шаг ближе. Кровь с его когтей капала на пол с тихим, мерзким звуком. — Мы голоден… — продолжило оно, улыбаясь ещё шире. Зубы клацнули, и изо рта вырвался кусок мяса, который упал на пол. — А ты… ты вкусный. Такой… свежий. Такой… живой. Эбби почувствовал, как по щекам снова потекли слёзы. Он хотел закрыть глаза, но не мог. Хотел крикнуть, но горло сжалось. Он просто сидел и смотрел на своё будущее — на то, во что он превращается. Существо наклонилось ещё ближе. Его пустые, зияющие глазницы были всего в нескольких сантиметрах от лица Эбби. Запах крови и мяты ударил в нос — тяжёлый, приторный, тошнотворный. Дыхание твари было горячим и влажным, как пар из открытой раны. — Мы голодны… Эбби… и нам… нужна… еда… найди её… — оно внезапно схватило Эбби за голову обеими чёрными руками, когти впились в кожу, и прорычало прямо в лицо, брызжа слюной и кровью: — ИНАЧЕ Я СОЖРУ ТВОЙ МОЗГ!? Эбби закричал. Крик был громким, отчаянным, полным животного ужаса. Он дёргался, пытался вырваться, но существо держало крепко. Его пустые глазницы смотрели в душу, а из пасти капала кровь и слюна, пачкая лицо мальчика. Запах был невыносимым — смесь гнили, металла и чего-то сладкого, почти приторного. ----------- Эбби проснулся с испуганным, резким вздохом. Он резко сел на кровати, тяжело дыша, и оглядел комнату, в которой находился. Это была комната Алисы. Всё внутри него перевернулось, когда он почувствовал, как чьи-то сильные руки обняли его за талию. Он нервно повернул голову и увидел Алису. Она лежала рядом, прижимаясь к нему всем телом. Её дыхание было ровным, спокойным, но хватка — крепкой. Оглядевшись, он нашёл Кети, которая спала в большом кресле-мешке на полу, слегка похрапывая и пуская слюни. Зглотнув, Эбби попытался выбраться из объятий, но Алиса сжала его сильнее. — Просто расслабься, чёрт возьми, — прорычала она сонным, раздражённым голосом. Эбби замер, напрягшись всем телом. Алиса раздражённо фыркнула. — Я сказала расслабься, блин… Ладно, как хочешь. Эбби нервно сглотнул, когда девушка положила голову ему на макушку, стараясь не касаться ростка, и тихо выдохнула. — Ты меня боишься? — тихо спросила Алиса. Эбби спустя минуту едва заметно кивнул. — Из-за того, что я с тобой сделала? Он снова кивнул, дрожа. Алиса вздохнула и крепче обняла его. — Я… мне трудно выражать эмоции как людям… я просто не понимаю вас… — тихо начала Алиса, глядя в потолок. Её голос был непривычно мягким, почти уязвимым. — Когда мне было пять и проявилась моя демоническая сущность, я тогда съела кролика живьём… Родители, увидев это, отреклись от меня и сдали меня в детский дом… Оттуда меня несколько раз забирали разные семьи… Одни били меня… другие заставляли меня служить им как прислуге… И так до моего пятнадцатилетия, где Грейс забрала меня к себе и заперла здесь… Не совсем я могу выходить, если запечатаю половину своих сил в комнате, и тогда я могу выйти… Эбби молча слушал её. Он также почувствовал, как её руки слегка начали дрожать — едва заметно, но для него это было как удар. Он никогда не думал, что Алиса может быть… уязвимой. — Но… ты демон… как демону могут указывать, что делать? — тихо сказал Эбби. На это он получил тихий смех, полный горечи и обиды. — Вот почему я ненавижу людей, Эбби… Они видят во мне только демона… Но никто не увидел маленькую напуганную девочку… — услышав её слова, Эбби широко раскрыл глаза в удивлении. Он ожидал услышать что угодно, но не это. Не от грозной и ужасной Алисы. И… ему стало её жалко. Несмотря на всё, что она с ним сделала, он не утратил сочувствие и жалость к кому-либо, даже к такой, как Алиса. Он осторожно опустил руку и положил поверх её, слегка задевая пальцами шрамы. — Мои мама и папа погибли, когда мне было десять… Мы приехали в лес на пикник… Ничего не предвещало беды… пока из леса к нам не вышла женщина… — Эбби задрожал и тихо всхлипнул, но Алиса крепче прижала его к себе. — Она была одета в рваные джинсы и майку… У неё были красивые светлые волосы… Папа спрашивал у неё, не нужна ли ей помощь… А… а потом… её рука почернела и стала похожа на лезвие… И… она пронзила папу, после чего отгрызла ему голову, перекусив шею словно это был пустяк. Эбби заплакал. И Алиса, не зная, как успокоить его, не трогая паразита внутри, успокаивающе поцеловала его в макушку и переплела его пальцы со своими. Когда Эбби немного успокоился, он продолжил. — Мама пыталась меня спасти, но… та женщина просто отрубила ей ноги и раздавила голову ногой… А… а потом… она взяла меня, рыдающего, за руку… и… вывела из леса… как будто… ничего не случилось! Он заплакал сильнее. Алиса повернула его лицом к себе, обняла и прижала его голову к своей груди, давая ему выплакаться. Возможно, они и разные, но что-то у них общее есть… Это их боль и одиночество внутри. Когда Эбби наконец успокоился, они молча лежали, прижавшись друг к другу. Алиса медленно перебирала его волосы длинными пальцами, с меланхоличным, почти задумчивым взглядом. Они оба высказали друг другу всё, что хотели, и теперь у них была пища для размышлений — тяжёлая, болезненная, но необходимая. — Алиса… мне страшно, — тихо заговорил Эбби. Девушка замерла, внимательно слушая его. — Я… я чувствую голод… и… мне страшно от этого… Алиса посмотрела на него сверху вниз. Он не был похож на тех детей из детского дома, где она жила когда-то. Он не был похож ни на неё, ни на Кети, ни на её друзей… Он был собой — маленький, напуганный мальчик с ростком на голове, который просто хотел жить нормально. — Я рядом… и если будет нужно… я помогу… — тихо сказала Алиса, снова обняв его и прижимая к себе. Эбби слушал мерное биение её сердца (или то, что было вместо сердца) и начал медленно засыпать. Тепло её тела, ритмичное дыхание, лёгкие движения пальцев в его волосах — всё это успокаивало, несмотря на страх. Он чувствовал себя в безопасности. Хотя бы на эту ночь. Алиса продолжала гладить его по голове, глядя в потолок. В её чёрных глазах мелькало что-то новое — не голод, не злость, а странная, почти человеческая нежность. Она ненавидела это чувство. Но не могла с ним бороться. — Мне стоит ревновать~? — игриво спросила Кети, увидев картину, как Эбби спит в объятиях её девушки. Алиса посмотрела на свою девушку с лёгкой злостью за то, что та прервала тихий, почти священный момент. Она прорычала, но в голосе слышалась скорее раздражённая нежность, чем настоящая агрессия. — Позже я тебя трахну! Услышав эти слова, Кети вздрогнула, слегка побледнела и одновременно покраснела. Она отвела взгляд, нервно кусая губу, но на лице её появилась довольная, чуть смущённая улыбка. — Да, мем… — только и смогла выдавить она, опустив голову. Алиса фыркнула, но не смогла сдержать лёгкую улыбку. Она продолжала гладить Эбби по волосам, стараясь не задевать росток, пока мальчик тихо посапывал у неё на груди. Кети осторожно легла с другой стороны, обняв Алису за талию и положив голову ей на плечо. Теперь они лежали втроём — странная, но уже почти привычная компания. — Ты ревнуешь к ребёнку? — тихо усмехнулась Алиса, не глядя на Кети. — Немного, — призналась та, уткнувшись носом в её шею. — Он такой… маленький. И ты так с ним… нежно. Это странно. И мило. И бесит. Алиса тихо засмеялась и поцеловала Кети в висок.