В тисках безумия

Мисс Циркуль сидела за своим столом, сжимая виски единственной рукой. У неё началась страшная мигрень. Как оказалось, перед тем, как выйти на выходные, в школе произошёл полный пиздец. Мелкую девчонку Лану — одну из друзей Эбби — нашли в пустом классе избитую, с внутренним кровотечением и сломанным носом. Её сразу отвезли в больницу, где, стабилизировав состояние, она сказала, что последнее, что помнит — как Эбби кто-то тащил прочь. Грейс тогда рвала и метала, даже накинулась на неё, Блуми и Тайвел, но все трое были невиновны. К тому времени директриса уже остыла, но напряжение в школе висело тяжёлым, удушливым туманом. За эти два дня от мальчика не было ни слуху ни духу. Да чёрт возьми, сама Циркуль выклянчила у Грейс адрес, где он живёт, и, придя туда, обнаружила запертую дверь, которую выбила. Но, к её сожалению, Эбби там не было, и ей пришлось с немалым трудом одной рукой возвращать дверь на место. И сейчас она сидела, ожидая, когда все ученики войдут в класс. Руби, Скелл, Куби, Кевин, Лиззи, Энджел, Баббл, Зип, Эдвард, Оливер, Эбби и Алиса… Стоп. ЭББИ И АЛИСА?! Мисс Циркуль резко вскочила со своего места, чуть не пробив рогами потолок класса. Она уставилась на Эбби и Алису с широко раскрытыми глазами. Все обычные ученики в классе в ужасе смотрели на демоницу, которая села на место Ланы рядом с бледным Эбби. Также Оливер не сел на своё привычное место на задней парте — он сел с другой стороны от Эбби, с ухмылкой глядя на Циркуль, которая была хоть и не в ужасе, но в шоке точно. Эбби сидел между ними — бледный, с опущенной головой, с забинтованными руками. Он выглядел маленьким, сломленным и совершенно потерянным. Алиса сидела спокойно, скрестив руки на груди. Оливер ухмылялся, откинувшись на стуле. В классе повисла мёртвая тишина. Никто не смел даже шевельнуться. Циркуль стояла, тяжело дыша, и смотрела на эту троицу. Её единственная рука сжалась в кулак, циркуль на левой руке тихо позвякивал. — Что… здесь… происходит? — прорычала мисс Циркуль низким, угрожающим голосом, который эхом разнёсся по всему классу. Все ученики замерли. Никто не смел даже дышать громко. Атмосфера в кабинете стала густой, как сироп, пропитанная напряжением и страхом. Алиса сидела спокойно, почти лениво, глядя на учительницу математики так, словно та была надоедливой мухой, кружащей над головой. Она слегка наклонила голову набок и ответила ровным, почти скучающим тоном: — Я пришла учиться… От этих слов у Циркуль дёрнулся глаз. Она с трудом сдержала желание ударить эту маленькую суку своим циркулем прямо по лицу. Металлическая рука на её левой стороне слегка щёлкнула, словно предвкушая удар. — Ладно… Тогда почему Эбби с тобой? — процедила мисс Циркуль, прищурившись и сверля взглядом мальчика, который сидел между Алисой и Оливером, бледный и напряжённый. Алиса закатила глаза с явной неохотой, словно отвечать на такой вопрос было ниже её достоинства. Она вздохнула и с лёгкой улыбкой ответила: — Эбби… мой друг… да, мой друг, — сначала сказала она чуть неуверенно, но под конец уже с полной уверенностью. В классе повисла гробовая тишина. Все ученики уставились на них с открытыми ртами. Кто-то тихо ахнул. Лиззи выронила ручку. Скелл замер с полуоткрытым ртом. Даже обычно спокойный Энджел выглядел шокированным. Мисс Циркуль вытаращилась на Алису, как на восьмое чудо света. Её единственная рука сжалась в кулак так сильно, что костяшки побелели. Она медленно перевела взгляд на Оливера, который сидел с другой стороны от Эбби и просто улыбался, пожимая плечами. — Она не врёт~ — подтвердил он с довольной ухмылкой. Эбби сидел между ними, опустив голову. Он чувствовал, как все взгляды класса прикованы к нему. Щёки горели от стыда. Он хотел провалиться сквозь землю. Хотел исчезнуть. Но не мог даже пошевелиться. Циркуль стояла, тяжело дыша. Её огромная фигура казалась ещё более угрожающей в этой тишине. Она смотрела на Эбби — на его бледное лицо, на забинтованные руки, на то, как он съёжился между этими двумя. — Эбби… — тихо, но с явным напряжением произнесла она. — Это правда? Мальчик не ответил. Он только ниже опустил голову. Алиса улыбнулась шире и положила руку ему на плечо, словно демонстрируя право собственности. — Он мой друг, — повторила она. — И я не собираюсь это обсуждать. Можем мы уже начать урок, мисс Циркуль? Или вы хотите устроить здесь допрос? Циркуль стояла, сжимая кулак. Внутри неё кипела ярость, смешанная с беспокойством за мальчика. Она видела, как он дрожит. Видела, как ему неловко. И это разрывало ей сердце. — Урок… начнётся, — наконец процедила она сквозь зубы. ----------- Эбби сидел за партой, чувствуя, как мир вокруг медленно плывёт и кружится. Голова кружилась так сильно, что ему приходилось то и дело прикрывать глаза, чтобы не потерять равновесие. Тошнота подступала к горлу волнами — кислая, обжигающая, заставляющая сглатывать слюну снова и снова. Но это было не от того, как на него смотрели друзья — с тревогой и непониманием. Не от того, как мисс Циркуль сверлила его тяжёлым, обеспокоенным взглядом. И даже не от того, что Алиса сидела рядом, спокойно положив руку ему на плечо, словно демонстрируя право собственности. Он чувствовал голод. Настоящий, глубокий, животный голод, который рос где-то в самой глубине его существа. С каждым ударом сердца мышцы напрягались, словно готовясь к прыжку. Руки сводило такой судорогой, что он толком не мог держать ручку — пальцы дрожали, чернила размазывались по тетради неровными кляксами. А самое страшное — он отчётливо видел, как между зазорами в бинтах его кожа то чернела, то снова принимала бледный, человеческий вид. Чёрные пятна появлялись и исчезали, словно живое существо дышало под кожей. — «Тебе нужно поесть срочно… и я не про простую еду», — раздался в его голове спокойный, почти ласковый голос Алисы. Эбби вздрогнул всем телом и покосился на неё. Алиса сидела абсолютно спокойно, не отрывая взгляда от доски. Из её спины тянулось маленькое жидкое щупальце, которое держало ручку и аккуратно записывало материал урока. Она даже не повернула голову в его сторону. — «Я не буду никого убивать!» — нервно крикнул Эбби в мыслях, чувствуя, как паника сжимает грудь. Левый глаз Алисы едва заметно дёрнулся. — «Я предлагала тебе поесть перед выходом из комнаты», — холодно прорычал голос Алисы в голове. Эбби нервно сглотнул. Холодный пот струился по спине, по вискам, по ладоням. Он чувствовал, как внутри него что-то шевелится — голодное, живое, требовательное. Желудок сжался в тугой комок, но это был не обычный голод. Это было что-то гораздо более тёмное. Более… хищное. — «Я не хочу никого есть! Мёртвый или нет — это не меняет того, что они были когда-то живыми людьми!» — мысленно закричал Эбби, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. В ответ он получил мысленное рычание — низкое, раздражённое, полное нетерпения. — «Ты уже не человек, Эбби. Ты — полудемон. И чем быстрее ты это примешь, тем легче тебе будет. Голод не уйдёт. Он только усилится. И если ты не поешь… ты можешь сорваться. И тогда… будет гораздо хуже». Эбби зажмурился, пытаясь отогнать этот голос. Но он звучал внутри, в каждой клеточке его тела. Он чувствовал, как чёрные пятна под бинтами пульсируют в такт его сердцебиению. Как мышцы напрягаются, требуя движения. Как зубы слегка ноют, словно хотят вонзиться во что-то живое. Он был голоден. И это пугало его больше всего. Мисс Циркуль что-то объясняла у доски, но Эбби уже почти не слышал её. Он сидел, сжимая под партой забинтованные руки, и молился, чтобы урок закончился быстрее. Чтобы он смог убежать. Чтобы он смог спрятаться. — Мисс Циркуль, можно в туалет!? — нервно крикнул Эбби, высоко подняв руку. Все в классе уставились на него. Особенно Алиса и мисс Циркуль, которая прищурилась, посмотрев на часы. Она цыкнула языком, явно недовольная. — Иди… только быстро! — рявкнула учительница. Эбби кивнул и быстро поднялся, почти выбежав из класса. Сердце колотилось где-то в горле, в голове шумело, а руки дрожали так сильно, что он едва не выронил рюкзак. Он пробежал через весь коридор и вниз по лестнице на первый этаж, влетев в туалет. Забежав в первую же кабинку, его начало рвать. Изо рта вырвалась не просто желчь — в рвоте была кровь. Тёмная, густая, с металлическим привкусом. Эбби кашлял, задыхался, слёзы текли по щекам. Шёпот в голове вернулся и становился громче. Зрение плыло, мир качался, как на корабле во время шторма. Ему от этого не становилось лучше. Пока он не услышал торопливые шаги. Обернувшись, Эбби замер. В дверном проёме стояла Райли. Она была в безупречном белом платье, которое выглядело почти неуместно в этом грязном туалете. В руке у неё был кухонный нож — большой, блестящий, с зазубренным лезвием. На лице — безумная, широкая улыбка, от которой по спине пробежали мурашки. — Р… Райли? — нервно прохрипел Эбби. У девушки дёрнулся глаз. — Ты жалкая сучка! Ты! Как ты смеешь быть объектом одержимости Оливера?! Ты жалкая пародия на девчонку! Ты жалкий фембой!! — начала нести чушь Райли, размахивая ножом. Эбби вспомнил. Она была одержима Оливером настолько, что даже не боялась Алисы. Её глаза горели безумием, а улыбка была слишком широкой, слишком неестественной. Всё плыло перед глазами. Шёпот в голове становился громче, превращаясь в какофонию звуков, пока не перерос в громкий, оглушительный рёв: «ГОЛОДНЫ!?!» Эбби зажал уши руками, но это не помогло. Голос звучал внутри, разрывая сознание. Райли продолжала кричать, размахивая ножом, но он уже почти не слышал её. Мир сузился до боли в голове, до вкуса крови во рту, до чёрных пятен, которые снова начали проступать под бинтами. — Ты… ты отнимешь его у меня! — визжала Райли, делая шаг ближе. — Я не позволю! Я убью тебя! Я вырежу тебе сердце и съем его перед ним! Эбби попятился, споткнулся о унитаз и упал на колени. Голова кружилась, зрение темнело по краям. Голос в голове ревел всё громче: «ГОЛОДНЫ! ГОЛОДНЫ! ГОЛОДНЫ!» Он чувствовал, как чёрные пятна под бинтами пульсируют, как мышцы напрягаются, как зубы начинают ныть. Голод. Настоящий, животный, требовательный голод. Райли занесла нож. — Умри, жалкий фембой! Эбби зажмурился. И в этот момент внутри него что-то щёлкнуло. Эбби поднял чёрную руку. Лезвие ножа, который Райли всё ещё сжимала, пробило ладонь насквозь и застряло. Девушка попыталась выдернуть его, но ничего не получилось — чёрные пальцы сжались вокруг рукояти с такой силой, что металл жалобно скрипнул. Подняв взгляд, Райли замерла. Руки Эбби были чёрными до локтей, кожа блестела, словно покрытая смолой. Зрачки расширились до предела, полностью поглотив радужку, сделав глаза двумя чёрными провалами. Лицо его было искажено — рот приоткрыт, зубы слегка удлинились, дыхание стало тяжёлым, рычащим. Он дёрнул её на себя и врезал кулаком в лицо. Удар был таким мощным, что Райли отлетела назад, упав на спину. Кровь брызнула из разбитого носа и разорванной губы. Эбби выдернул нож из своей ладони и бросил его на пол. Рана на руке заросла за секунды — чёрная кожа сомкнулась, оставив только тонкий шрам. Девушка попыталась отползти, но Эбби схватил её за ногу и притянул обратно к себе. Райли закричала — громко, отчаянно, полным ужаса криком. Эбби молчал. Он не говорил ни слова. Только действовал. С хрустом он сломал ей голень. Кость треснула, как сухая ветка. Райли завыла, дёргаясь в агонии. Эбби схватил её за вторую ногу и с той же холодной методичностью сломал и её. Кровь хлестала из ран, заливая пол. Девушка кричала, захлёбываясь слезами и кровью, пытаясь отползти, но ноги уже не слушались. Эбби наклонился. Его чёрные руки с длинными когтями впились в её плечо. Он рванул — ткань платья и кожа разорвались с влажным, чавкающим звуком. Кусок мяса оторвался, обнажив мышцы и кость. Райли завизжала так, что голос сорвался. Эбби поднёс кусок к своему рту и откусил. Вкус был… прекрасным. Металлический, притарно сладковатый. Кровь стекала по подбородку, пачкая рубашку. Он жевал медленно, почти задумчиво, пока Райли кричала под ним, дёргаясь в конвульсиях. Он оторвал ещё кусок — теперь с бедра. Мышцы разорвались с влажным треском. Кровь хлынула сильнее. Райли уже не кричала — она хрипела, булькала, захлёбываясь собственной кровью. Эбби продолжал есть. Молча. Методично. Когти рвали кожу, зубы вгрызались в плоть. Он вырвал кусок из живота, обнажив внутренности. Кишки вывалились на пол, паря в холодном воздухе. Райли ещё дышала. Её глаза были полны ужаса и мольбы. Она пыталась что-то сказать, но изо рта вырывался только хрип и кровь. Эбби наклонился и откусил кусок от её шеи. Кровь хлынула фонтаном. Тело девушки дёрнулось в последний раз и обмякло. Он продолжал есть. Молча. Без единого слова. Кровь заливала пол, стекала по его рукам, пачкала лицо. Чёрные руки блестели от неё. Он жевал, глотал, чувствуя, как голод отступает, уступая место странному, пугающему удовлетворению. ----------- — Ну… у нас появилась ещё одна проблема… — тихо пробормотал Оливер, глядя на изуродованный, наполовину обглоданный труп Райли. Нож торчал из её глазницы, лезвие глубоко ушло в череп. Кровь заливала пол туалета, смешиваясь с кусками плоти и внутренностей. Райли была практически неузнаваема — лицо разорвано, шея перегрызена, живот вспорот, а конечности лежали в неестественных позах. Учителя — а конкретно мисс Тайвел и мисс Циркуль — перегородили вход в туалет, не давая ученикам разглядеть, что происходит. Их фигуры полностью закрывали дверной проём. Мисс Тайвел стояла с каменным лицом, циркуль-рука слегка позвякивал. Мисс Циркуль скрестила руки на груди, её единственная рука сжималась в кулак. Внутри туалета были мисс Грейс, мисс Эмили и мистер Деми, которые о чём-то бурно спорили. Голоса доносились приглушённо, но напряжение чувствовалось даже снаружи. Оливер медленно посмотрел на хмурую Алису, которая сжимала кулаки до побеления костяшек. — Ты ему приказала? — шёпотом спросил Оливер. Алиса отрицательно покачала головой. Оливер тихо выругался: — Ебучие пироги… — Мы должны его найти, — резко сказала Алиса и, схватив Оливера за руку, потащила его к выходу из школы. Они шли быстро, почти бежали. Ученики в коридорах шарахались в стороны, видя их лица. Алиса была мрачнее тучи, Оливер — напряжённым, но с привычной ухмылкой, которая теперь выглядела натянутой. — Он сорвался, — пробормотала Алиса на ходу. — Голод взял верх. Если учителя его найдут первыми… всё усложнится. Оливер кивнул, ускоряя шаг. Они выскочили из школы на улицу. Холодный ветер ударил в лицо. Алиса остановилась на секунду, закрыв глаза и прислушиваясь к чему-то внутри себя. — Он где-то близко… — прошептала она. — Я чувствую его. Он в панике. И голоден. Оливер усмехнулся, но в глазах мелькнула тревога. — Тогда нам лучше поторопиться. Если он сорвётся на ком-то ещё… мы потеряем контроль над ситуацией.