Ривенстар

Лейрин вернулась туда, где прошло её детство. Деревня Пыльный Очаг встретила привычным запахом сырости, мокрой хвои и печного дыма. Навестив могилы родителей, оставив на холмиках полевые цветы, беловолосая эльфийка весь день провела за уборкой родного дома. Селяне давно разобрали ценности, но то, что было дорого её сердцу, осталось нетронутым. Небольшое зеркало в деревянной раме с изящной эльфийской росписью... Мама с любовью заплетала её волосы, глядя в это самое зеркало. Теперь Лейрин давно уже ходила с распущенными волосами. Рядом с зеркалом стояла вырезная статуэтка из кости — подарок отца на её последний день рождения в этом доме. Кстати, сегодня как раз этот день. Лейрин провела пальцами по гладкой кости, тихо выдохнула и записала в потертый кожаный дневник впечатления от своего возвращения. Проводить такой день в одиночестве, среди пыли и воспоминаний, ей не хотелось. Накинув плащ на плечи, она отправилась в единственную местную таверну. Вывеска таверны «Удачливый щит» скрипела на ветру, грозясь сорваться с петель. Лейрин поправила лямку сумки и уже собралась войти, как перед её носом на пороге появился высокий мужчина в чёрном плаще. Он что-то бормотал себе под нос, поправляя капюшон, и, кажется, был не в духе. Лейрин не стала влезать, несмотря на то, что тот чуть не задавил её. Мужчина толкнул дверь и скрылся внутри. Лейрин последовала за ним. В таверне было шумно и пахло прокисшим элем. Незнакомец уселся за барную стойку и терпеливо ждал, пока трактирщик закончит перебранку с какой-то посетительницей. Когда та скрылась в подсобке, брюнет обратился к гному: — Мне нужна комната. Сколько? — Три серебряных, — проворчал хозяин, насухо вытирая стеклянный стакан грязной тряпкой. — У вас тут ковры из золота сотканы? Почему так дорого? — рык мужчины был низким, а кулак, стукнувший по стойке, заставил кружки подпрыгнуть. — Чего не нравится? Вали спать на улицу! Там как раз ливень начинается! И знаешь, для буйных койка теперь стоит шесть серебряных. Мужчина молча свернул на гнома тяжелый взгляд, развернулся и направился к выходу. Лейрин отвернулась, делая вид, что её это не касается. Она направилась к стойке, но по пути её внимание привлекли голоса за соседним столиком. Две престарелые человеческие женщины в голос обсуждали «участь идиотов-бессмертных, возомнивших себя героями». Лейрин лишь поджала губы. Она могла бы показать им, каково это — быть «бессмертной идиоткой», но разве стоит винить старух за то, что они молятся за своих смертных детей? Но всё же обидно, что искателей приключений принимабт за пушечное мясо. — Добро пожаловать. Чего заказывать будете? — старый гном окинул её недовольным взглядом, оценивая тяжелые латные наплечники. — Ягодный суп и острое рагу по-гоблински. Хозяин замер, а затем фыркнул: — С каких это пор эльфы едят гоблинскую стряпню? — ворчал он, но предвзятость в его глазах сменилась легким уважением. — Я вижу, у вас на доске написаны скидки для именинников. У меня сегодня день рождения. — Самая умная? Так каждый пятый пьяница говорит! Документ есть? Нет? Тогда никакой скидки. У тебя хоть деньги есть, длинноухая? Лейрин молча отсчитала монеты, оплачивая всё вперед, чтобы не слушать его ворчания. Она села за свободный столик в углу, стягивая тяжелые наплечники и разминая затекшие плечи. Хотелось бы ей ходить в легком платье, но так в бою не выживешь. А бой в приграничье мог поджидать за каждым углом. Вдруг справа послышался стук. Два ворона клевали оконное стекло, выпрашивая еду. Гном за стойкой начал заметно нервничать, размахивая тряпкой: — Проклятые падальщики! Не дождавшись своего заказа, Лейрин купила у трактирщика горсть зерна за пару медяков и вышла на крыльцо. Птицы сначала напряженно изучали незнакомку, но, почуяв спокойствие, стали клевать зерно прямо с ладони. — Кушайте... Вам, наверное, тяжело летать в такой дождь, — она погладила птицу по гладким, блестящим перьям, замечая тонкую веревочку на его лапке. Почтовый. — Тяжело, — каркает ворон. — Ого, ты ещё и разговорчивый, — девушка тихо рассмеялась. Она терпеливо держала руку, пока птицы клевали зерно, игнорируя легкие щипки голой кожи. Внезапно птица с веревочкой протянула ей в клюве пергамент. Лейрин удивленно взяла послание, но в этот момент изниоткуда вылетел тот самый высокий мужчина в черном капюшоне. — Чёртова девица, это не для твоих глаз! Отдай сейчас же! — рявкнул он, бросаясь к ней и хватая за запястья. Лейрин инстинктивно дернулась. Замешательство было секундным, после она легко вывернулась из его грубого захвата, пряча письмо за спину. — Вы что себе позволяете?! Можно и повежливее! Всех птиц распугали! — она хмуро смотрела на горячного брюнета, не понимая причин его агрессии. — Прекратите немедленно! Так дела не решаются. Вдруг это вообще не ваше письмо? — парировала она, ловко уклоняясь от его повторных попыток схватить её. Мужчина замер. Он тяжело дышал, его желтые глаза сверкали из-под капюшона. Через мгновение он поднял руки, показывая, что готов к перемирию. — Я точно уверен, что письмо адресовано мне, — его голос стал ниже, но напряженнее. — Видите на сургуче эльфийскую печать? Это печать моего заказчика. Я не спутаю её ни с чем. Он откинул капюшон, открывая резкие черты лица и необычные, почти звериные глаза. — Меня зовут Джон. Извините за такое знакомство. Но будьте добры, отдайте мне послание. Мне нельзя терять ни минуты. Дело требует спешки. Лейрин тихо выдохнула, немного запыхавшись. Когда он перестал рычать и начал говорить по-человечески, он стал казаться гораздо адекватнее. — Я Лейрин. Искательница приключений, — она протянула руку в довольно крепком рукопожатии. — Может, я могу вам чем-то помочь? — Она без колебаний вернула ему пергамент, стряхивая с ладони остатки зерна. Воробьи тут же слетели с веток, подбирая угощение. Мужчина выхватил свёрток, сломал печать и развернул его. — Что за черт?! — выдохнул он, с недоумением крутя пергамент из стороны в сторону. — А? Что случилось? — Лейрин искренне удивилась, пытаясь заглянуть ему из-за плеча и привставая на цыпочки. — Покажите, пожалуйста, может, я помогу? Мужчина замер, глядя то на пустой пергамент, то на неё. Уголок его губ дрогнул в подобии усмешки. — Точно, ты же эльф... — Что с этим письмом не так? — она забрала у него лист. — Текст не читай, — резко предупредил Джон, возвращая бумагу себе и скрещивая руки на груди, отчего звякнул колчан за спиной. — Разгадай загадку. А то мне придется тебя убить. Лейрин звонко рассмеялась, ничуть не испугавшись. — Я слышала и не такие угрозы, следопыт. Она вновь взяла бумагу, поднесла к лицу, принюхиваясь и рассматривая лист под углом. Заметив едва уловимые маслянистые разводы на месте, где должны были быть буквы, она вернула письмо Джону. — Просто просвети его. Мужчина шумно выдохнул, глядя на неё как на сумасшедшую. — Я что, молитву ему должен прочесть? Чем «просветить»? — На свету, Ampamaita, к лампе в таверне поднеси, — Лейрин заглянула внутрь, где гном уже ставил на стол её дымящийся суп. В конце концов, у неё сегодня день рождения, и она не намерена мерзнуть на дожде ради чужих секретов. — Невидимые чернила на основе лимонного сока или рыбьего жира. От тепла проступят. Джон моргнул, его желтые глаза на секунду расширились. Он сжал пергамент в кулаке, глядя на эльфийку уже совсем другим взглядом — без раздражения, а с легкой толикой интереса. — Ладно, Лейрин, — хмыкнул он, пропуская её вперед к двери таверны. — Кажется, мой вечер становится интереснее. Угостишь меня своим гоблинским рагу? Джон поправил снаряжение и двинулся следом за ней. Шум в таверне за спиной нарастал, словно надвигающаяся гроза. Едва они приблизились к двери, их встретил разъярённый трактирщик. Его лицо побагровело, а жидкая бородёнка тряслась от злости. — Опять ты?! — выплюнул он, тыча пальцем в сторону Джона. — Проваливай отсюда, бродяга! Для тебя здесь ночлега нет! — Его взгляд метнулся к Лейрин. — И ты, белобрысая! Ты его подружка?! Ненавижу эльфов! Уматывайтесь оба, пока я не позвал стражу! Лейрин нахмурилась, чувствуя, как к щекам приливает жар. Не от стыда — от возмущения. — Вот как здесь принимают гостей?! — её голос прозвучал звонко, перекрывая гомон таверны. — Я оплачиваю заказ заранее, а через минуту меня выгоняют, словно бродячую собаку?! Она покосилась на Джона. Тот стоял, скрестив руки на груди, с таким видом, будто происходящее его совершенно не касалось. — Ни за что в жизни, — пробормотала Лейрин себе под нос. — Если вы не впустите меня и моего спутника, — она выпрямилась во весь рост, стараясь говорить как можно холоднее, — я пожалуюсь в Гильдию искателей приключений. И оставлю такие комментарии, что о вашей таверне узнают отсюда до самых Серебряных Пиков. Всем советую обходить это заведение стороной! Пока разглагольствовала, Лейрин краем глаза заметила, как Джон скользнул к стене, где на железном кронштейне висела масляная лампа. Он поднёс пергамент к огню — и его лицо помрачнело так резко, словно он прочёл собственный приговор. Мужчина стремительно накинул капюшон, оглядываясь по сторонам. — Ладно, тихо, угомонись! — гном махнул рукой, будто отгонял назойливую муху. — Проходи. Чёртова эльфийка... Он развернулся к стойке, бормоча себе под нос ругательства на гномьем наречии. Джон тем временем попытался проскользнуть к выходу незаметно. И, разумеется, тут же зацепился сапогом за ножку стула. Раздался грохот. Посуда полетела на пол. А сам мужчина плашмя рухнул прямо на столик Лейрин — туда, где только что стоял её суп. По таверне разнёсся дружный гогот. Только эльфийка продолжала сидеть с невозмутимым лицом, наблюдая, как незнакомец разбил её посуду и лишил ужина. Джон молча поднялся, отряхнулся и поправил сбившееся снаряжение. Бросив на неё тяжёлый взгляд, он тихо, но так, что она услышала, прошипел: — Ты точно не ведьма? Такое ощущение, что встреча с тобой прокляла меня. Чёртова колдунья... Лейрин старалась сохранить невозмутимый вид, хотя уголки губ предательски дёргались. Мужчина поправил кожаный ремень на брюках и процедил сквозь зубы: — Только без комментариев. Она не выдержала — улыбка появилась сама собой. — Тебе всё ещё не нужна помощь бесполезной эльфийки? — Лейрин достала платок и принялась стирать пятна супа с наплечника. Кажется, поужинать здесь спокойно ей всё равно не удастся. Она встала из-за стола, подхватывая меч и снаряжение. — Не нужно так торопиться посреди ночи. Можешь остаться у меня. Джон приподнял бровь. — Остаться у тебя? Ты живёшь в этом забытом богами месте? Удивлён. — Только не смей шутить на эту тему, — бросила она через плечо, направляясь к выходу. — Иначе спать будешь на улице. Скрестив руки на груди, мужчина, словно побитый пёс, поплёлся за ней, попутно бросая рычащие взгляды в сторону трактирщика. На улице пахло мокрыми досками и дымом. Лейрин вдохнула полной грудью — и тут же почувствовала, как к горлу подступает ком. — Запах пепла всё ещё стоит здесь, — пробормотал Джон, идущий рядом. — Столько лет уже прошло... Лейрин, шагавшая довольно бодро, заметно поникла после этих слов. — Я просто пришла навестить родителей. Спустя десять лет, — её голос дрогнул, и она поспешила заговорить снова, лишь бы не дать этой дрожи прорваться наружу. — А откуда ты знаешь? — Просто интересовался крупными пожарами за последние девятнадцать лет, — хмыкнул он себе под нос. Джон достал из-под жилета кисет с гномьим табаком — смесь пахла горькими травами и чем-то смолистым. Чиркнув спичкой о подошву, он прикурил, и Лейрин на мгновение заметила в его жёлтых глазах странную пустоту. Совсем на секунду— словно он был не здесь, не в этой деревне, а где-то далеко, в месте, о котором не хотел вспоминать. Он быстро потушил спичку, кинул её в грязь и растоптал каблуком. Глубоко затянувшись, прикрыл глаза. — Знаешь, запах дыма для меня стал слишком... родным. Нет, я не так выразился. Он махнул рукой, будто отгонял собственные мысли, и замолчал. — Веди, — бросил он наконец. — Ранним утром я сразу уйду. Маленький домик Лейрин выглядел старым и заросшим плющом, но в детстве он казался ей самым прекрасным местом на свете. Хорошо, что она успела прибраться днём — было бы неловко показывать гостю эту разруху. Она провела Джона в старую родительскую спальню. Большая кровать с резным изголовьем и выцветшим балдахином всё так же стояла у стены, укрытая чистым покрывалом. — Можешь спать здесь. Вся комната в твоём распоряжении. Если голоден, могу поделиться едой. Я буду на кухне. Лейрин прикрыла за собой дверь и осталась стоять в маленькой кухоньке, прислушиваясь к тишине дома. Так толком и не поужинав — суп-то был разлит, — она решила хоть что-нибудь приготовить. Достала из сумки с припасами копчёные колбаски и хлеб, присела за стол. Настроение было скверное. Опять сегодня не получилось того,что планировала — в свой же день рождения. Она долго смотрела на пыльную бутылку в углу полки. Наконец, не выдержав, вытащила её. Выдержанное вино, которое она берегла на чёрный день. Обычно Лейрин старалась не пить — уж слишком быстро хмелела, а в сомнительных харчевнях это было опасно. Но сейчас она была дома. Пробка откупорилась с мягким щелчком. Налив себе бокал, она достала из сундучка пирожное с мёдом — последнее, что осталось от сладких запасов. — С днём рождения меня, — грустно пропела Лейрин, пригубив напиток. Горькая терпкая жидкость обожгла горло, и она содрогнулась. — Редкостная гадость... — пробормотала она, откусывая пирожное. Из-за двери спальни донеслись приглушённые шаги, а затем скрип половиц — Джон, похоже, услышал звук откупориваемой бутылки. Лейрин сидела, задумчиво крутя бокал в пальцах, когда на пороге кухни появился он — уже без снаряжения, в простой рубахе, с помятым видом человека, которого выдернули из тревожных мыслей. Он замер, нервно сглотнул и тут же закашлялся, встретившись с ней взглядом. — О... Извини, что помешал. Это... у тебя в бокале вино десяти лун? Он сделал осторожный шаг вперёд, втягивая носом воздух. — Боже... запах потрясающий. Я слышал такой только в домах знатных эльфов. Лейрин грустно улыбнулась. — Угощайся. Выпей со мной. Она достала из шкафа второй бокал — тонкий, с ажурной эльфийской вязью, — и налила ему. Сейчас на ней не было ни брони, ни плаща — только лёгкое льняное платье голубого цвета, до самых щиколоток. — Мне его подарили за один заказ, — пояснила Лейрин, придвигая бокал к нему через стол. — Я спасла деревню от разъярённого лесного духа. Это самое ценное, что они могли мне дать. Впрочем, много мне и не нужно. — Благодарю. Джон уселся напротив. Его взгляд скользнул по её платью, затем — по бокалу в её руках. Он аккуратно налил себе вина и едва пригубил, закрыв глаза, словно смакуя. — Чёрт возьми... очень хорош. — Он поставил бокал и наклонился вперёд. — Так, а что за история? Что за лесной дух? Я думал, они вымерли давно. Лейрин обхватила бокал ладонями, чувствуя, как стекло отдаёт холод в пальцы. — Я хотела взглянуть на эльфийский город, откуда были родом мои предки. Несколько лет искала информацию. И когда нашла зацепку, когда была так близко... я не справилась с магической защитой. Пришлось возвращаться. Но я начала плутать, хотя точно знала, что иду в верном направлении. Тут-то он мне и встретился. Она взглянула на закрытую дверь своей старой комнаты и тихо вздохнула. — Мама в детстве рассказывала о таких. Голова оленя, конечности из веток. Только я представляла его не таким... Огромным. Джон молчал, слушая. — Тогда я выжила только благодаря лекарю, который нашёл меня у берега. Сказал, что видел, как я упала с водопада. Но я тогда потеряла память и не помнила ничего. У этого лекаря пропал сын — ушёл в лес на охоту и не вернулся. Он выходил меня, дал кров и еду... А потом стало пропадать всё больше людей. И я отправилась на поиски. Лейрин сделала глоток вина, чувствуя, как тёплая тяжесть разливается по груди. — Пошла в самую чащу. Это проклятое место. Я подумала, что и деревья, и любые проклятые предметы могут сгореть, если они здесь спрятаны. А так как я совсем не маг, мне пришлось разводить огонь вручную... Я смогла разжечь его только с третьего раза — сама чуть не погибла. Зато все пропавшие вернулись домой. Они спали в пещере под корнями дерева. Конечно, я чуть не убила их огнём, но успела придержать падающее дерево, я заранее обвязала его верёвкой... Она содрогнулась, вспоминая жар, треск пламени, крики. — Я правда не верила, что справлюсь. Но должна была хотя бы попытаться. Джон усмехнулся, отливая себе ещё вина. — Оо, наткнулась на хозяина леса? А вой волков тебя не испугал? Они же предупреждают, когда вступаешь на территорию хозяина. Он отпил, на этот раз осушив бокал полностью. Разлив дорогое вино по бокалам вновь, он опустошил бутылку и поставил её на пол с глухим стуком. Прикрыв глаза, шумно выдохнул. — Ладно, хоть жива осталась. Повезло. Кстати... — он наклонился к ней, прищурившись. — Сколько тебе лет исполнилось? Лейрин заметила, что и сама, пока рассказывала Джону историю, успела допить вино из бокала. — А сколько дашь? — спросила она, и тут же поняла, что язык заплетается. Джон внимательно посмотрел на неё, усмехнулся и допил бокал. — На лесного эльфа ты не похожа... Ик... На тёмного... ик... тоже не тянешь... Он задумался, прожигая её своими жёлтыми глазами, и громко выдал: — Лунный эльф! Наверное, ты уже довольно старая... Ик... Сколько там вы, тысяч лет живёте... Мне вот тридцать два! Ещё лет восемь — и всё, я буду стариком! Лейрин облокотилась о стол, ощущая, как голова становится тяжёлой, и сделала ещё один глоток из опустевшего бокала. — Чего?! — она начала смеяться, роняя голову на стол. Белый локон волос плюхнулся прямо в стакан Джона. — Мне... двадцать два сегодня. Она подняла на него мутный от хмеля взгляд. — Старая... А я вообще думала, тебе пятьдесят! — Двадцать два? — Джон рассмеялся, вытаскивая её локон из пустого бокала. — Да ты ещё ребёнок по эльфийским меркам. Пятьдесят лет? Неужели я за пять лет так сильно постарел? Не очень хорошо. Перестав смеяться, он с трудом поднялся из-за стола и, покачиваясь, направился в сторону спальни. — С днём рождения. И... доброй ночи. Лейрин наблюдала, как он уходит — слишком уж задумчивый, слишком уж тяжёлый в плечах. — Потому я сейчас здесь, а не с высокомерными старейшинами, — пробормотала она себе под нос, глядя ему вслед. — Стоит мне подойти к эльфу, как меня перестают воспринимать всерьёз... И пытаются всему учить... Так утомительно. Кому нужны их глупые правила... Она тихо хихикнула в кулак, но смех быстро угас. Тяжесть в голове нарастала. — Спасибо, Джон... — прошептала эльфийка, и мир вокруг неё померк прежде, чем мужчина успел дойти до двери спальни. Голова мягко опустилась на скрещённые руки. Второй бокал так и остался недопитым.