Всё началось с линейки

Анатолий Дубнев — ученик 11 «А» класса частной школы, расположенной в центре города. Учиться там могли себе позволить только дети каких-нибудь политиков, бизнесменов и прочих шишек. Не то чтобы Толик хотел ходить именно в эту школу, но и выбирать ему никто не давал. Однако тут были свои плюсы: большинство подростков не хотели учиться и платили за выполнение заданий более одарённым ученикам. Конечно же, платили они за это деньгами своих дорогих родителей. Толик понимал, что ему придётся унаследовать бизнес своего отца, но также он знал и то, что без мозгов, логики и развитого мышления он с этим не справится. А жить лишь на оставленные папой денежки не хотел из-за упертости. Он не глупый, сам сможет всего добиться и заработать. Учителя Толю не любили. И не только из-за его способности нагло игнорировать школьный устав, не соблюдать форму и ходить с вечно растрепанными волосами и пирсингом. Бóльшую неприязнь у них вызывала его прямолинейность, часто граничащая с хамством. А иногда даже переступающая эту границу. Дубнев был отнюдь не глупым парнем, он много читал, в том числе книги не из школьной программы, умел договориться с кем надо, чтобы добиться своего, умел наладить связи с нужными людьми, у него хорошо была развита логика. Но подлизываться к школьным учителям, как это делали многие, не хотел. Более того, он презирал таких людей. Если Толя считал, что учитель говорит глупость — прямо сообщал тому об этом, указывая на ошибку и аргументируя свою позицию. Толика знают абсолютно все: идя по коридору, он только и делал, что кивал, отбивал кулаки и махал всем рукой в знак приветствия. Возможно, дело было в харизме, а может, в его внешности, ведь он был красив — голубые глаза, блестящие и мягкие светлые волосы, пусть и растрепанные, приятные черты лица, довольно широкие плечи. Но вероятнее всего, дело было в его подработке. Толя продаёт ответы на все работы (никто в школе понятия не имеет, откуда он их достаёт), пишет рефераты и доклады на заказ, выполняет домашние задания. И ведь люди всегда остаются довольны товаром. Некоторым проверенным людям он мог продать алкоголь или сигареты, которые для него покупали друзья из универа. С этими самыми друзьями Толя познакомился в 8 классе. С Витьком он познакомился у какого-то бара, куда его, в силу возраста, не пускали. Витёк, знающий абсолютно все закутки этого города, сказал, что знает, как туда попасть. В итоге они лезли через окно какого-то подсобного помещения, куда, судя по количеству пыли, никто не заходил по меньшей мере лет пять. Так они и подружились. Потом Витёк познакомил Толю со своими сокурсниками — Ирой, Тимохой, Федей и Юрой. И каким-то волшебным образом он стал частью этой компании. В школе друзей у Толика не было. Если только Вадик Карпов. Не доверял он этим детишкам богатых родителей, даже если сам таковым являлся. Большинство из них были сплетниками, которым лишь бы кого-то обсудить. «Ты слышал, у Димки отца недавно задержали. Не знаю только за что… А может и знаю! У Димки-то новое авто, кто знает, на какие шиши?» Как будто у них своей жизни и своих проблем нет. А Вадик вроде не такой, он весёлый парень, готов помочь, не сплетник и не крыса. Да и общаться знает с кем. В общем, наверное, его Толик и считал своим единственным школьным другом. Остальные просто знакомые, приятели. И именно с Вадиком он встретился 30 августа. Безумно жаль, что каникулы почти кончились, а впереди ещё целый год учёбы и экзамены, но потерпеть можно. А ещё это был идеальный день, чтобы пройтись по магазинам и купить что-то к школе, ведь 31 августа Толя с кровати не встанет. Он отоспится на весь учебный год вперёд. Только вот что-то Карпов опять опаздывает, разрушая такие грандиозные планы. А нет, вот он: бежит, размахивая сумкой. Ведь только проснулся, судя по гнезду на голове. У Вадика от природы волнистые и пушистые волосы, а если он уснёт, да ещё и с сырой головой… Будет примерно то, что сейчас бежало в сторону Толи. Вадик оперся на стену дома и пытался отдышаться. Да уж, точно проспал, надел какую-то мятую футболку, которая больше него размера на три. Карпов и сам был отнюдь не высокий и не широкоплечий. Надпись на кофте гласила: «моя любимая чёрная футболка.» Да уж, очень высокий юмор, учитывая, что футболка эта белая. — Доброе утро, соня, — усмехаясь, поздоровался Толя. — И тебе не хворать. Вообще-то я не проспал! Просто по дороге встретил бабушку, которой помог перейти дорогу… — О нет, избавь меня от подробностей. Судя по тому, как часто ты опаздываешь, все бабушки нашего района стоят у пешеходного перехода и ждут, когда же Вадик выйдет и поможет им перейти дорогу. — Возможно, это потому, что я неотразим, — улыбнулся Карпов и наконец отстал от стены, — мы в тэ-цэ? — Ага, надо бы закупиться к учёбе… А ещё можно зайти в книжный, там как раз новая поставка. — Ни за что, я больше никогда не пойду с тобой в книжный. Нет. Нет — и точка, — с максимальной серьёзностью в голосе произнёс Вадик. — Даже если потом мы зайдём в тот магазинчик? — с ухмылкой спросил Толя. И на Вас, Вадим, мы найдём рычаг давления. Тот магазинчик — небольшой отдел, где продавали мерч по разным музыкальным группам. Там было много всего: одежда, плакаты, литература, даже музыкальные инструменты. И если Толя мог пропасть на 3 часа в книжном магазине, то Вадик — в этом отделе. — …хорошо. Ладно, зайдём мы в твой книжный, — все-таки сдался Карпов. Это всегда работало. Как же классно, когда на улице тепло! Жаль только, что летом люди часто это не ценят, проклиная жару и духоту. Зато зимой, которая в России длится месяцев 8, ты вспоминаешь, как ходил в лёгкой футболке и шортах… Вспоминаешь об этом тепле, когда уже конец апреля и ты мечтаешь снять этот тяжеленный зимний пуховик, а погода за окном обламывает — опять снег. Через неделю май! Какой к черту снег? Толя был готов расцеловать того, кто придумал кондиционеры. И был безумно благодарен, что в торговых центрах они есть. Не то чтобы он ненавидел жару, но все же температуру выше двадцати пяти градусов переносил с трудом. — Мы как обычно? В канцелярию, потом в книжный и в мой отдел? — уточнил Вадик. — Ага. Только сначала зайдём и купим попить, иначе я умру от жажды раньше, чем мы куда-то дойдём, — устало выдохнул Толя, вытирая капли пота со лба. — Окей. Живи там, сейчас возьмём что нибудь прохладное. Радовало одно — в продуктовом, в отличие от канцелярского, не было длиннющих очередей. Поэтому парни быстро выбрали холодную газировку и пошли закупаться дальше. — Толян, а ты не слышал, что у нас вроде как новенький? И директриса сменилась? Толя отпил свой лимонад и, наконец охладившись, ответил: — Ну слухи ходят. Директриса-то точно сменится, а вот что за новенький — я не знаю. Говорят, что он этой директрисы родственничек. — Мда, золотой мальчик. Или девчонка. Зуб даю, отличником будет, раз родственники. — Ещё бы, — усмехнулся Толя, — у нас стать отличником не проблема, лишь бы были связи и бабки. — Да ну, почти все отличники таковыми остаются только благодаря тебе, — ухмыльнулся Вадик, слегка ударив друга по плечу. — Что поделать, если я мало того, что умный, так ещё и могу заработать этим деньги, — мечтательно произнёс Дубнев — А ещё очень скромный, — съязвил Вадик. Как и ожидалось, парни, дойдя до отдела канцелярии, пожалели о том, что пришли так поздно. Или рано. Но очередь была нескончаемая. — Охренеть, да мы тут до первого сентября простоим, чтоб пару тетрадей взять, — протянул Карпов, удивлённо оглядывая толпу. — Ничего не поделать, — вздохнул Толя и направился набирать покупки. Его взгляд зацепился за тетрадь, которую большинство могло описать только одним словом — кринж. Надпись на обложке гласила: «эта тетрадь охраняется от плохих оценок». Черт, да он будет самым модным в классе! Конечно, ни о какой серьёзности и речи не шло, это же Толя. Он обожал быть в центре внимания, обожал, когда с его шуток смеются и обожал выделяться из толпы. А если для этого придётся ходить с такой тетрадью… Он готов пойти даже на такие жертвы. С горящими глазами Дубнев подбежал к полкам и схватил предмет своего внимания. — Вадик! Карп! Зырь, какой алмаз нашёл, — блондин с улыбкой тыкал тетрадью в лицо друга. — Толь, ты че, опять? Тебе не хватило, как в том году все ржали с твоих тетрадей и ручек? Возможно, он был в чем-то прав. Но с другой стороны, одноклассники смеялись не по-злому. Они прекрасно понимали, что все эти принадлежности — это прикол, а Толя — тот ещё шутник. Вот и получилось, что Дубнев своего добился — привлёк к себе внимание, а его чувство юмора оценили по достоинству. — Ну ржали и ржали, мне то какое дело? Пусть все знают, кто скупает самую модную канцелярию, — с напущенным раздражением ответил Толя. Друг, называется, даже тетрадь не оценил. — Ну ладно-ладно, сдаюсь! Тетрадь зачёт, бери давай что тебе ещё надо и пойдём на кассу. Вроде народу поубавилось. Блондин на это лишь кивнул и вернулся обратно к полкам. Его взгляд вновь зацепился за что-то гениальное. Этим «чем-то» была ручка в форме рыбы. Толик понятия не имел, как станет писать ею, это же явно неудобно, но, черт возьми, это же гениальное дополнение к его рыбе-пеналу! — Вадик! Смотри, какую классную хрень нашёл. — Толь, скажи честно, куда ты с таким набором отправишься? Ты серьёзно решил, что рыба-ручка прекрасно дополнит твой комплект из тетрадей с тупыми надписями? — каким бы серьёзным не пытался показаться Карпов, еле сдерживаемая улыбка его выдавала. — А ты бы не выражался так. Это вообще-то твой собрат! — радостно воскликнул Дубнев. — Ты охерел что-ли? Совсем страх потерял? После этих слов они оба тащили с полок длинные линейки и встали, готовясь к сражению. Дальше творилось что-то непонятное. Смешались в кучу кони, люди… и двое парней, которые устроили посередине канцелярского битву на линейках. Вдруг Толик, отойдя назад, чтобы не позволить противнику «ранить» себя, на кого-то наткнулся. — Ой! Сорян, не заметил, — произнёс блондин, все ещё пытаясь свалить от нападающего на него Вадика. — Да Господи, можно как-то осторожнее? За последние пятнадцать минут вы столько шумели, что у меня голова заболела, неужели так сложно вести себя нормально? — внезапно вспылил парень напротив. На этот выпад Толик лишь удивлённо приподнял брови, а Вадик сразу же прекратил боевые действия линейкой. Вот это номер. Не то чтобы Дубнев обладал таким авторитетом, что все боялись с ним ссориться, но все же он был знаком с огромным количеством людей в городе, стольким помог, что в итоге завоевал уважение. Да и не выгодно было с ним враждовать. А тут сходу такая агрессия. Нехорошо получается. Да и непривычно. А парень перед ними даже не выглядел конфликтно. С виду типичный ботан: очки, каштановые волосы слегка завивались, но все же были уложены каким-то гелем. Даже одет по-ботански, как на линейку — в белой, идеально выгляженной футболке поло и чёрных шортах. И стоит весь из себя такой с надменным выражением лица. — В таком случае простите, Ваше Высочество, что потревожил вашу головушку. Как у Вас только уши в трубочку не свернулись, слушая эти гнилые слова из наших уст! — язвительно ответил Толя с нарочито извиняющейся интонацией. Уж в сарказме он был хорош. — Самый умный нашёлся? — гневно отозвался незнакомец, поправляя очки. Ну правда ботан какой-то. — Может и так. А что, конкуренции боишься? — с вызовом ответил Дубнев. — Если все конкуренты будут такие, как ты, то нет, не боюсь, — вздохнул оппонент и, разочарованно оглядев друзей, развернулся и направился к кассе. Дубнев даже как-то опешил. — Нет, ну ты это слышал? Хрен с горы какой-то припёрся и начал выступать. Выбесил пиздец, — ожив, начал гневаться Толик, откладывая линейку, которую держал все это время. — Бро, да забей вообще. Ботан какой-то, даже не трать на него свои нервные клетки, — попытался успокоить друга Вадик, положив руку тому на спину. И все же вспыльчивости Дубневу было не занимать — если его задеть, то он не только перестанет фильтровать речь, а даже может начать размахивать кулаками. Несмотря на то, что не любит. Он вообще считал, что решать вопросы драками — удел тупых, пока его однажды не довели до точки кипения. С тех пор Толик не осуждал тех, кто выбирает не переговоры, а кулаки, но сам в это старался не лезть. — Ладно, ты прав. Черт с ним. Пойдём лучше дальше искать мне модные карандаши. Вадик выдохнул и кивнул. Успокаивать друга часто было сложно, он не очень любил это делать. Поэтому то, что блондин остыл сам, было только на руку. — Я видел карандаши с дизайном под сигареты. Пойдём покажу.