Всё началось с линейки

Карпов благодарил всех богов за то, что ему не пришлось успокаивать разбушевавшегося друга. Видимо, тот парень не успел довести Толика до точки кипения. Либо блондин просто не захотел устраивать сцен в публичном месте. В любом случае, поход в книжный его явно успокоил и привёл в чувства. Хотя настроение у обоих заметно упало. Уже на выходе из торгового центра друзья снова наткнулись на парня из канцелярского. — Да что ж такое, опять он, — недовольно пробурчал Толя так, что расслышать смог только он и Вадик, что шёл совсем рядом. — Да нас с ним прям судьба сводит, — пошутил Карпов, но замялся под тяжёлым взглядом своего приятеля, — шучу же! — За такие шутки, знаешь ли... Незнакомец, стоявший не так далеко с видом напыщенного павлина, лишь одарил их взглядом, полным неприязни. Стоит отметить, что эти чувства были взаимны. Толя и сам не понимал, почему так взбесился. Наверное, его просто вымораживает, что кто-то может сомневаться в его умственных способностях. Он понимал, что отнюдь не глупый. Как минимум потому, что смог найти применение своим мозгам и зарабатывал ими. А тут какой-то незнакомец решил, что может оскорблять его интеллектуальные способности, да ещё и прилюдно. Это бесило. Кто он Толику вообще? Да никто, прохожий, которого Дубнев больше не встретит. А если и встретит, то обойдёт за километр и сделает вид, что не заметил. Брюнет никак не прокомментировал их переглядки. Выйдя на улицу, Толик взял товарища под руку и потащил за угол. Он совсем не горел желанием вновь вступать в диалог с этим парнем. Солнце уже было низко, а значит, они провели, бродя по торговому центру, по меньшей мере часов пять. Оглянувшись вокруг, чтобы удостовериться в том, что рядом нет толпы, блондин вытащил мятую пачку шоколадно-ментоловых мальборо. Толя не был заядлым курильщиком, но был тревожником. Так уж вышло, что в некоторых ситуациях только никотин мог хоть как-то его успокоить. Правда вонять табаком на постоянке не хотелось. Зато блондин прекрасно помнил тот день, когда выкурил свою первую сигарету. Это был тёплый вечер, он гулял с девушкой, в которую был влюблен. Для неё это тоже было первым опытом. Они остановились у ворот какой-то школы, чтобы разделить одну сигарету на двоих. Его бил мандраж. Но как было атмосферно! Тёмное небо, желтый свет от фонарей, непонятные прохожие, которых Дубнев шугался, ведь им было по 15. От шоколадного чапмана тошнило. Во рту остался неприятный привкус, а ветровка, волосы и руки провоняли. Зато романтично. Внезапный звук сигналящей машины оборвал воспоминания. Толя тяжело вздохнул. Сейчас романтики никакой. Только трясущиеся от пережитой агрессии руки и злобно сведенные к переносице брови. Волосы лезли в глаза от тёплого ветра, который в такую жару совсем не помогал остыть, зато не давал нормально поджечь сигарету. Как только легкие наконец наполнились табачным дымом, его начало отпускать. Хоть что-то хорошее от этой вредной привычки. Стоило Дубневу успокоиться, как совсем рядом послышался тихий голос. Знакомый. — Разве такой умный мальчик не знает, что курить вредно? — язвительно проговорил уже-не-незнакомец, но в глаза не смотрел. Сука. Ну что ещё ему надо? Блондин обречённо вздохнул и сжал свободную руку в кулак. — Тебе рядом с нами мёдом намазано? Че надо? — злобно проговорил Толя сквозь зубы. — Вопросом на вопрос отвечать не принято. Но ладно, сошлюсь на твоё бескультурье и отвечу сам — нет, не намазано. Просто мимо проходил, — Дубнев не мог понять, что его бесит больше — то, что этот парень снова назвал его тупым, хоть и не прямо, или то, что тот был так спокоен. — Шёл бы ты отсюда, — вмешался в разговор Вадик, кладя руку на плечо друга в попытке успокоить. — Спокойно, защитничек! И без твоего совета собирался, — натянуто улыбнулся незнакомец и с откуда-то взявшейся невозмутимостью развернулся, направляясь в сторону остановки. Дотлевшая до фильтра сигарета неприятно обожгла пальцы. Толя болезненно шикнул и дёрнул плечом, скидывал руку друга. — Не день, а говно какое-то, — хмуро пробормотал Дубнев, потирая обожженные пальцы, — пойдём лучше по домам. Надеюсь, мы больше не пересечемся с этим мудилой. — Да забей, Толян! Даже не думай о нем. Ботан какой-то, уверен, его в классе все чмырят, вот он и пытается самоутвердиться — пытался успокоить друга Карпов, — видал, как он одет? Как на линейку собрался. Толя на это ничего не ответил, только слабо усмехнулся. Он также молча поднял пакет с покупками и кивком позвал Вадика идти за ним. Видя настроение друга, Карпов не стал развивать эту тему. До дома добирались в тишине. Заговорили только у подъезда Толи. — Ну давай, братишка, не кисни. Если всё-таки надумаешь завтра встретиться — маякни, — пытался хоть немного оживить друга Вадик. — Да не, вряд ли. Говорю же, спать буду, — все также безэмоционально ответил Дубнев, — ладно, я пошёл. Встретимся опять у двадцать шестого перед линейкой. — Принято! Тогда до понедельника, — радостно произнёс Вадик, приобнимая друга на прощание. Толик кивнул и зашёл в подъезд. Не дожидаясь лифта, пошёл наверх пешком. Физические нагрузки всегда его успокаивали. Уже на пятом этаже началась одышка. И все таки курение — гадкая привычка. Наверное, пора бросать. Но не сегодня. Поднявшись на свой этаж и толком не отдышавшись, блондин полез искать ключи. Те, как обычно, валялись где-то на дне сумки. Матерясь под нос, Толя все равно пытался найти их на ощупь. Спустя минут пять пыхтений и ругательств чудо все таки свершилось и ключи были найдены. Дома как обычно никого не было. Отец опять свалил в командировку, сказал, что привезёт что-нибудь из Канады и оставил деньги на еду и прочие нужды. Ну хоть этим не обделял, всегда оставлял кругленькие суммы, чтобы сын «не сидел на бпшках и не гробил желудок, а питался нормально»! Нельзя сказать, что Толя грустил из-за недостатка внимания от отца. Обида больше была на мать, которая, пытаясь сделать из сына трофей для хвастовства перед подружками, разочаровалась и свалила, когда тот был в седьмом классе. Ну и пожалуйста. А отец... Он всегда уделял много внимания работе. По-другому и нельзя было, ведь быть владельцем крупной компании — дело очень и очень нелегкое. Но иногда почти полное отсутствие его в жизни сына задевало. Например когда в начальной школе в лицее был праздник на день отца и проводили семейные конкурсы. А Толя просто стоял рядом с судьёй, потому что папа уехал на совещание. А в следующем году он был в командировке. А ещё через год в компании начались проблемы и он даже жил не в квартире, а в своём кабинете. Зато Толя мог ни в чем себе не отказывать, у него было много одежды, техники и прочего, привезенного отцом из командировок. Толя был наследником самой компании. Толя был богат, но богатство это измерялось деньгами. За всю жизнь он так не испытал родительской любви и заботы. Да, отец переживал за него, но никогда не показывал этого, не проявлял открыто своих чувств. Поэтому Толя рос самостоятельным. Он сам научился готовить, пользоваться стиральной машинкой, распоряжаться деньгами и зарабатывать их. Только проявлять любовь не научился. «Ну и ладно, — думал Дубнев, — больно мне нужна эта ваша любовь и отношения». Но где-то в глубине души хотелось. А первая влюбленность ударила в голову, словно внезапное опьянение. Чувства не были взаимными. Да и вообще это было чем-то непонятным. Его с той девушкой нельзя было назвать друзьями, но и парой они не считались, потому что любил только Толя. В итоге все равно пришлось разойтись из-за его проблем с агрессией, которая возникала на почве ревности. Сначала было одиноко, трудно. Он пытался все вернуть, писал ей, но сообщения не доходили. Она заблокировала Толю везде. Поэтому блондин смирился и стал жить дальше, несмотря ни на что. Уже через несколько месяцев Толя стал остывать, завёл новых друзей, познакомился с Витьком, который помог ему выбраться из этого дерьма. И как-то все наладилось. Сейчас он снова живёт спокойно. И даже такие личности, как тот очкарик-незнакомец не смогут это изменить. Именно поэтому Толик включил компьютер и до четырёх утра залипал на тру-крайм видео, параллельно нарушая наставление отца питаться нормальной едой. Уже на рассвете он, сытый и довольный, завалился спать, чтобы набраться сил перед новым учебным годом. Проснулся Толя тяжело. Взглянул на часы и увидел красующиеся на них 15:26. Слабо. Он спал и дольше. Но теперь окончательно проснулся и желание ложиться обратно пропало. Блондин нашёл лежавший в недрах одеяла телефон и увидел кучу уведомлений из группы класса. Черт, он уже забыл, что лето подошло к концу и ему придётся снова вставать в 7 утра и делать кучу домашки. Он нажал на уведомление и заспанными глазами уставился на переписку. Светлана Андреевна, 10:14 Ребята, доброе утро! Напоминаю, что завтра в 10:00 около школы состоится линейка, посвященная дню знаний. Всем быть! И всем быть в парадной форме! Не опаздывать!!! После линейки идём в 209 кабинет на классный час. Витя Мартынов, 10:23 почему нельзя сразу на классный час прийти? зачем нам стоять на этой жаре, мы все это слышали уже 10 раз Костя Потапов, 10:25 + Катя Громова, 10:25 + Полина Прокофьева, 10:26 У меня музыкалка в это время, я не приду. Светлана Андреевна, 10:34 Я не поняла, это что такое?! На линейке быть всем, я проверю по списку! Полина, какая музыкалка 1 сентября? Лапшу мне на уши не вешай. *Вася Дементьев поставил реакцию дизлайк* *Полина Прокофьева, Вадим Крпов и 6 др. поставили реакцию дизлайк* Толя усмехнулся и закрыл переписку. Светланка бесила всех. В прошлом году она проболела всю четверть, а как вышла, словно озверела. На первом же уроке после больничного дала какую-то непонятную проверочную, на дом задала три таблицы и ответы на какие-то одному богу — ну и ей — понятные вопросы. Потом наставила всем троек под конец полугодия. Ну и они не пальцем деланные: взломали её аккаунт в электронном дневнике и по-тихому исправили оценки. А она и не заметила даже. В общем, отношения у них были так себе, а тут еще и классная у них в декрет ушла. Так и получилось, что Светланка их взяла, как она выразилась, «под свое крыло». Да уж лучше ничейными быть, чем с ней! Но их никто не спрашивал. Толя огляделся вокруг и вдруг понял, что новый учебный год надо начинать с чистой комнатой. Поэтому, включив на фон музыку, блондин приступил к уборке. Нельзя сказать, что он живёт в свинарнике и не убирается, но в последнее время парень правда обленился. Что было неудивительно, ведь на улице жара такая, что хоть кожу снимай. Кондёр, конечно, помогает, но с такой погодой все равно делать ничего не хочется. А тут ещё и отец уехал в командировку, а значит, можно с чистой совестью ничего не делать, питаться чем захочется и ложиться на рассвете. Так и получается, что засрал Толик свою комнату. Но с музыкой уборка была чем-то успокаивающим. С музыкой вообще все намного приятнее. Толя даже какое-то время хотел научиться играть на гитаре, выпросил её у отца, взял в руки и растерялся. Первые пару дней он правда пытался чему-то научиться, освоить аккорды и какую-нибудь лёгкую песенку. Но с его вспыльчивостью Толя забросил попытки стать музыкантом уже спустя два дня. С тех пор гитара стояла в углу и доставал он её только чтобы стереть пыль. Комната в целом отражала его характер. На стене висели плакаты с любимыми исполнителями. Их было немало, Толя вообще считал себя меломаном, но Queen он выделял и любил особенно сильно. Рядом со столом, заваленным какими-то бумагами, стоял книжный стеллаж, где было много разной литературы. Многие книги достались ему от бабушки. На этих же полках стояла коробка с украшениями — Толя любил дополнить образ какой-нибудь интересной побрякушкой. Тем более у него есть пирсинг, который блондин сделал в 9 классе в тайне от отца. Он бы точно не разрешил. Поэтому пришлось подкупать мастера, чтобы тот сделал все без письменного согласия от родителя, а потом ещё и прятать прокол под пластырем, пока все не зажило. А вдруг отец заставил бы снять? Уборка заняла у Толи весь оставшийся день. Время уже близилось к вечеру, а значит, самое время выйти в магазин за едой. Закинув в карман карточку, сигареты и ключи, блондин направился к лифту. Сегодня совершать лишние движения он больше не планирует. У подъезда сидела дворовая кошка и провожала Толика тоскливым и голодным взглядом. Тот мысленно сделал пометку купить ей корм. Покурить по дороге в магазин не вышло, потому что, достав сигареты, блондин понял, что забыл зажигалку. Придётся еще и её купить. Тяжело вздохнув, Толя сунул руки в карманы и решил насладиться последним летним вечером. Солнце уже садилось, поэтому жара почти не ощущалась. Пахло свежескошенной травой и цветами, которые так хорошо продавались накануне дня знаний. До магазина Толя добрался без происшествий. Он спокойно обошёл все нужные отделы и направился к кассе, когда увидел знакомую макушку. Блондин сразу напрягся, приняв человека в очереди за вчерашнего незнакомца, поэтому свернул на кассу самообслуживания и по-быстрому удалился из магазина. До дома добрался совсем скоро. Не желая вновь встретить вчерашнего бесячего знакомого, Толя ускорил шаг. Даже на перекур не остановился. У подъезда он затормозил, чтобы покормить кота. Будь его воля и не будь у отца аллергии, Дубнев бы всех уличных котов забрал к себе. Погладив пушистого, он направился в подъезд, чтобы не мешать тому кушать. Подниматься пешком все ещё не хотелось, поэтому Толя пошёл в сторону лифтов. На самом деле он их не очень любил, даже немного побаивался, но сами попробуйте постоянно подниматься на восьмой этаж! Поэтому пришлось смириться. Дома Толя разогрел купленную готовую лапшу прямо в упаковке, чтобы не заморачиваться с готовкой и не мыть посуду. В последний день каникул он мог себе позволить полениться. Поскольку завтра была линейка, Дубнев решил, что все таки подготовит форму с вечера. Он достал из шкафа брюки и рубашку с коротким рукавом, на которой красовалась нашивка с эмблемой их лицея. Блондин скривил лицо. Ладно уж, один раз можно прийти по форме. Повесив вещи, Толя ушёл в ванную, чтобы на линейке не выглядеть как хикка, просидевший дома все лето. Он помыл голову, сделал маску для лица, намазался какими-то кремами и надел чистую футболку с шортами. Ну все, к школе готов! Толя плюхнулся на кровать и включил на фон свои излюбленные тру-крайм истории. Под них на удивление хорошо засыпалось. С его убитым за каникулы режимом, главное завтра — это проснуться не в час дня.