Шаг вперёд и шаг назад

Йере устал. Это было видно невооружённым глазом. Настолько, что даже самый невнимательный, слепой к эмоциям и состояниям окружающих человек понял бы это за пару мгновений. Чего уж говорить про сверхэмпатичного Марко, который, кажется, чувствовал Йере на уровне элементарных частиц, умея определить чужое настроение по малейшим изменениям мимики и полутонам в голосе. Но сейчас этого даже не требовалось — едва заприметив Йере издалека, Марко сразу заподозрил неладное: тот был хмур, шёл, тяжело волоча по земле ноги, слегка ссутулив плечи, и смотрел куда-то на тротуар, даже не поднимая взгляда. Марко ощутил, как под рёбрами неприятно кольнуло. Когда Йере с ним поравнялся, он наконец поднял голову и вымученно улыбнулся. Как-то совсем кисло, едва-едва. — Привет! Как доехали? — Марко постарался выглядеть радостно, но подступивший ком тревоги заставил голос звучать высоко и неестественно. Он раскрыл руки для объятий, и Йере их принял, но быстро отстранился, ответил тихо: — Привет, нормально, — и, легко сжав чужое плечо, тут же отошёл в сторону на несколько шагов.  Юкка, Томи и Микке окружили Марко со всех сторон, наперебой здороваясь и крепко пожимая его ладонь, а он так и остался стоять, не понимая, про происходит. Когда вся финская делегация продолжила своё движение дальше по территории парка, где проходил фестиваль, Марко провожал взглядом удаляющуюся спину в свободной белой майке, с которой свисал рюкзак в покемонами, и на физическом уровне ощущал цепкий захват на горле.  Контраст с их предыдущей встречей на Евродиско бил по голове наотмашь, ведь тогда всё было совершенно иначе: ярче, теплее, радостнее. Глаза Йере сияли, стоило ему только посмотреть на Марко, он фонтанировал эмоциями и не стеснялся проявлять их, в том числе тактильно. А сейчас… Это было непривычно и почему-то болезненно. Конечно, Марко всё видел и прекрасно понимал: очевидно, у Йере вчера был крайне насыщенный день — Карнавал Джокеров сам по себе был масштабным, так ещё и усугубился жутким ливнем, суетой с организацией и долгими минутами ожидания в подвешенном состоянии. Плюс до этого Боян потащил того на прогулку, а перед самим выступлением Йере достаточно много времени уделил взаимодействию с поклонницами, что само собой было делом крайне выматывающим. После такого любому нужна была бы передышка. И всё же Марко никак не мог отделаться от назойливой мысли, что он хотел бы так же. Надеялся на это, рассчитывал, когда специально приехал в город раньше, чем это было необходимо: прогуляться по Бьеловару, посидеть в какой-нибудь кафешке и выпить латте со льдом или прохладного сидра, поболтать обо всём и ни о чём и обязательно порасспрашивать из первых уст, как прошёл такой долгожданный концерт его лучшего друга. А ещё обязательно узнать, на кой чёрт Боян сбрил Йере виски. Увидев этот беспредел, Марко первым делом подумал о том, что ему нужно будет написать официальную жалобу тому в личку. Подумать только, Марко только успел порадоваться новой причёске, как снова он: горшок! Разумеется, он любит Йере любым, но это…  Марко видел и явственно представлял, как из-за его нарочито показательных ворчаний Йере звонко засмеётся, откидывая голову и выпуская громкий переливистый звук в воздух, а Марко будет смотреть на него и счастливо улыбаться в ответ. Но теперь ему казалось, что всё рухнуло. Что больше никогда ничего подобного не случится, не даром же Йере даже взгляда на нём не задержал. Видимо, ни о каких прогулках и речи быть не может. Они ведь даже не сфотографировались для личного архива, как делали это в каждую встречу, на память — их отношения и так держались на жалких минутах, вырванных с боем у плотных графиков, и каждое мгновение вместе было за радость, поэтому они старались фиксировать их, чтобы в моменты разлуки было не так тоскливо. А сейчас в чужой фотоплёнке красовалась куча контента с Бояном, а с ним — ничего. Безусловно, Марко понимал, что в том числе благодаря тому их с Йере отношения продолжают оставаться по-настоящему личной жизнью. Но мозг проедал уже даже не червячок, а целый прожорливый песчаный червь сомнений.  Тем не менее, приложив титанические усилия и нечеловеческую выдержку, Марко пообещал дать им обоим время: Йере выдохнуть и набраться сил перед вечерним выступлением, а ему самому — обуздать свою лучшую подругу-тревогу и не дать наломать дров, о которых он потом будет жалеть.  Придя к внутреннему согласию с самим собой, Марко двинулся к шатру, чтобы найти своих ребят и хоть немного отвлечься. Спустя примерно час и лёгкий перекус он выполз из своего укрытия и, заприметив неподалёку что-то хмуро листающего в телефоне Йере, тут же двинулся в его сторону, чтобы наконец предпринять попытку нормально поговорить. Тот снова едва заметно улыбнулся и даже шагнул навстречу Марко, но тут же остановился и вскинулся. — Йере, я… — начал Марко, не упустив это небольшое движение из виду. — Марко, Йере! Какая удача! Позвольте задать вам пару вопросов? — раздался из-за спины жизнерадостный женский голос, и Марко едва не подпрыгнул от неожиданности. Он бросил быстрый взгляд на Йере, на что тот лишь равнодушно пожал плечами, мол, как скажете. Остаток дня так и прошёл в этой тягучей отстранённости. Йере действовал будто по инерции, пока Марко старался вести себя так, словно ничего не происходит: стоило журналистке завлечь их с Йере на короткое интервью, как он натянул на себя беззаботную маску, безостановочно болтал, брал на себя основные ответы и посылал Йере игривые воздушные поцелуи прямо на камеру.  И Йере даже отвечал тем же: благодарил Марко за то, что позвал в гости в свою страну, признавался в любви Хорватии, местным жителям и национальной кухне. Да, говорил и делал он вроде всё как обычно, но Марко чувствовал эту натянутость, будто ещё немного, и воздушный шар лопнет, оставаясь валяться прямо на траве никому не нужными резиновыми лоскутками. Он это видел, поэтому старательно забирал весь удар на себя. И Йере это видел тоже, вот только Марко не мог понять, какие мысли прятались в чужих глазах, тщательно скрытых за тёмными стёклами очков. Наедине они так и не поговорили, им просто не давали прохода. Стоило одной журналистке отойти, как подходила вторая, за ней — сммщик фестиваля, а потом и вовсе заместитель мэра города. О том, что за два часа до выступления у них запланирована пресс-конференция, они узнали прямо от него за несколько минут до начала самого мероприятия. Они с Йере только успели молча переглянуться, как их сразу утащили под локоть в небольшой зал и усадили за стол. И снова всё по тому же сценарию: Марко шутил, вытягивал из себя ответы, а Йере тихо что-то добавлял, старался смеяться и быть беззаботным, но каждое слово было пропитано неестественностью и отрешённостью.  — Сегодня мне наконец-то выпал шанс, я очень хочу посмотреть на твои эти… металические штуки, — говорил Йере, сгорбившись над столешницей, а Марко, наоборот, хотелось спрятаться, чтобы никто его вообще никогда больше не видел. Йере произносил то, что от него ждали, а всё, чего ждал Марко — чтобы эта пытка поскорее закончилась. Выносить это было всё труднее и труднее. — Этим летом у меня запланировано много фестивальных выступлений в Финляндии, сейчас я здесь, вчера был в Словении, завтра полечу в Швецию, — монотонно отчитывался Йере, пока Марко думал о том, как закидывает его на плечо, тащит к себе домой и укладывает отдыхать. Страшно было даже подумать, что с ним станет под конец лета, учитывая, что Йере снова решил устроить себе марафон выступлений чуть ли не каждый день. В прошлый раз, когда тот так поступил, ему потребовалась пауза от гастролей длиной в год и курс психотерапии. Что же от него останется сейчас, если ещё даже трети лета не прошло, а он уже выглядит вот так? Ну, либо ему просто было в тягость находиться рядом с Марко. С каждой прошедшей бесконечно длинной минутой тот всё больше и больше верил именно в эту гипотезу. — У вас в Хорватии есть ваше собственное национальное сор… сокр… с-сокровище? Да? Да. Классный парень, сумасшедший парень, — Йере повернулся к Марко, но голова продолжала быть чуть опущена, — люблю тебя и спасибо за все эти вещи, — он обвёл рукой помещение, где они сидели, — которые происходят со мной благодаря тебе. Марко очень хотел поверить в  искренность этих слов, только вот звучали они, как заранее заученный скрипт.  «Я тоже тебя люблю, но мне кажется, что между нами происходит что-то неправильное», — ответил бы он, если бы они были наедине, но Марко пришлось лишь благодарно улыбнуться и кивнуть Йере в ответ, приложив ладонь к сердцу.  Под конец пресс-конференции Марко уже нетерпеливо ёрзал на стуле и не мог дождаться момента, когда он сможет отсюда сбежать. Люди давили на него, собственные эмоции душили, а заместитель мэра в своём искреннем восторге от того, какие гости пожаловали в его город, не вызывал ничего, кроме иррационального раздражения. Мужчиной он был крайне приятным, а Марко всё равно злился, ведь он тоже хотел быть таким же по-настоящему довольным и счастливым, но не мог. Он украдкой посмотрел в сторону Йере и тяжело вздохнул.  После пресс-конференции и недолгой фотосессии с журналистами Марко предпринял очередную попытку: — Слушай, может… — О, вот вы где! — словно материализовавшись из воздуха, откуда-то сбоку подлетел один из организаторов. — Нам надо протестировать аппаратуру. Марко, ты первый, идём, твои ребята все уже собрались. И ему вновь пришлось послушаться, пока Йере молча побрёл готовиться в свой шатёр. Когда Марко вернулся и заглянул туда, надеясь урвать хотя бы пару минут тет-а-тет, Йере там уже не было. Их гримёрки располагались по соседству, но сейчас у Марко было ощущение, что они с Йере друг от друга дальше, чем когда находились по разные стороны континента. Всю эту лирику нужно было срочно отбрасывать: Марко выступал первым, и ни в коем случае нельзя было показывать толпе, что он не в порядке. Поэтому свой сет он отпрыгал даже с большим энтузиазмом, чем бывало, когда он чувствовал себя гораздо лучше. И это помогло: тугой узел хоть немного ослаб, когда он увидел просто безумное количество заряженных и счастливых людей на танцполе, а скрим, который сейчас звучал ещё более надрывно и отчаянно, помог снять напряжение в глотке и задышать полной грудью.  Следом на сцену вышел Йере: коротко кивнул Марко, как бы принимая эстафету, и под новое интро вылетел к зрителям. Там он снова стал собой — энергично скакал под собственные песни, рычал, разливал воду и обязательно шутил про задницы. Марко неотрывно смотрел на него из-за кулис, и на лице сама собой растянулась печальная улыбка. Это был тот самый, его Йере, только предназначен был не для него. В этих размышлениях он едва не пропустил момент, когда ему нужно было выходить вновь — Йере уже исполнил первый куплет, танцуя под припев. Марко выскочил на свою партию, привычно приблизился к Йере, столкнулся с ним лбами, а тот так же привычно хищно оскалился, и на две минуты их общей песни Марко показалось, что между ними всё вновь стало как прежде: Йере игриво извивался, невесомо трогал тело Марко, а он в ответ заводил зал на чужих строчках и льнул к тому всем своим существом. Но песня закончилась неприлично быстро — мэшап, к огромному разочарованию Марко, было решено не включать в сетлист из-за отставания от тайминга, оставив оба их хита на сольное исполнение, — а вместе с этим вернулась проклятая отрешённость. Стоило им обоим ступить со сцены за землю, как Йере стремительно упорхнул в свой шатёр, и Марко показалось, что на этом их взаимодействие на сегодня будет завершено.  Приехали, конечная. — Бро, ты какой-то кислый, хотя по моим прикидкам должен был скакать золотистым ретривером, — всё же не удержался от комментария Мартин, стоило Марко зайти в их гримёрку. Тот и так весь день кидал на него обеспокоенные взгляды, но терпеливо ждал, пока они выступят, чтобы не портить настрой. Сейчас же он закономерно эту тишину прервал. — У вас с Йере… — У нас с Йере всё замечательно, — язвительно прервал брата Марко. — Просто прекрасно, я бы даже сказал. Увиделся с ним на интервью, пресс-конференции и потом на сцене. Как тебе, а? Классно же? Мартин поджал губы и нахмурился. — На вас это не похоже… — задумчиво протянул он в итоге. — А он чего? — А он ничего, — огрызнулся Марко, но тут же закусил губу, понимая, что брат ни в чём не виноват, и продолжил уже спокойнее: — Я пытался поговорить с ним весь чёртов день, но нам просто не давали прохода: то журналисты, то орги, то зрители, то ещё кто-то. Я так заебался, — Марко устало рухнул на пластиковый табурет, который жалобно затрещал под его весом, и уронил голову в ладони. Через пару секунд он почувствовал тёплую ладонь на своём плече: — Ну так иди сейчас, как раз все лишние люди уже разошлись. Марко вскинул на брата уставший взгляд. — А что если он не хочет меня видеть? — А что если ты опять себе всё напридумывал? — чуть снисходительно улыбнулся Мартин, щёлкнув Марко по лбу. — Давай, дуй к нему, хорош драматизировать. — Ауч. Ладно. Ладно. Марко глубоко вздохнул, стоя перед входом в чужую гримёрку, и резко распахнул белые шторки, шагая внутрь. — Можно я… — начал он, когда обнаружил, что в шатре был один только Томи. Марко осёкся. — О, Марко! Как хорошо, что ты тут! — завидев гостя, тот сразу оживился и кинулся к нему. — Я как раз собирался тебя искать. Сфоткаемся для инсты? В протянутой руке ярким пятном светилось то самое кислотно-зелёное болеро. Марко криво ухмыльнулся одним уголком губ и принял его, молча кивнув.  — Супер! Сейчас я найду Микке, ты пока одевайся, — протараторил шебутной Томи и выскочил на улицу, пока Марко продолжил сверлить взглядом неоновые рукава. Недолго думая, он накинул болеро на себя прямо поверх футболки. Глубоко вдохнул такой привычный и родной запах — всего пару десятков минут назад Йере выступал в нём под Ча-ча-ча. Марко даже почудилось, что оно до сих пор хранило в себе тепло его тела. Вдруг захотелось совершить жуткую глупость: раз Йере сегодня его сторонится, то, может, хоть так получится почувствовать с ним связь? С этой мыслью Марко одним резким движением, не давая себе времени на сомнения, стянул с себя футболку, откинув её куда-то в сторону, и нацепил болеро на голое тело. Прямо так, как это всегда делает Йере. Взгляд сам собой упал в зеркало напротив. Загипнотизированный этим видом, не отрывая от себя глаз, Марко невесомо провёл самыми кончиками пальцев по уже изрядно потрёпанной зелёной коже, которая хранила в себе воспоминания о каждом выступлении. Конечно, у Йере их было несколько, но всё же. Подушечки следовали вдоль швов, перебирали чёрные шипы, огибающие запястье, и Марко думал о том, что это не он сам, а Йере касается его вот так. Мягко, нежно, заворожённо.  Кажется, Марко в это мгновение даже не дышал. В этом состоянии его и застал вернувшийся Томи. Марко дёрнулся, резко повернулся на звук, убрал руку и натянул нервную улыбку в надежде, что никто никак не будет комментировать увиденное. К их чести, они и не стали: Томи просто подошёл, пристроившись сбоку, а вечно радостный Микке бойко командовал, как им лучше встать. — Вот так, Марко, да, отлично, ну прямо вылитый Йере! — задорно воскликнул он, когда Марко принял привычную для Йере агрессивную позу с открытым ртом и рукой возле лица. От этой простой фразы внутри немного потеплело. Но это приятное ощущение быстро улетучилось, возвращая Марко в ту реальность, где они с Йере так и не поговорили и, видимо, уже не поговорят: время убежало далеко за час ночи, а ребятам завтра снова в дальнюю дорогу. Скорее всего, Йере умчал спать — Марко почти убедил себя, что это правильно. Поэтому, когда во время фотографирования с Томи в нагло облюбованном чужом болеро Марко поймал на себе чужой взгляд, устремлённый прямо от входа в шатёр, сначала он подумал, что ему показалось. Они всё ещё кривлялись, сделали пару новых кадров под энергичные подбадривания Микке, но боковое зрение продолжало ловить тёмную фигуру, сгустившуюся грозным пятном. Марко перевёл взгляд от камеры в её направлении и едва не поперхнулся воздухом: Йере стоял, слегка ссутулив плечи, с чуть приоткрытыми губами, тяжело дышал, сжимая в кулаке плотную кожаную штанину, и смотрел. Неотрывно, как-то жгуче и очень, очень тяжело. В полумраке улицы было сложно разобрать, но Марко показалось, что его радужка была полностью чёрной, хоть физически это и было невозможно. Он несколько раз хлопнул глазами, прежде чем Йере начал медленно двигаться в их сторону. — Tulkaa ulos, — гортанно прорычал он в адрес Томи и Микке, и те, не задавая лишних вопросов, двинулись к выходу из шатра, плотно закрыв за собой шторки-двери.  Марко замер и шумно сглотнул. Йере навис над ним грозовой тучей, даром что на полголовы ниже. Сейчас под этим взглядом маленьким себя чувствовал сам Марко. — Тебе очень идёт, — низко прохрипел Йере на самое ухо, легонько касаясь тоннеля губами. — Надо будет сделать тебе такое же, только синее. Его пальцы с силой впились в обнажённые бока. Марко резко стало холодно, когда вдоль позвоночника пробежался табун мурашек, и одновременно невыносимо жарко.  — С-спасибо? — пролепетал он в ответ, когда губы Йере уже начали блуждать по его шее, но, еле вернув себе ясность ума, положил ладони на чужие плечи и мягко отстранил. — Подожди. Йере посмотрел слегка недоумённо, но без лишних вопросов остановился и сделал шаг назад. — Я… С тобой всё в порядке? — аккуратно спросил Марко, от напряжения закусив губу. Тут же добавил: — У нас всё в порядке? Йере тихо хмыкнул и вопросительно вскинул бровь. Марко продолжил: — Просто ты… Весь день ходишь сам не свой, мрачнее тучи. Я понимаю, что вчера у тебя был тяжёлый день, а я, скорее всего, слишком самоуверенно нафантазировал, как мы проведём сегодня, но… В какой-то момент мне показалось, что тебе не хочется тут находиться. — Ты прав, — коротко ответил Йере, и у Марко сердце пропустило удар. Он прав. Ну конечно, он был прав. Но Йере не дал ему ничего сказать и вновь подошёл ближе, почти вплотную, касаясь своим животом чужого. Кожа к коже. — Я правда устал. Вчера был безумный день, знаешь. Хотел тебе об этом сказать, но на нас со всех сторон накинулись, как на цирковых обезьянок, ei vittu, — он сморщился и зло ругнулся сквозь зубы. — Поэтому я просто понадеялся, что ты поймёшь. Потому что только с тобой я могу позволить себе быть вот таким и не стараться держать лицо. Он мягко провёл носом по шее Марко, глубоко вдыхая его запах, и тут же жарко протяжно выдохнул, опаляя чувствительное место горячим воздухом, пока ладони обратно легли на голые бока. Марко вплёл пальцы в оставшиеся волосы на чужом затылке и мягко помассировал. — Прости… — само собой вырвалось у Марко. — Я подумал, что ты больше не… Что мы… Что я что-то сделал не так. Ай! Зубы больно вонзились в нежный участок на стыке между шеей и плечом. — Это чтобы ты не говорил всякие глупости, — пробубнил Йере и тут же плашмя провёл языком по пострадавшему месту. Отпрянув, добавил: — Это ты прости. Нужно было всё же уделить время, чтобы проговорить это словами. У меня просто… не было сил. А потом все эти люди… Бедный, закрутил себя, да? Вы… выкрутил? Нет… Накрутил? Большие пальцы почти бездумно рисовали круги на оголённой коже, успокаивая, и Марко сполна ощутил их эффект. Дышать стало и правда легче, настолько, что из лёгких сам собой вырвался смешок. — Угу, — честно признался он. — И закрутил, и выкрутил, и накрутил. Ты же меня знаешь.  — Знаю, поэтому срочно планирую с этим что-то сделать. С этими словами Йере одной рукой сильнее впился в бок, а другой провёл по животу. — Я приятно удивлён, что ты наконец-то снял с себя свои вечные сто слоёв одежды. Или наоборот, мне стоит ревновать, что все теперь увидят, насколько ты хорош, а? — словно пересчитав количество кубиков, которых ещё, в общем-то, особо и не было видно, Йере начал спускаться ниже. — Ладно, мне не жалко, пусть смотрят. Но вот так, — он с нажимом провёл по паху Марко, отчего тот прерывисто выдохнул. — Вот так могу только я. Правда же? — М-угу, — едва различимо пробормотал Марко. — Что-что? — пальцы сжали постепенно крепнущий член ещё сильнее. — Не слышу. — Да, Йере, пожалуйста… — Марко дёрнул бёдрами навстречу такому желанному касанию и обессиленно уронил голову на любезно подставленное плечо. Ноги, и так уставшие от нагрузок сегодняшнего дня, окончательно ослабли и едва удерживали его в вертикальном положении.  — Вот так гораздо лучше, — хохотнул Йере, продолжая свою сладкую экзекуцию. Уткнулся губами в висок и низко, бархатно продолжил: — Как думаешь, мистер заместитель мэра выделит нам люксовый номер в местном отеле? Хотя, мой тоже вполне неплох, — он сделал небольшую паузу, а затем продолжил ещё интимнее: — Хочу трахнуть тебя в этом. Или отсосать. Или чтобы ты мне отсосал, стоя на коленях, а потом трахнул. Или всё и сразу, м? Хочу потом смотреть на это болеро и вспоминать о том, как громко ты стонал. — Боже… — Марко почувствовал, как всё тело обдало жаром от одной мысли о том, что Йере всё это сделает с ним. В собственном, чёрт возьми, концертном болеро. — Просто Йере, — усмехнулся он в ответ, развязывая верёвочки на поясе чужих брюк, и запустил руку под резинку, одновременно с этим ловя губами губы Марко. Тот не сдержал благодарного мычания прямо в поцелуй. Чужие пальцы легли на чувствительную головку и погладили её, а под закрытыми веками у Марко вспыхнули разноцветные пятна. Язык Йере по-хозяйски орудовал в его рту, игрался с его языком, пересчитывал зубы, пока рука фривольно орудовала в штанах, заставляя тоненько скулить. Бёдра мелко подрагивали, и Марко непроизвольно вцепился в предплечье свободной руки Йере, ища опору. В голове наконец-то стало блаженно пусто — все ненужные, отравляющие мысли покинули её, прогоняемые уверенными движениями крепкой ладони. Марко растворился в этом моменте, позволяя делать с собой всё, что Йере только вздумается.  И ровно в то мгновение, когда он уже был готов позорно умолять Йере ускориться, тот вытащил руку и разорвал поцелуй. Марко не сдержал разочарованного стона. — Не здесь, Пури, — ласково промурлыкал Йере, положив руку на его щеку. — Не хочу торопиться, у нас и так немного времени в запасе. Давай-давай, иди собирайся. В ответ Марко лишь заторможенно кивнул и потянулся к застёжкам на шее, на что получил лёгкий шлепок по ладоням. — Нет-нет-нет, даже не вздумай. Ты идёшь в этом и не снимешь её, пока не кончишь. Понял? Щёки вновь вспыхнули алым, а в горле пересохло настолько, что Марко даже не смог выдавить из себя ни слова, лишь вновь кивнул болванчиком. Несмотря на то, что они были вместе уже почти год, каждый раз подобные фразочки заставляли Марко внутренне умирать от стыда и желания одновременно. Йере прекрасно это знал, а потому бессовестно пользовался.  Сбросив с себя секундное оцепенение, Марко подошёл к выходу, высунул голову на улицу, оглянулся и, лишь убедившись, что никого вокруг нет, вышел наружу, машинально прикрыв живот руками. Подгоняемый чужим искренним смехом, он трусцой добрался до собственного шатра. Никого в нём уже не было, поэтому Марко в гордом одиночестве запихал оставшиеся вещи в рюкзак. Перед самым выходом глаз вновь зацепился за собственное отражение в точно таком же зеркале, какое стояло в каждой гримёрке.  «Тебе очень идёт», — эхом зазвучал в голове голос Йере. Смотрящий в ответ из белой рамы Марко просиял широкой улыбкой и лукаво подмигнул. «Хочу трахнуть тебя в этом», — добавил следом тот же голос, заставляя отвернуться от разглядывания, а воображение само дорисовало самые кошмарные картинки, на которое только было способно. Поправив неудобно упирающийся в брюки член, Марко усмехнулся своим мыслям и шагнул в темноту ночи, сладко предвкушая её прекрасное завершение.