По ту сторону Рая

— Да что с тобой такое?! Майкл, не заставляй меня брать грех на душу, просто ответь на один элементарный вопрос: что, блять, с тобой?!Кричала женщина, надрывая связки. Перед ней на кровати сидел парень, нет —мальчик. Пытаясь закрыть уши, он старательно отворачивался в белый угол, так же тщетно подавляя накатывающую истерику.— Мам, со мной всё в норме. Хватит кричать... Пожалуйста.— Ну нет, дорогой мой, ни в этот раз. Ты хоть понимаешь, что ты меня позоришь?! Мне элементарно стыдно выйти с тобой куда-то в люди! Почему у всех дети как дети, а мне досталось такое разочарование! —Не унималась женщина. Когда-то волнистые светлые волосы превратились в небрежно собранный пучок, светло-зелёные глаза, в которых раньше был огонь страсти и мечтаний, исчезли, оставив после себя только голубовато-фиолетовые отметины под ними от вечного недосыпа. А коллекцию платьев в обтяг теперь заменяли растянутые футболки, халаты да спортивные штаны с биркой «размер М». От прошлого размера XS остались лишь фото и память, которая со временем тоже начала нехило сдавать заднюю. А ведь ей только 35 с хвостиком.— Мам, пожалуйста! Уйди от меня! Я просто хочу побыть в тишине! Без криков и этих спиногрызов!— Не смей оскорблять своих братьев! А Эля, она ещё маленькая, конечно, она будет кричать! И твой долг как старшего брата — с ней сидеть и пылинки с неё сдувать. Как раз сейчас твоя очередь, иди и посиди с ней!Мисс Джонс схватила мальчишку за рукав кофты, буквально швырнув его в стену. Мальчик сильно ударился об угол тумбочки, в коем направлении и был брошен. Карие глаза скользнули от ног прямо к глазам женщины, стараясь разглядеть в них хоть мизерную каплю жалости к нему. Но увидел он лишь злость и усталость. Его рука скользнула к затылку, пробираясь через каштановые волосы. Кудри путались в пальцах, им бы требовалась расчёска и бальзам, ибо так их никак не распутать.— Что ты расселся? Вставай и иди!— Мама, стой! —Только и успел сказать Майкл. Но уже было поздно. Мать уже схватила его руку. Чёрное худи медленно опустило свой рукав, оголив тонкие белые руки, на которых красовались тёмно-красные полосы.— Майкл, что это? Ты что, головой поехал? Тебе психиатра вызвать?Пальцы всё сильнее сжимали руку. Казалось, вот ещё секунда — и будет слышен треск костей. Отросшие ногти прошлись по периметру и больно впились в свежие раны, заставляя кровь снова бежать вниз. Каждая капля, падающая на пол, отдавалась ударом по голове, которая и так болела так, будто молотом по голове пару раз шандарахнули.— Мам... хватит, пожалуйста, мне больно...— Ах тебе больно. А мне, думаешь, нет?! Что ж ты сразу вдоль не разрезал-то? Ну чтоб уж наверняка. Ты же у нас такой умный. Я сейчас успокою Эли, принесу нож, и ты прямо при мне будешь это делать. Тварь малолетняя, бедненького из себя строит. Весь в своего папашу, такая же неблагодарная мразь.Женщина кинула его же руку Майклу в лицо и вышла из комнаты. Младшие мальчики были в школе и вот-вот должны были вернуться. Адам и Николас были лишь во втором классе, но каждый день им приходилось работать похлеще некоторых взрослых. Нельзя, чтобы они видели Майкла таким, иначе они потеряют всякое уважение к нему. Хотя и так сильно любили своего старшего брата.— Они скоро придут. Надо срочно убрать весь этот бардак.Голова болела сильно. Пришлось опереться на тумбочку, чтобы снова не рухнуть вниз. Майкла ноги совсем не слушались. Пока мисс Джонс укладывала Эли спать, он убрался в комнате. Похоже, мать пошла жаловаться своему психологу по звонку, то бишь такой же крышанутой подруге. Майкл с горем пополам и сигаретой в зубах лёг на кровать, не успев поджечь табачное изделие. Волна осознания накатила — нет, нахлынула как цунами. Солёные слёзы одной сплошной потекли по лицу прямо в подушку, каждая из них создавала водопад на подушке, стуча всё громче и громче. Майкл лишь смог свернуться калачиком и так же заснуть. Последнее, что он проронил перед страной забвений и грёз:— Это моё последнее лето...---