Последняя смена

Вентиляционный короб был узким, холодным и насквозь пропахшим мышиным пометом и многолетней спрессованной пылью. Саша полз первым, работая локтями и коленями, обдирая кожу о торчащие внутрь саморезы. За ним, тяжело и прерывисто дыша, двигалась Ира. Пространства едва хватало, чтобы протиснуть плечи. Абсолютная, слепая темнота давила на глаза, заставляя мозг рисовать жуткие картины того, что осталось позади. А позади, из прямоугольного зева шахты, доносились звуки, от которых стыла кровь. Вентиляция работала как гигантский рупор, собирая и усиливая акустику Третьего цеха. Сквозь гул металла они слышали одиночные хлопки выстрелов ВОХРы. Слышали звон бьющегося стекла. И крики. Нечеловеческие, булькающие рыки тех, кто перестал быть людьми, смешивались с предсмертными, высокими, срывающимися на визг воплями тех, кого сейчас рвали на куски прямо на бетонном полу. — Быстрее, Иванов… умоляю, быстрее, — донесся сзади сдавленный шепот Иры. В ее голосе звенела истерика. — Ползу. Держись за мой ботинок, чтобы не отстать, — глухо отозвался Саша, сплёвывая в сторону попавшую в рот пыль. Они проползли метров двадцать, когда короб резко вильнул вправо и пошел под уклон. Саша нащупал руками край металла. Дальше была пустота. Он свесился вниз. В лицо ударил запах сырости, хлорки и горячий пар. Где-то внизу тускло, вполнакала, горела дежурная лампочка в проволочной сетке. Это был технический коллектор — бетонная кишка, по которой шли трубы отопления и силовые кабели от заводской ТЭЦ. — Я спускаюсь. Жди, — скомандовал Саша. Он развернулся, повис на руках и разжал пальцы. Приземление вышло жестким — ботинки ударились о бетонный пол, отдавшись болью в коленях. Саша упал и, чтобы не вскрикнуть, закрыл ладонью рот. — Иванов, ты цел? — тихо спросила Ира из шахты. — Да, я цел. Не вылезай пока, дай оглядеться. Кое-как Саша поднялся на ноги. Вокруг царил густой полумрак, единственная лампочка едва рассеивала темноту. Саша вспомнил про трофейный динамо-фонарик «Жук», который он нашёл чуть раньше и сунул в карман куртки. Выудив тяжелый металлический корпус, он судорожно сжал ладонь, нажимая на рычаг генератора. В глухой тишине коллектора раздалось резкое, сухое жужжание: «Жжжик! Вжжжик!» Тонкий луч желтоватого света на долю секунды выхватил из темноты покрытые ржавчиной трубы, но этот звук в замкнутом бетонном пространстве показался Саше оглушительным, словно сирена. От неожиданности и страха привлечь тварей он тут же отпустил рычаг. Фонарь мгновенно погас. Сердце слесаря забилось еще быстрее. — Саша, что это за треск? — испуганно прошептала сверху Ира. — Ничего. Фонарь проверил, — так же тихо ответил парень, пряча «Жука» обратно в карман. — Нельзя его включать, орать на весь коридор будет. Сюда все твари сбегутся. Он хромая начал крутиться, вглядываясь в полумрачные коридоры, дабы понять обстановку вокруг. Никого. Только мерное гудение трансформатора и шипение пара из худой трубы — Давай, Смирнова! Ногами вперед! Я поймаю! — крикнул он наверх. Из черной дыры сначала показались газовый ключ и рюкзак. Санёк взял их и положил под ноги. Когда он поднял глаза, перед его лицом уже свисали ноги Иры. Он подхватил ее под мышки, гася инерцию падения. Она оказалась неожиданно легкой, почти невесомой в своей мешковатой рабочей одежде и ватнике. Но травмированная нога парня всё равно решила напомнить о себе резкой болью. Как только ноги Иры коснулись пола, адреналин, державший ее последние десять минут, резко ушел. Колени девушки подогнулись. Она осела на грязный бетон, прислонившись спиной к горячей трубе теплотрассы, и обхватила голову руками. Ее затрясло. Это была не просто дрожь от холода — это был настоящий нервный срыв. Ира начала судорожно, со всхлипами хватать ртом воздух, раскачиваясь из стороны в сторону. — Они… они… Михалыча… — бормотала она, глядя в пустоту остекленевшими глазами. — Прямо в шею… Кровь… Везде кровь… Иванов, это же люди! Это же наши люди! Сережа-токарь… он же нормальный был! У него сын! Саша опустился рядом с ней, вытянув правую ногу вперёд, чтобы немного унять ноющую боль. Он понимал: если она сейчас сломается, если начнет кричать — они трупы. Эхо в коллекторе разнесёт звук на сотни метров. — Ира. Ира, посмотри на меня, — он попытался взять ее за руки, но она отшатнулась, сжавшись в комок. Она начала тереть ладони друг о друга с такой силой, словно пыталась содрать кожу. — У меня накладные не закрыты… — несла она откровенный бред, проваливаясь в шок. — Инвентаризация завтра. Как же инвентаризация, если все мертвые? Надо в милицию звонить. Надо скорую… Саша не стал ее уговаривать. Он размахнулся и наотмашь, но не слишком сильно, ударил ее ладонью по щеке. Звук пощечины хлестко разнесся по бетонному тоннелю. Ира захлебнулась воздухом. Ее глаза расширились, сфокусировавшись наконец на лице Саши. Она прижала дрожащую руку к покрасневшей щеке. — Пришла в себя? — жестко, глядя ей прямо в глаза, спросил Саша. — Нет больше никакой инвентаризации, Смирнова. И милиции нет. Ты видела ВОХРу? Они нас заперли. Они знают, что это зараза, и они пустят в расход любого, кто попытается вылезти. У меня нога повреждена. Если вдруг что случится, пообещай, что ты рванешь вперёд не оборачиваясь. Ира судорожно сглотнула. Слезы градом покатились по ее бледным щекам, смывая цеховую пыль. — За что ты меня ударил? — прошептала она обиженно, как маленькая девочка. — За то, что ты жить хочешь… — Саша тяжело выдохнул и опустился рядом с ней на бетон, привалившись плечом к стене. — Извини. По-другому ты бы не заткнулась. Он достал из кармана куртки смятую пачку «Примы», вытащил зубами последнюю сигарету и чиркнул спичкой. Руки у него тоже дрожали, и он не с первого раза попал огоньком по табаку. Глубоко затянувшись, он выпустил струю сизого дыма в потолок. Ира сидела молча, обхватив колени. Тишина мрачного тоннеля нарушалась только шипением пара и далеким, приглушенным гулом с поверхности. Завод умирал. Огромный советский исполин, дававший работу десяти тысячам человек, сейчас переваривал сам себя. — Что это было, Саш? — наконец тихо спросила она. Впервые она назвала его по имени, а не по фамилии. Броня строгой учетчицы треснула, обнажив напуганную молодую женщину. — Бешенство? Химический выброс? — Не знаю, Ир, не знаю… — Саша стряхнул пепел на пол. — Серега умер. Я сам видел, как он перестал дышать. А потом… потом он встал. Мертвые так не бегают, Ир. И пули их не берут. Я видел, как ВОХРовец всадил в одного из них заряд из карабина, а тот даже не споткнулся. Ира поежилась, плотнее укутавшись в великоватый для неё ватник. — Что мы будем делать? Слесарь поднялся, раздавив окурок ботинком. Он поднял свой газовый ключ и кивнул в темноту тоннеля. — Этот коллектор идет под всей территорией завода. Вон туда — к литейному цеху. А нам надо в обратную сторону. Там, под административным корпусом, есть выход в старое бомбоубежище. Оттуда можно выбраться за периметр, к железнодорожным путям. И мы в безопасности. Он протянул ей свою большую, перепачканную мазутом и кровью руку. — Идти можешь? Ира посмотрела на его ладонь. Еще час назад она бы побрезговала к нему прикоснуться. Сейчас эта рука казалась ей единственным надежным предметом во всем рухнувшем мире. Она вложила свои холодные пальцы в его ладонь. Саша крепко сжал ее руку и рывком поставил Иру на ноги. — Держись за мной. И смотри под ноги. Здесь крысы размером с кошку, — мрачно пошутил он, пытаясь разрядить обстановку. Они двинулись вдоль горячих труб вглубь тоннеля, освещаемого лишь редкими, кроваво-красными дежурными лампами. Они прошли около ста метров, когда впереди, из мрака, раздался звук. Это был не рык зараженного. Это был статический треск. На стене коллектора, покрытый ржавчиной, висел старый репродуктор внутренней заводской связи. Он зашипел, плюясь помехами, а затем сквозь треск пробился искаженный, панический голос главного диспетчера завода: «...внимание всем постам! У нас... Господи, они выбили стекла на первом этаже! Заприте двери! Заприте... А-А-А!» Крик диспетчера оборвался страшным грохотом падающей мебели и влажным хрустом. Репродуктор взвыл микрофонным фоном и затих навсегда. Саша и Ира замерли, глядя на черный динамик на стене. Надежда на то, что кошмар ограничился только территорией завода, рухнула. — Саш... — одними губами прошептала Ира, вцепившись в его рукав. — Тихо, — Саша поднял ключ, вглядываясь во тьму впереди. Из глубины тоннеля, куда им предстояло идти, послышались шаги — шаркающие, нечастые. Неужели там была одна из этих тварей? Из-за пара и пыли виднелся лишь силуэт. Саша рукой задвинул Иру себе за спину и, крепко взявшись за ключ, поднял его над головой, готовясь принять бой. Но фигура приближалась так медленно... В наступившей тишине слесарь слышал лишь собственное дыхание, прерывистый вдох Иры и эти неспешные, шаркающие шаги. Время будто бы остановилось.