Как карта ляжет (The chips are set to fall)

Собрать дюжину закрытых гей-хоккеистов в одной комнате оказалось, мягко говоря, не просто. Илья попросил всех приехать в Вегас находя к каждому индивидуальный подход: некоторым очень понравилась сама идея наконец-то встретиться; кому-то он сказал, что просто хочет встретиться лично, а потом вскользь упомянул, что будут и другие; также он знает, что есть и такие, которых проще уговорить уже при встрече, им даже не было смысла писать. Многие сразу же наотрез отказались. По совету Шейна Илья сразу же предупреждает ребят будут ли на собрании другие участники группы из их команд. Самого Шейна это жутко пугает, поэтому второго игрока из команды Шейна, №13, Илья не зовет. Это немного разочаровывает, потому что тот парень новичок, и Илья хочет, чтобы молодежь знала, что они не одиноки. К тому же в Вегасе будет №14, и Илья очень хочет свести их вместе и посмотреть, что из этого получится. То есть, не смотреть прямом смысле – хотя, если бы предоставилась возможность… не важно. Шейн не хочет делать каминг-аут перед кем-то из своей команды, а Илье нужно, чтобы он там был. Что самое главное - все понимали уровень секретности данного события. Тут можно было быть уверенным - гей-хоккеисты хороши в хранении секретов. Только вот как незаметно собрать всех в одном месте? Они не могут арендовать зал или попросить организаторов награждения организовать собрание. Может, когда-нибудь, но пока им придется шифроваться - вот так они и оказываются в гостиничном номере на окраине Вегаса с отодвинутой к углу кроватью – нужно было освободить место для дюжины хоккеистов, хотя даже троим (пока что в номере только Илья, Скотт и Шейн) уже было тесновато. Илья расположил на столе несколько бутылок с алкашкой и миксер, переживая, не стоило ли раздобыть еду. Но метаться уже поздно, да и люди точно придут не голодные… Ощущение руки Шейна на спине справиться с приступом тревоги. Скотт в непонимании мотает головой. - Вы же понимаете, что таким образом у вас точно не получится долго держать это в секрете? Они оба поворачиваются и смотрят на него, и он поднимает руки. - Я то никому не скажу, даже постараюсь помочь, - он указывает на пространство между ними, - но вы даже не пытаетесь вести себя скрытно! Когда в дверь слышится первый стук, Илья в последний раз крепко сжимает руку Шейна. Первым пришел Болдуин. - Не могу поверить, что я… - Он смотрит на Шейна, потом на Скотта, и возвращает взгляд на Илью. – Вы, блядь, издеваетесь? Три лучших игрока лиги? Илья хихикает. - Думаю, можно смело утверждать, что посасывание хуйцов делает тебя лучшим хоккеистом. - Фу, как грубо. – Говорит Скотт. - Прекрати. – Обрывает Шейн. - Стопэ, так ты и есть Господин Правильность?? – Болдвин явно шокировано смотрит на Холанддера. Шейн сконфуженно смотрит то на Илью, то на Скотта, пока те медленно кивают. - Тогда тебе точно понадобятся затычки для ушей. – Болдуин обращает все внимание на Скотта и Илью. – Пока здесь только мы, хочу попросить не рассказывать остальным о моей встрече с комиссаром. – Он бросает взгляд на Шейна. – Полагаю, далеко не все в курсе происходящего, и мне бы хотелось, чтобы так все и оставалось. Хочу оставить свою репутацию незапятнанной, спасибо. Болдуин говорит очень расплывчато, но Илья все понимает. Тот не хочет, чтобы все думали, что для победы в кубке ему пришлось использовать абсолютно законную информацию. Даже если это необходимо чтобы вывести на чистую воду лигу, которая подстроившую результаты плей-офф. - Без проблем, - произносит Скотт, - я уж точно не собирался вставлять это в свою речь. Но нам стоит обсудить, что именно мне следует рассказать о твоей отставке. Об этом я не смогу молчать. И Болдуин, и Скотт одновременно начинают сверлить взглядом Илью. - Когда-нибудь нам придется это обнародовать , - Илья крайне разочарован, что они не могут шантажировать лигу, не выдав то, как они об этом узнали, - и мы придумаем, как это сделать, без… Он размахивает в воздухе руками, явно ожидая, что все понимают, о чем он, потому что он не может произнести этого вслух, пока в комнате Шейн. – Потом. Разберемся потом. Мы не обязаны делать это прямо сейчас. Скотт и Болдвин нервно смотрят на Шейна, и Шейн тактично помалкивает. Илья не удивлен – Шейн знает, что существует информация, связанная с их деятельностью, о которой ему лучше не знать - и он достаточно умен, чтобы не задавать лишних вопросов. Илья невероятно тронут тем, насколько понимающий у него парень, и это жутко несправедливо, что он не может дотронутся до него прямо сейчас. Ночь обещает быть длинной. Комната медленно заполняется толпой мужчин. Атмосфера накаляется, и в какой-то момент Илья забывает, с чего они вообще взяли, что это хорошая идея. У каждого прибывшего одинаковая реакция: смущенные нервные кивки Илье, Скотту, Болдуину... а потом их взгляд взгляд натыкается на Шейна Холландера. Кто-то даже не стесняясь произносит вслух «ШЕЙН ХОЛЛАНДЕР???», и Илья не может остановить себя от смешка. Гейство Шейна невозможно не вычислить, даже с отстойным гей-радаром. Да блин, даже Скотт Хантер вычислил Шейна, хотя точность его гей-радара едва ли на 60%. Удивление других игроков связано с тем, что Шейн находится сейчас именно здесь, имея такое громкое в спорте имя. У многих и на Илью поначалу была такая же реакция. Однако факт остается фактом: три самые яркие звезды лиги в одной комнате, и это самая гейская комната в мире. Более того, с каждым новым прибывшим становится понятно – все, кто заходят в комнату, яркие звезды лиги. Это не только они втроем – все из гей-группы Ильи хорошие игроки. Гей-хоккеисты очевидно лучшие в спорте, но чем дальше, тем больше становится понятно, что они еще и нереально веселые. Как только людей набирается достаточно, вся неловкость испаряется. Ребята прекращают испуганно оглядываться и быстро переходят к шуткам и смеху. С учетом тех, кто обещал прийти но струсил, в итоге их собрание состоит из 12 человек. - О, а я кстати уже бывал в этом отеле! - со смехом рассказывает №7, и несколько ребят поддерживающее хихикают. Месторасположение отеля на окраине города позволяет ему хорошо хранить секреты, и все в этом номере могут почувствовать, насколько это полезно. Они продолжают развивать тему, обсуждать другие моменты, связанные с тайными встречами, и все радуются, что это наконец-то можно обсудить вслух и быть понятым. Илья чувствует дух товарищества и осознает, что все неудобства, связанные с этим собранием, стоили того. Глаза Шейна на мокром месте – нет, ну серьезно, этому мужчине только дай повод поплакать. Шейн и Илья сидят в разных концах комнаты, и Скотт берет на себя обязанность прерывать их пересекающиеся взгляды с глазами-сердечками, чтобы они случаем себя не выдали. Даже эти самые толерантные и принимающие люди не смогли бы понять их длящиеся, прости господи, почти десятилетие отношения. Это еще раз напоминает Илье, насколько невозможной является их с Шейном ситуация, если даже в этой комнате они не могут быть парой. - Я, кстати, удивлен видеть вас в одном помещении, - комментирует №16, окидывая Илью подозревающим взглядом, - Разве вы не враждуете? - Ну камон, мы же не ненавидим друг друга, - отвечает ему Шейн. Некоторые ребята выглядят обескураженными этим высказыванием. – Думаю, уж вы то должны понимать, какого это - вести себя по-разному на публике и в личном общении. Больше информации никто не получит, но им точно пора узнать, что эти двое ладят. Им благотворительный фонд открывать через несколько месяцев, так то. Всему миру будет донесено, что они друзья. Вот как раз и возможность потестить эту новость на ком-то. - Соперничество хорошо продается, - добавляет Илья, - к тому же это держит нас в тонусе на льду. В лиге было бы скучно, если бы пришлось играть только против таких неудачников, как вы. Но мы дружим. - Если задуматься, из нашей группы вышла бы охуеннейшая команда, - произносит №11, подпирающий стену. №15 поддакивает. - Лиге стоит включить реальную награду ЧХАКЛЮСОСЧ, будет даже более престижной, чем награда Конна Смита. - Ладно, я обязан спросить, - вздыхает №23. – Что значит ЧХАКЛЮСОСЧ? - Чемпионы ХАнтеровского Клуба ЛЮбителей СОСателей Членов. - О, звучит круто! - №7 кивает в согласии. – Не так круто, как КХРЕНАМ, правда. - А мне нравится ТЕКПОНПАСХАДРУП – ТЕ Кто ПОхож На Папочку Скота Хантера, ДРУзей и Прочих! Илья не может сдержать смешок. - Хантер, ему нравится ТЕХПОНПАСХАДРУП, нам стоит это оставить. Шейн закатывает глаза. - Те, Друзья и Прочие – это все одни и те же люди, это повторение. - Название должно быть простым. – Добавляет №14. – «Сообщество Гомосексуальный и Бисексуальных Хоккеистов». Шейн агрессивно кивает. - СГИБХ? Как это читать то вообще. - Ооо, а может Собрание Профессиональных Хоккейных Королей Членов? - Окей, - протестует Скотт, - думаю, пора перейти к сути собрания. Выясняется, что Скотт организовал встречу не для того, чтобы подумать о смешных акронимах, включающих его имя. Он объясняет, что будет выступать завтра на награждении с речью, в которой от него ждут рассказа о том, как хорошо прошел его первый год в роли открытого гей-хоккеиста. О том, с какой радостью лига его приняла. Скотт говорит, что вместо этого хочет поведать о том, как не захотели продлевать контракт Болдуина. После минутной тишины, последовавшей после истории Болдуина, они зачитывают наброски Скотта. - Вот эта часть, где говорится, что в целом реакция лиги была нормальной, брехня полная, - №18 сидит на кровати с телефоном Скотта в руках, - разве Кроуэлл не угрожал тебе? - О, да, - Скотт кивает. - Они что, будут заставлять тебя делать это каждый год? Илья встревает. - Поэтому нам и нужно, чтобы люди продолжали выходить из шкафа. – Он обводит комнату рукой. – Никому не нужна Ежегодная Членососательная Речь Хантера. - Почему бы и нет? - №15 смеется и вставляет свои пять копеек. – Он мог бы рассказывать о достижениях нашей группы за год. - Розанов, выглядишь так, будто собираешься быть следующим, - заявляет №16. - Ну да, если выиграю кубок. – Эти парни еще не знают, что он вот-вот переедет в Оттаву, в которой ему, вероятнее всего, больше никогда в жизни не видать плей-офф. – Но у меня ситуация… посложнее. - Ну да, а у кого она простая? - Нет, тут другое. – Он не знает, как все объяснить, не выдав их с Шейном отношения. – Она по-плохому сложная. Типа… - Россия. – Скотт смотрит на Илью как на идиота. – Камон, пацаны, Россия. – Он переводит взгляд с Ильи на всех остальных. Почему Илья первым до этого не додумался? Походу, он реально идиот. Парни перешептываются в согласии и тут же забывают об этом. – Ну так, я что, все еще буду единственным открытым гей-игроком целый год до следующего кубка? - Мне бы хотелось, чтобы люди знали, что нас намного больше, - говорит №14, - но я точно не могу пока сделать каминг-аут. - Ну заебись. – Шейн саркастично ворчит на бедного новичка, который выглядит расстроенным, что обидел самого Шейна Холландера. Наверняка у пацаненка в детстве на стене висел его плакат, а под подушкой лежала тетрадь с рецептами блюд, подходящих под диету, которой придерживался Шейн. – Никто не хотел быть первым, а теперь никто не хочет быть следующим? Илья поднимает бровь. - А что если все мы сделаем каминг-аут одновременно? Теперь уже абсолютно все смотрят на Илью как на идиота. - Да нет, что если это будет… блять, да как там это слово… - Анонимно? – Угадывает Шейн. - Да, спасибо. Анонимно. Несколько мужчин смотрят на них двоих взглядом, явно не понимающим, какого хрена Шейн только что буквально прочитал мысли Ильи. Хантер выглядит побежденным. - И как же нам это сделать? – Спрашивает №16. - Хантер скажет это в своей речи. – Илья смотрит на Скотта. – Он может говорить за всех 29 членов группы. - 29???? Комната в шоке. Даже Шейн выглядит удивленным, что отвлекает внимание тех, кто думал, что он умеет читать мысли. Или что он вовлечен в организацию всего этого. Илья закатывает глаза. - Да, всего 29 из… сколько там всего игроков в лиге? - 736, - бубнит Шейн. - Задрот. – Илья старается звучать задиристо, а не нежно, как произнес бы это дома. - Отъебись. – Шейн встает на дыбы. – 32 команды, в каждой по 23 игрока. Это должен знать каждый. Он знает, что Илье не нужна его помощь - тот прекрасно знает точное количество игроков лиги. Именно столько карточек у Ильи на столе в его временном кабинете в коттедже. Но пререкаться перед другими игроками довольно забавно, учитывая то, чем они планируют заняться позже. Илья пытается сдерживать возбуждение под хмурым взглядом Шейна. - Даже больше, если учитывать, что у каждой команды примерно 90 игроков в резерве. - №14 явно пытается вернуть расположение Шейна. №18 издевательски хмыкает. - Ой, да кому есть дело до каминг-аутов резервных игроков? Илья тактично его игнорирует. - Короче, да, 29 членов группы. Очевидно, что это даже не половина от общего количества. - Знаете, - прерывает Скотт, - я тут кое-что вспомнил. Болдуин и Лундин, вы, кажется, оба мне говорили, что Кроуэлл пытался отговорить вас от каминг-аута, говоря, что кроме вас больше никого нет? Что я единственный. Интересно, скольким игрокам он сказал то же самое. Шейн морщится - это жестоко. Самое настоящее издевательство. Он ведь знает, что есть другие, и говорит каждому, что они одиноки?? - Так вот, хочу его заткнуть раз и навсегда, - в ухмылке Скотта проскакивает что-то мрачное. – Хочу сказать во всеуслышание, что помимо меня еще 28. И он больше никого не сможет обманывать.  

***

Совет (почти) Гетеросексуальных Старейшин Илья: приветствую, друзья Илья: в завтрашней речи Хантера будет упомянуто количество гей-хоккеистов в нашей группе, после чего наверняка начнется охота на ведьм Илья: есть какой-нибудь план действий для 120 натуралов?   Воган: убежать и спрятаться?   Марли: все 120 человек делают каминг-аут одновременно, заявляя, что они геи   Хейс: самая тупая вещь, которую я когда-либо слышал Хейс: я в деле.   Пайк: мы могли бы все запостить сообщения с одним и тем же посылом? типа, не важно, кто гей, а кто нет, все дела Пайк: если это сделают 120 человек, остальные подумают, что это какой-то новый модный тренд, и начнут повторять Пайк: а мы таким образом еще и новых толерантных натуралов себе завербуем   Хейс: скука. хотя звучит логичнее, да.   Воган: да, звучит как настоящий план. Воган: типа: «хантер рассказал вам о своей группе из 30 парней, а теперь позвольте поведать о нашей группе из нескольких сотен человек» или что-то в этом духе   Хейс: мне так грустно что у нас нет крутого прозвища, типа «Лига справедливости» или «Люди X» :(((   Илья: справедливости ради геи тоже все никак с названием не определятся    Воган: мы все никак не можем выбрать между «Парнями Розанова», «Мстителями Ильи», «Армией Ильи» и «Специальным Квир Подразделением»   Илья: ну в ваших вариантах поменьше шуток про члены, чем в гейских   Пайк: В ИХ НАЗВАНИЯХ ЕСТЬ ШУТКИ ПРО ЧЛЕНЫ???   Марли; короче, я думаю, мы все должны попасться в объективы журналистов держащимися за руки с другими мужчинами Марли: это должно сработать Марли: запутаем прессу, пусть головой о стенку бьются   Илья: Марло, братанчик, тебя точно не нужно в другую группу перекинуть? Илья: хотя должно сработать, конечно Илья: но я не могу просто взять и попросить 120 натуралов ходить на публике под ручку с другими мужчинами   Хейс: но НАМ то можно их попросить?...  

***

- Леди и джентльмены, хоккеисты, все остальные - позвольте мне, по просьбе наших организаторов, поведать вам о том, насколько моя жизнь сейчас прекрасна. – В толпе на награждении слышатся приглушенные смешки и перешептывания. Скотт продолжает. - Меня попросили сказать пару слов о том, как прошел для меня последний год. И, без шуток, у меня все просто замечательно. Я открытый гей, на моей стороне любовь всей моей жизни и большая часть товарищей по команде. Я никогда не был счастливее, чем сейчас. Спасибо, что поинтересовались. Скотт показушно складывает лист бумаги, с которого он только что читал, и достает и разворачивает следующий. - На этом я хотел бы закончить говорить о себе, и вместо этого сказать пару слов от имени нашего сообщества. Дело в том, что я всего лишь часть большой группы. И эта группа намного больше, чем вы можете себе представить. И да, я имею в виду именно то, что вы услышали – существует самая настоящая квир-группа, и когда-нибудь мы сможем публично поблагодарить человека, который собрал нас воедино, чтобы вы смогли в этом убедиться, но пока что вам придется поверить мне на слово. Я стал лицом этого сообщества благодаря честному оговоренному процессу выбора того, кто и как будет заниматься этим, – Скотт обводит рукой стойку, за которой стоит, - до конца своей жизни. Кто станет жертвенным ягненком. Кто пойдет первым. Ритуал был не из приятных, к слову, вообще не советую. – В толпе раздаются неловкие растерянные смешки от людей, которые не совсем понимают, что им делать с этой информацией, и куда эта речь свернет дальше. - Я разделяю эту сцену с- ох, прости господи- двадцатью восьмью… - по тону Скотта можно понять, что он сам до сих пор не может поверить в эту цифру, - своими близкими друзьями. Личности большинства из них я даже не знаю – они не могут открыться даже друг перед другом. Кто-то громко шепчет «двадцать восемь??» и волна бормотаний проносится по всему залу. - А дело вот в чем – вы все знаете хоть одного из нас. Вы играли против одного из нас, в вашей команде есть один из нас. Они кидали вас о борты, забирали у вас шайбу, а потом передавали ее вам же. Они подкалывали вас на льду шутками про ваших мам и жен, про ваше лицо… - «или про ваш возраст», четко слышит Илья окончание этой фразы, которое Скотт не произносит вслух, чтобы не навести на Илью подозрений. – И, судя из того, что мы увидели в этом году в борьбе за кубок, некоторые из нас еще и здорово защищают от шайб ворота. – Люди пытаются найти в толпе Болдуина, но он не был приглашен. - Наша группа трудится над тем, чтобы улучшить нынешние условия в лиге – чтобы большему количеству ребят было комфортнее выходить из шкафа и присоединяться ко мне на этой сцене. И лучший способ сделать это – это иметь большее количество публично открытых игроков. К сожалению, это становится невозможным, если Лига увольняет игроков сразу после того, как они делают каминг-аут. Лига не хочет видеть в своих рядах таких, как мы. Поэтому позвольте мне рассказать вам историю, которую хотят услышать далеко немногие. Скотт делает глубокий вдох, и начинает говорить на выдохе. - До того, как Болдуин сделал каминг-аут, Ванкувер хотел продлить с ним контракт - да и другие команды были в нем заинтересованы. После того, как он рассказал о своей ориентации менеджменту, все переговоры по его контракту были остановлены, и ни одна команда не захотела взять его к себе. Он знал, что так оно и будет. Он знал, что как только он сделает каминг-аут, его заставят уйти из спорта. Мы все это понимали. Другие игроки тоже разговаривали тренерами, агентами, менеджерами – и слышали ото всюду одно и тоже. Это убийство карьеры. Тебя вышвырнут из лиги. Мне говорили то же самое – повезло, что я все же ценный капитан своей команды. Другим так не повезло. – Речь писалась сегодня днем, в комнате Ильи, не без помощи Болдуина. Это были те самые слова, которые он выбрал. Далее Скотт продолжает своими словами. - Представьте, что вы всю свою жизнь ждете заслуженного отдыха, пока любовь всей вашей жизни остается вашим главным страшным секретом. – Илья находит Шейна в нескольких столиках от себя. Глаза того опущены в низ, он пялится на свой стакан, пока нервно потирает руку большим пальцем. – И вот, этим летом Болдуин наконец-то выходит замуж! Не передать словами, насколько мы за него рады. – Скотт улыбается, обращаясь к аудитории. – Рады ведь, да?? Никто и вообразить не мог, насколько громкими стоячими аплодисментами будут приняты эти слова. Илья подскакивает на ноги когда осознает, что происходит, и хлопает со всеми остальными - подбадривая Болдуина, которого даже не пригласили на это тупейшее мероприятие. Илья бросает еще один взгляд на Шейна, глаза которого ожидаемо заполнены слезами. Ему нужно сконцентрироваться, чтобы не выдать, насколько лично это его задело. И они, очевидно, уже научились читать мысли друг друга, потому что как только Илья об этом подумал, Шейн распрямляет плечи, а на его лице появляется выражение полнейшей собранности. Илья считывает в толпе тех, кто не встал для аплодисментов. Некоторые встали под давлением толпы, и стояли не хлопая. У некоторых на лице было такое же выражение лица, как у Шейна – как будто это тронуло их лично. Илья запоминает имена их всех. В голове делает пометку пересмотреть видеозаписи с мероприятия с ручкой и блокнотом. Он также обращает внимание на Кроуэлла, который даже не удосужился встать, и теперь сидит, пожирая Скотта Хантера взглядом, полным ненависти. Как только люди возвращаются на свои места, Хантер продолжает. - В общем, если вам интересно, каково быть геем в Лиге, вам не следует спрашивать об этом меня. Я привилегированное меньшинство. У меня есть возможность сделать каминг-аут, и при этом сохранить работу. Для всех остальных это самый настоящий ад. Лига не готова к тому, чтобы мы выходили из шкафа, независимо от того, насколько нас поддерживают товарищи по команде, фанаты или же семьи. Здесь все еще царит культура предрассудков: игроки раскидываются оскорблениями и остаются ненаказанными, команды выгоняют своих лучших игроков за любовь к мужчинам. – Скотт смотрит прямо на столик Кроуэлла. Илья заметил, что тот весь вечер даже головы не поворачивал в том направлении, но почему-то именно сейчас решил встретиться с комиссаром лицом к лицу. – А тем временем, хочу чтобы все имели в виду – быть таким как я сейчас совсем не одиноко. Я не один, и мы работает над тем, чтобы сделать лигу лучше. Уголки его рта расплываются в улыбке. - Вы можете каждый год просить меня выступать с подобной речью, – хотя я сомневаюсь, что меня еще позовут после сегодняшнего, – и я с радостью буду рассказывать о достижениях нашего сообщества. И мы обещаем прикладывать все усилия, чтобы с каждым годом открытых игроков становилось все больше.