Бьянка
24 июня 2026 г., 19:51
В инстаграм-посте игрока №14 две фотографии: одна на льду с командой, вторая - фотография самого №14 в обтягивающей маечке с радужным флагом и гей-парадом на фоне. День явно был солнечный, на лице у Риверы широченная улыбка до ушей (явно отличающаяся от его обычной скромной ухмылки). Очаровательный до невозможности. Милашка.
@МаттеоРивераХоккей
Не передать словами, как сильно я горжусь своей командой! Эти ребята стали всей моей жизнью. Сложно представить группу людей, заслужившую этот Кубок Стенли больше, чем мы.
Благодаря тому, что мы победили, я рад принять ежегодную награду #ПАСКОХА. Даже немного несправедливо, что у меня нет милого мужа-лесоруба, или горячей шведской модели, или Кипа Грейди чтобы отметить победу поцелуем на льду. Если что я не жалуюсь!!! (а то наш Лидер Группировки угрожал, что уже нашел мне кого-то, и это звучит еще хуже, лол). Но сделка есть сделка, и вот я здесь - очень даже одинокий гомосексуальный мужчина, в ожидании того, куда судьба поведет меня дальше. 🏳️🌈🏳️🌈🏳️🌈 #14 #СГИБХ
Как и ожидалось, телефон Ильи разрывается от входящих сообщений.
«Помянем личку Ривви»
«Ну и что это за дурацкий акроним? Хуета какая то»
«Ебать. Знаешь, не буду против, если ты меня аутнешь 👀 и номерок телефона мой Ривере аутни пж»
«Наконец то кто то отдал должное Лидеру Группировки Розанову!! Ура!»
«ОН один из нас?? Ого, а я то думал, кто из наших в Вашингтоне»
«Мы все еще пишем в своих постах #ПАСКОХА?? Ебать этот пацан скучный, конечно»
«Бляха, а два хоккеиста могут спать друг с другом? Это не слишком странно?? Спроси Холландера за меня пж»
«Вы ни за что не заставите меня выйти из шкафа до тех пор, пока открыты только такие горячие мужики как Хантер и Ривера.»
«Проверил контракт этого ребенка. Он на 100% в безопасности на ближайшие несколько лет. Им придется порвать жопы и нарушить правила чтобы попытаться выкинуть его из команды.»
«Пацан такой смешной, лол. Мужчины делятся на три типа: горячий, милый и Кип Грейди»
В то время как сообщения продолжают поступать, Шейн отвлекает Илью вопросом.
- Ты сказал, в Вашингтоне двое. Кто второй?
- А. Все еще №27, - отвечает Илья. - Но я попросил его подождать. А он был только рад. Не похоже, чтобы он торопился выйти из шкафа, - добавляет он, потому что выражение лица Шейна резко изменилось.
- Но зачем? - спрашивает Шейн. Неужели кто-то наконец задумался, почему все слушаются Илью и подчиняются ему, и стоит ли вообще это делать? Но нет, Шейну просто интересно, как это работает. А когда дело касается логистики, Илья уверен в своих действиях.
- Вкратце, - Илья проговаривает каждую букву, - если Вашингтон решит уволить Риверу, то №27 сделает каминг-аут, и тогда придется уволить обоих. И тогда они потеряют двух своих главных звезд из-за чистого мудачества. - Шейн смотрит на него так, будто он монстр, вылезший из под детской кроватки. - Я обещаю, это хороший план!
- Да нет, нет, я все понимаю, - шепотом выдыхает Шейн. Он трясет головой, как будто не может поверить в происходящее. - Просто когда ты произносишь такие вещи вслух... - Шейн смотрит на Илью так, как будто он незнакомец, которого он пытается раскусить. Не зашел ли Илья слишком далеко в этот раз? Почему именно сейчас? Почему не раньше? - Я просто так, блять, рад, что ты на нашей стороне... и играешь в хоккей, а не работаешь на... не знаю, Кремль, или что-то в этом роде...
Илья смеется.
- Да, любимый [рус.], я тоже этому рад.
Шейн заглядывает в чек-лист на планшете, лежащем у Ильи на коленях.
- Я могу чем-нибудь помочь?
Илья мотает головой.
- Нет, расслабься. Напиши малышу, поддержи его. Он наверняка ждет, пока Папочка его похвалит. - Илья хитровато ухмыляется. - Смотри, он во время прямой трансляции по национальному телевидению в самый главный момент своей жизни не может оторвать глаз от телефона. Наверняка думает: "Папа, ну почему же ты не пишешь?"
- Отъебись, - Шейн легонько пихает его в плечо. - Его отец буквально рядом с ним на льду.
Но он все равно достает телефон и начинает писать.
***
Дальше в планах у Ильи проверка работы Армии Союзников. Они самостоятельно распределились между различными соцсетями на четыре подразделения: Твиттер, Инстаграм, Реддит и Фейсбук. Самая маленькая пятая группка охватывает совсем уж специфические сайты: 4chan, Тамблер, хоккейные форумы. Илья даже не просил их обо всем этом - Совет Почти-Гетеросексуальных Старейшин взял все в свои руки. Он пишет им "Начинаем!", но они и так в курсе. Илья заранее предупредил их, что в этом году возможно придется бороться еще и с расистами. Он благодарит всех своих ангелов-защитников за то, что Картер Воган взял все в свои руки и самостоятельно связался с Харрисом чтобы создать вместе с ним целую методичку-презентацию о том, как бороться с расистскими интернет-троллями наиболее эффективными способами. А бороться нужно жестоким, несдерживаемым унижением. Илья не проверял пост, но Шейн открывает комментарии и хихикает каждые несколько секунд. - Вот это жесть, конечно. - выдыхает он пару раз.***
Звонит Скотт Хантер. Шутка про то, что Скотт каким-то образом умудрился дожить до очередного Кубка, умирает, как только Илья слышит тон его голоса. - Розанов. Со мной связался Кроуэлл. - Илья выскакивает из постели как ошпаренный. Он не ожидал, что Кроуэлл отреагирует настолько быстро, а Шейну нельзя слышать этот разговор. Он никогда не должен узнать про то, что его команда месяцами ходила у Лиги в любимчиках, и что их буквально пропихнули в финал плей-офф. Он бросает на Шейна извиняющийся взгляд и выходит из комнаты в свой офис. - Чего он хотел? - Он зол, Розанов. Чего ты ожидал? - Скотт звучит раздраженно. - Он не позволял мне повесить трубку, штука с адвокатом больше не помогает... и я почти уверен, что он угрожал убить меня?... - Он точно угрожал Скотту убийством, - подтверждает на фоне голос Кипа. Илья усаживается за свой стол, окруженный своими списками и картами, перевезенными из старой гостиной комнаты в Бостоне. Дверь он оставляет открытой - Шейн все равно ничего не поймет, если будет слышать одного только Илью, без Хантера. К тому же он наверняка уже прикрыл уши руками. Господи, как же сильно Илья любит этого мужчину! - Ты же записал ваш разговор? - Купер дал четкие указания: записывать все важные телефонные звонки с комиссаром и менеджментом. Законодательство, конечно, разнится в зависимости от штата, но в Нью Йорке и Канаде односторонняя запись разрешена. Поэтому им было сказано - записывать все подряд. Они оба завели для этого одинаковые диктофоны, к тому же у них смартфоны, которые умеют все записывать. Сердце Ильи останавливается от тишины на другом конце провода. - Ты не записал разговор. - Все произошло слишком быстро, я не успел сориентироваться! Я даже на имя внимание не обратил, когда трубку снимал. Мне всю ночь звонили репортеры чтобы услышать от меня что-нибудь по поводу Риверы, и я... я думал, это... - он замолкает. - Окей. - Илье конечно хотелось бы, чтобы угрозы комиссара были записаны, но... - Что еще он говорил? - Так. Еще он обвинил меня в каминг-ауте Риверы, поэтому я напомнил ему, что всего лишь предоставил список команд. - Скотт явно сомневается, но продолжает. - И он хочет личную встречу с Лидером Группировки... ну, то есть, он называл тебя другими словами, конечно... - В основном он называл тебя долбущимся в задницу педиком. А, и кстати, твоей жизни он тоже угрожал. - Не знаю, что бы мы без тебя делали, Кип, - саркастично произносит Скотт. - Конечно он говорил не о тебе, Илья. Он не знает, что это ты. Но он хочет встретиться. Не знаю зачем, но скорее всего... - Да прикончить он тебя хочет. - Да, спасибо, дорогой. Ну и, думаю, любопытство? По голосу не ощущалось, что у него есть какой-то злобный план чтобы убить тебя, или что-то в этом роде... Илья наконец возвращает диалог к важным вещам. - Окей. Позвони прямо сейчас Куперу, перескажи ему то же, что и мне. Не затягивай, а то забудешь важные детали. И запиши ваш разговор. Блять, записывай всё, Хантер. - Илья кладет трубку и не успевает переварить вывалившуюся на него информацию, как Шейн тихонько входит в кабинет, мягко постукивая по дверному косяку. - Мне звонит тренер, похоже, случилось что-то плохое. Илья включает запись. Он умеет следовать правилам, в отличие от глупого Хантера. - Включай на громкую, - шепчет он Шейну перед тем, как тот снимает трубку. - Слушаю? - Шейн! Привет, извини, что беспокою и отвлекаю от командной вечеринки. - Голос тренера Терио раздается из динамиков. - О, нет, сэр, я в Оттаве со своей семьей. - Понял. Ну, я не задержу тебя надолго. Мне правда неловко... - Конечно, - Шейн выглядит так, будто его сейчас вырвет, а Илья ненавидит смотреть на то, как он нервничает. Терио запинается, пытаясь подобрать правильные слова. - Генеральный менеджер попросил меня переговорить с тобой... я знаю, что это прозвучит глупо... у нас есть в команде геи? Шейн и Илья беззвучно замирают. Они смотрят друг на друга, не веря тому, что только что услышали. - Я, эмм... - Шейн формирует мысль. - Я уверен, сэр, что это вообще не наше с вами дело. Илья бы ответил намного жестче. Он бы не был таким милым. - О, боже. - Терио звучит так, будто его подозрения подтвердились. - Окей, в общем... ходят слухи, и я подумал... окей. Вот теперь Шейн начинает злиться. - После ситуации с Фредериком я сказал парням, что они не могут избивать квир-игроков. Как будто это именно то, о чем Терио спрашивает. Как будто он не ожидал от Шейна совсем другого ответа. - Да, эмм, мы знаем о твоем... выступлении. Окей, - произносит тренер. - Ладно. Извини, что побеспокоил. Спокойной ночи. Он вешает трубку, не дождавшись от Шейна ответа. Илья останавливает запись. Как только Шейн откладывает телефон чтобы взглянуть на Илью, пока они оба в полнейшем шоке, телефон Ильи загорается от входящего вызова. Звонит генеральный менеджер Оттавы. Пол секунды они истерически хихикают, потом Илья, перед тем как ответить, пишет на бумажке номера - 23, 30, 15, 22, 7, 19 - и передает ее Шейну со списком телефонных номеров. - Это не терпит отлагательств. Отправь этим номерам сообщения - скажи им записывать все звонки от менеджмента. А, и еще Мельнику. Шейн кивает и приступает к делу. Илья опять нажимает "запись" и поднимает трубку. - Алё? - Илья, привет! Ты там как? У меня тут возникла очень странная проблема. - Генеральный менеджер Кентавров звучит напряженно. В голове у Ильи проносится миллион шуток про "странные проблемы", но это буквально начальник его начальника. Это не тот, кого можно подоставать в привычной для Ильи манере. Да и время не самое удачное. - Окей?... - Я помню наш разговор перед подписанием твоего контракта. Я сказал тебе, что некоторые твои... секреты... в безопасности. Господи Иисусе. - Да. И я очень это ценю. - Вот только - сразу предупреждаю, я без промедления ответил "нет" - мне поступил очень интересный звонок из офиса комиссара с вопросом, нет ли у нас в команде... - он замолкает. - Я сказал, что это не мое дело. Я еще спросил, зачем они вообще интересуются. - Вам не стоило... - Конечно стоило. Я обязан был спросить, зачем комиссару знать, есть ли у нас в команде геи. Его это ебать не должно. - Последнюю фразу генеральный менеджер произнес на повышенных тонах. - Окей, ну и зачем же ему это? Илья пытается звучать так, будто ему поебать, но в реальности до смерти хочется узнать, что тот в итоге ответил. Генеральный менеджер вздыхает. - Ну, выяснилось, что он решил это узнать только у нескольких конкретных команд. До меня он успел позвонить в Монреаль и Нью Джерси. - Сердце Ильи пропускает несколько ударов. Команда Шейна обо всем знает, а значит, знает и комиссар. Блять. Он тянется к листику с номерами , лежащему перед Шейном, и вычеркивает оттуда №7 и №19, аккуратно избегая с ним зрительного контакта. - Повторюсь, я сказал, что это не мое дело. - На секунду ГМ останавливается. - И да, это все еще не мое дело, но, может, ты знаешь, зачем ему вдруг могла понадобиться подобного рода информация? Илья внимательно все взвешивает перед тем, как ответить. - Думаю, это и не мое дело тоже. - Ты не обязан сейчас мне отвечать, но ты участвуешь в том споре на Кубок? - Участвую, - признает Илья. Шейн растерянно поднимает на него глаза. Зачем Илья признается в этом своему Генеральному Менеджеру? Однако у Ильи нет причин скрываться. Генеральный менеджер знает о квирности Ильи, а публика знает, что все квир-игроки участвуют в споре. Наоборот странно, если бы он вдруг не участвовал. Илья смеется. - Я уже предупреждал тебя, что есть большая вероятность, что я сделаю каминг-аут, играя за Кентавров. Я выиграю нам кубок. ГМ смеется в ответ. - Ты же знаешь, что твой каминг-аут меня не волнует. И тебе даже не обязательно дожидаться победы... Мне, наверное, не стоит тебе сейчас в этом признаваться, но мы буквально перестраиваем команду вокруг тебя. Ты сделаешь нас чемпионами. Илья хихикает, но быстро возвращает себе серьезный тон. - Давай подпишем Фредерика. И вообще заберем всех, от кого Лига отказывается. Тогда мы действительно построим команду чемпионов. - Видишь ли, подобные твои просьбы... - ГМ вздыхает. - они заставляют меня задумываться, что ты явно что-то большее, чем обычный игрок. - Не притворяйся. Ты прекрасно знаешь, что я не обычный игрок. - Еще и скромный. Короче, ты понял, что я имею в виду. - Опять эта пауза, во время которой от Ильи ожидают, что он заполнит пробелы. Илья не покупается, и генеральный продолжает. - Ладно, я сомневаюсь, что Монреаль или Нью Джерси предупредили своих квир-игроков о том, что о них интересовались из офиса комиссара. Поэтому если ты на связи с вашим этим... Лидером Группировки, или как там его называют... мне кажется, он хотел бы быть в курсе, что Кроуэлл что-то разнюхивает. - Понял, принял. Дам ему знать. - А затем, в миллионный раз за два последних года, Илью охватывает чувство безграничной благодарности. - Спасибо. За то, что не выдали меня. И за то, что вы такой хороший человек. Команда может стать легендарной по множеству разных причин, и доброта, как мне кажется, лучшая из возможных, ведь так? - Точно. Лучшая. Хотя во многих моментах она все только усложняет. Хотелось бы, чтобы в конечном итоге команда все же прославилась чем-то кроме доброты, но пока это все, на что мы способны. И да, если слухи про то, что Холландер и Марселло состоят в вашем клубе, правдивы, то мне не остается ничего, кроме как признать, что гей-игроки - лучшие хоккеисты. - От осознания, что комиссар точно знает, что Шейн гей, глаза Ильи закрываются. А ГМ продолжает. - Или как там правильно, ЛГБТ-хоккеисты? Мне кажется, я не могу говорить "квир", да? Илья смеется. - Да, мы лучшие. Точно подмечено. - Он задумывается на секунду: сегодня все к нему прислушиваются, и раз уж его считают достаточно влиятельным для того, чтобы возглавлять группу... - Я думаю мы сможем подписать Фредерика. Больше он никому не нужен, контракт истек, а Каролина его вышвырнула. И если мы обменяем несколько козлов из нашей защиты, которые совсем не подходят под стандарты команды чемпионов, которую мы пытаемся построить... - Ты про кого? - Лорензо. Миллер. Врингхэм. - Илья запросто сдает сокомандников. Зейн Будрам не раз жаловался на них за расистские высказывания, да и вся команда слышала в раздевалке как они объективизируют женщин. Они отвратительные. Не худшие мудаки в истории человечества, но скучать по ним не будут. Они не заслуживают быть в лучшей команде лиги. Если Оттава делает упор на толерантность, то этого должны придерживаться все. Чего Илья не хочет произносить вслух, так это того, что качество хоккейной игры с Фредериком может, к сожалению, как раз таки пострадать. К счастью, ему и не приходится. - Я подумаю над этим. Услышал тебя. Если мы построим что-то типа Храма Квир-Хоккея, то в один день к нам сможет перебежать и кто-то типа Холландера, ведь так? - Так все и будет. - Сердце Ильи пропускает несколько ударов от одной мысли о Шейне в Оттаве. Они смогут быть в одной команде. Выиграть тысячу Кубков Стенли вместе. А благодаря тому, насколько команда замечательная, они смогут открыто быть вместе без каких-либо последствий. - Я об этом позабочусь. - Договорились. Посмотрим, что можно сделать. Илья вешает трубку и рассылает своим квир-игрокам одно и то же сообщение: записывайте все разговоры с менеджментом. Благодаря стараниям Шейна несколько диктофонных записей уже пришли ему на электронную почту. Шейн и Илья долго смотрят друг на друга. Наконец, Шейн выдает шутку. - Собираешься затащить меня в Оттаву, Розанов? Они оба смеются. Шейн понятия не имеет, насколько намерения Ильи серьезны. - Ну, по крайней мере они бы точно не сдали тебя комиссару, - мягко подмечает Илья. - Ага. Блять. - Шейн сползает на кресло возле стола, все еще старательно не глядя на списки вокруг. - Но… - Илья на полторы секунды позволяет себе немного порадоваться. - В лиге два открытых игрока. Одновременно. Сосуществуют в одно время в одном пространстве. А остальное пусть пока остается несбыточными мечтами: публика, позитивно реагирующая на их отношения, Шейн, радостно сделавший каминг-аут и переехавший в Оттаву...когда-нибудь у них все это будет. Сначала, правда, нужно побороть троллей, Кроуэла, доказать фальсификации со стороны Лиги… Нет. Сначала они отпразднуют. Потом, вероятно, немного поспят. Вот так Илья и пропускает звонок от Юны Холландер в 2:15 ночи.***
Бьянка работает ассистентом Роджера Кроуэлла уже больше 9 лет. Она ненавидит свою работу, особенно по таким вечерам, как этот. Она сидит возле комиссара во время финала Кубка Стенли - на последней игре Вашингтона против Юты. Запах коктейля из креветок, пролежавшего рядом уже три часа, перебивает привычный ледяной запах стадиона, и Бьянка делает последний вдох чистого воздуха перед тем, как комиссар зажигает сигару. Здесь нельзя курить. Это спортивный стадион. Но комиссару МХЛ правила до сраки. Кто его остановит? Вашингтон только что выиграл Кубок, и мистер Кроуэлл пожимает руки Властным Мужчинам, приглашенным посмотреть игру с элитных мест в его ложе - явно в обмен на какое-то одолжение. Семьи команды Вашингтона выходят на лед. Хоть кому-то повезло увидеть сегодня свои семьи, грустно думает Бьянка. Она проведет мистера Кроуэлла вниз по лестнице когда он пойдет вручать трофей. Она посетит с ним все грядущие вечеринки, будет готовить для него карточки с речью и шептать на ухо имена, которые он постоянно забывает. Будет поправлять его галстук и вытирать жир от еды с его лица, чтобы оно не блестело на видео и фотографиях. И только в 2 часа утра она добредет до своей кровати в отеле, где уже будет слишком поздно для звонка семье. Это ее десятая ночь празднования Кубка Стенли. За эти годы она уже научилась проделывать все на автомате. Обычная рабочая рутина. Вот только в последние два года эта рутина немного... изменилась. В процесс будто добавился еще один дополнительный шаг - шаг, во время которого душа Бьянки покидает ее тело и смотрит сверху на тот, как мир пылает в огне. Все началось с Хантера, пригласившего на лед несогласованного гостя. За ним последовал Болдуин. И вот, как по часам, Бьянка замечает радужный флаг, который кто-то из членов семьи игроков выносит на лед. И все вокруг будто замирает. Во-первых из-за того, что мужчину, сидящего рядом с ней, от подобного зрелища точно схватит инсульт. Во-вторых потому, что она, блять, обожает эту милейшую сделку с Кубком. Даже несмотря на то, что мистер Кроуэлл убеждал всех, кто его слушал, что это не традиция - это произошло всего дважды и больше не повторится. Однако вот мы здесь, несмотря ни на что. Его точно хватит сердечный приступ. Бьянка была в восторге, когда в прошлом году Джеймс из Виннипега рассказал ей о новой группе, состоящей из хоккейного обслуживающего ЛГБТКИАП+ персонала, созданной людьми, организовавшими традицию делать каминг-аут после победы в Кубке. Она мгновенно согласилась вступить - сразу стало понятно, что она занимает самую высокую должность из всех участников. Ну то есть, она помощница комиссара, вряд ли кто-то из вышестоящих может быть геем, да? Хотя узнать этого ей не суждено - если ты все еще в шкафу, то для группы твое имя остается анонимным. Для Бьянки эта группа идеальна, ведь на работе она один человек, а дома совсем другой. Нет, конечно, она никогда намеренно не скрывалась - просто носила обручальное кольцо на работу, а Кроуэлл за все годы не удосужился спросить у нее что-либо о ее личной жизни. Зато если она встречает другого квир-коллегу, то с радостью все про себя рассказывает. Поэтому когда Джеймс предложил её вступить в группу, она мгновенно согласилась. Ей дали контакты женщины по имени Суна Дунхем, которой она на протяжении часа рассказывала о своих должностных обязанностях в качестве ассистента комиссара. Судя по голосу, женщина была невероятно рада заполучить Бьянку. Она попросила ее записывать все разговоры комиссара, касающиеся Хантера и спора на Кубок, и сегодня у Бьянки впервые появилась возможность быть полезной, чему она безгранично рада. Если Кроуэлл узнает, то точно получит очередной сердечный приступ, без сомнения. Ее наверняка уволят, но игра будет стоить свеч, если в итоге этот отвратительный мужчина наконец окажется в гробу. Она заставляет себя оторвать взгляд от радужного флага и вернуть свое внимание мистеру Кроуэллу. Он пока ничего не заметил, судя по победному смеху, раздающемуся в облаке сигарного дыма. Его телефон начинает звонить, вибрируя в руке у Бьянки, где он обычно и находится. Одновременно со звонком одно за одним начинают появляться уведомления о поступающих сообщениях и электронных письмах. Рабочий телефон Бьянки тоже сходит с ума. Кроуэлл растерянно поворачивается. Бьянка, должно быть, бледная как приведение, кивает в сторону огромного экрана, висящего над стадионом. На нем испаноговорящая женщина накрывает радужным флагом плечи Маттео Риверы. Глаза мистера Кроуэлла опускаются с экрана на лед, как будто он не верит тому, что на нем показывают. Здоровый цвет лица мистера Кроуэлла Бьянка описала бы как "свекольно-красный". Сейчас же он почти фиолетовый. Вены на лбу вздулись до невозможности. Приступ? Аневризма? Самовозгорание? Сейчас она согласится с любым предположением. Он протягивает руку за своим телефоном, который Бьянка сразу же возвращает без единого слова. Кроуэлл смотрит на нее прежде, чем снять трубку. - Скотта Хантера мне. Сейчас же. Бьянка прикладывает просто титанические усилия чтобы не заржать от того, как нелепо это прозвучало. Она реально заслуживает повышение. Так, звонок Скотту Хантеру. Мистер Хантер быстро берет трубку. - Слушаю? Ого, что-то новенькое. В последнее время его автоматический ответ это "согласовывайте встречу с моим адвокатом". И это еще если повезет и он вообще ответит. - Эмм, мистер Хантер, здравствуйте. У вас есть минутка поговорить с мистером Кроуэллом? - Бьянка, ты же знаешь, что такие вещи должны проходить через адвоката. Скотт звучит уставшим. Счастливым - но уставшим. - Я все прекрасно понимаю, но он настаивает, что ему нужно поговорить с вами сегодня, и... Кроуэлл врывается в разговор. - ... ты с ним сейчас разговариваешь? Дай мне трубку! Бьянка понимает, что не может его остановить, поэтому отдает телефон. А еще не забывает включить диктофон на своем личном телефоне прежде чем аккуратно положить его в свою сумочку.
